Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Бес Сердечный


Бес Сердечный

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://vk.com/doc2000022072_453140435?hash=74a6ae77ad4908b4e1&dl=d0693795566e619132&wnd=1&module=searchhttps://78.media.tumblr.com/f1c3c7e527cc2cb2e02182b82de20490/tumblr_ogm5xldmQi1sl1n5fo5_400.gif
Тебе разве никогда не хотелось поболтать ни о чем с незнакомцем? Разговоры с близкими людьми — это не то… Там ты вынужден говорить то, что от тебя ждут. Общаясь с первым встречным, ты, наконец, можешь побыть собой.
БЕС СЕРДЕЧНЫЙ
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Эльза & Черный Джокер

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
Поздний вечер. После снятия заклятия. Случайный темный переулок, позже - улицы города.

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Когда мир переворачивается с ног на голову, когда ты оказываешься совсем не тем человеком и человеком ли вообще, на помощь приходит лучшее безотказное средство - алкоголь. Новые реалии кажутся чуть приятнее оттенком, но даже в обновленных условиях обязательно найдется кто-нибудь, решивший испортить праздник жизни, кто-то с проблемами координации и уважения. Закономерное решение проучить наглеца, однако, не исполняется из-за возникшей проблемы. Но защитница не спешит скрыться по исполнении своего долга, а завязывает разговор - у каждого свои методы борьбы с нахлынувшим прошлым.

Отредактировано Audrey Philmar (02-12-2017 23:08:27)

+1

2

http://s3.uploads.ru/t/uM4mN.gif

Чей-то голос пел мне в тишине
О бренности несыгранных ролей.
Я сегодня рухнул в рыхлый снег,
Я сегодня умер на войне
За знамёна наших королей…

http://s6.uploads.ru/t/pBFyW.gif

Каждый в своей жизни переживает моменты отчаяния, ужасные, минуты, часы дни, когда кажется, что жизнь закончилась, оборвалась и сделать ей искусственное дыхание очень трудно. Глядя в упор, мы не видим выхода, а лишь темный тупик, в уголке которого хочется забиться и так провести остаток своей жизни. В минуты отчаяния - самое ужасное, то, что убивает нас изнутри - ощущение беспомощности и бессилия, Вселенная тыкает людей носом в то, что уже никак нельзя исправить и от понимания этого хочется выть волком. В это время, полное заволакивающей разум тьмы люди могут сидеть, действительно, забившись в угол, или начать крушить все то, что находится вокруг - посуду, книги, предметы мебели, отношения и привязанность, кто - то уничтожает свои труды, кто - то сам себя калечит или зарывается в любую работу, лишь бы не видеть и не признавать монстра, который поселился в груди, он рвет нас изнутри тупыми когтями, его жажда безгранична, звуки, которые он издает слышат только его владельцы и эти звуки ужасны. Настоящее отчаяние, по праву можно назвать всепоглощающим, и когда монстр, поселившийся в груди успокаивается, кажется, что он съел абсолютно все силы, всю энергию и то, что раньше приносило радость становится безразличным. Монстр уже не воет, он тихо мурлычет, и нам не хочется никак исправлять ситуацию, покупать новую чашку, склеивать семейный альбом, или пытаться наладить отношения с когда-то близкими людьми. Монстр внутри человека - черный комок, даже больше он похож на клубок, только вместо нитей толстая колючая проволока, она шевелится, она дышит, она питается нами, существует, как паразит, громко хрипит и душераздирающе воет...
До тех пор, пока не придёт то, что даст нам силы бороться с этим монстром, а именно - надежда. Именно она является мечом, ранящим монстра, что сидит в груди, и тогда все зависит от человека, захочет ли он действовать, при том, немедленно, или позволит существу поглотить его полностью? Действовать - несмотря ни на что, нужно подкреплять свою надежду, потому что избавиться от черного комка не так-то просто. Продолжать идти, двигаться и не останавливаться, даже если надежда ничтожно мала. Наверное, надежда одно из немногих способов борьбы с отчаянием.
Но только одна беда - Райн не видел света, перед его глазами не было надежды, двадцать восемь лет прошли впустую, он по-прежнему шатается по миру без сердца, да еще по какому миру! По миру, где он пару десятков лет глаза мозолил своим прежним недругам, а теперь то они все все вспомнили, и прошедшие года фальшивой жизни не забыли. Каково это осознавать, что немалый срок ты жил чужой жизнью? Ужасно, невыносимо, большинство людей в современном мире испытывают эти ощущения, не так буквально, но все же... Одно может радовать, что в городе время было остановлено, когда за его пределами прошел ни один год. Не очень то и хотелось бы сбросив пелену с сознания понять, что ты уже седовласый пожилой человек, жизнь которого на исходе.
Нормальная жизнь - такому человеку, как Райн, она может только сниться, явиться лишь в грезах и исчезнуть, стоит только захотеть в нее окунуться, прикоснуться ладонью. Как мутный призрачный силуэт все это растворяется в один миг, оставляя лишь тусклую надежду на то, что все однажды станет как прежде, но вот только как прежде уже никогда не будет. А это значит, что нужно просто стремиться к лучшему, казалось бы легче легкого, но кто знает, где оно то самое лучшее, если не в загробном мире...
Проклятье, под которым находились жители Сторибрука пало, благодаря неизвестным Джокеру силам, и пока, как и многие, проживающие здесь - он не знает, что ему делать. Казалось бы, что это шанс начать все заново, но Джокер этого не хотел, этот двадцать первый век не был предназначен для того, кто привык оставлять за собой дорожку из трупов, воевать, бороться за свою жизнь. Только вот обстоятельства... Такие, как сын... Слишком...
Слишком много мыслей в голове, за тот короткий срок, который город существует без проклятья, каждую минуту ждешь жгучую боль в груди и ненавистный голос в сознании, от которого сводит скулы, в любую секунду перед глазами могут появиться картинки прошлого, и чтобы это отсрочить - Райн использует легчайший способ забыться. И пусть он понимает, что это не особо-то поможет, да и если включить здравый разум, то видел ли он вообще где-то здесь Кору, за эти чертовы годы? Королева не объявлялась нигде, здесь только ее дочь, и Королевы, их подчиненные. Лучше и не думать об этом.
Янтарная жидкость обжигает горло, она согревает грудь и теплом расходится по всему телу, достигая кончиков пальцев. Разум обволакивает приятная дымка, сперва в голове все слишком резко, а переде глазами мутно, а уж после пары стопок абсента - все совершенно меняется, в глазах есть резкость, но нет фокуса, что стоит говорить о разуме под градусом? Черный Джокер, некогда носивший звание главнокомандующего, генерала армии Королевы Червей ныне бредет по темной улице с бутылкой горячительного наперевес, на нем темные брюки и черная толстовка с капюшоном, с большинства ракурсов, скрывающий его потрепанный и нетрезвый вид, но вот походка явно предательская.
Не замечая ничего вокруг мужчина налетает на что-то, а как оказывается кого-то и бутылка выпадает из его рук, разбиваясь на осколки, Райн устало поднимает веки, только лишь при свете фонарей его глаза кажутся черными с парой бликов. Низкорослый и слегка полноватый мужчина начинает извиняться, где-то Блэквуд его видел, но он определенно не вспомнит где, да и это сейчас неважно, когда внутри пламенем вспыхивает злость. Мужчина шагает прямо по осколкам, хватая мужичка, который, возможно, ни в чем и не виноват, за грудки и таща его в место менее освещенное. Не разбитая бутылка, и не слегка ушибленный, а море воспоминаний и невозможность контролировать свои эмоции, действия и в какой то степени движения, но это не мешает Джокеру быстро свернуть в ближайший переулок и получить наотмашь по лицу. Последнее действие еще больше злит генерала, коротышка получает прямо в нос и слышен хруст, алая юшка течет по лицу, но тот пытается оказывать сопротивление, бранясь все громче. Крепко держась за отвороты куртки приходится приложить трепыхающегося смельчака о стену, тот ненадолго, да обмяк, а Райн стал говорить.
- Чем больше ты будешь сопротивляться... тем большее удовольствие я получу от твоей безвременной кончины...
Прошипел мужчина, практически, на ухо своей жертве, парой ударов, ломая ребро, а то и не одно, это явно должно заткнуть коротышку. Звук ломающихся костей - прекрасная музыка для, вид, запах, и ощущение чужой крови на собственной одежде - непередаваемое наслаждение, о котором оружейник уже давным-давно забыл. Он давал себе слово не возвращаться к этому, но это было ложью самому себе, лишь из-за того, что у него был сын, пусть и не родной, но двадцать восемь лет Райн был ему отцом. Но это лишь самообман. Вот он - настоящий. Тот, кто наслаждается мучениями других, тот, кто не может жить без убийств, это не его мир, не его жизнь. Алкоголь? Чувствуется ли сейчас его действие, когда сверху добавлен еще более тяжелый наркотик? Мужчина даже не дает своей жертве съехать вниз по стене, со сломанным ребром достаточно тяжело дышать, дыхание похоже на хрип, еще и стоны от боли, превращаются в тихое скуление.
Магия... ее не было в этом мире, но тем слаще ощущение от этого волшебства, легкое покалывание по всему телу, концентрация на ладони, это сильнее, чем наркотик, правой рукой мужчина держит "обидчика" за горло, левую же обволакивает черная дымка, стальной щелчок, Райн ощущает холод железа и жар магии, пара кожаных ремне оплетает левой запястье, но под толстовкой не видно черное лезвие, которое готово вот-вот "выстрелить" и распороть живую плоть, стоит лишь его обладателю этого захотеть.

+1

3

Свобода пахла потерянным страхом, темной пустотой внутри и холодом. Последний вдруг перестал быть только зимним сказочным бонусом - стал ощущаться во всем теле, в каждой частичке быстро вспомнившего былую науку тела, подрагивать нетерпеливой скукой на кончиках пальцев, проситься наружу, в ветряное буйство.
Эльза сжимала руки, наблюдая, как натягивается и без того бледная кожа на острых костяшках, и думала, как так вышло. Куда так вышли эти пять лет, что она прожила бок о бок со своим заклятым врагом, любовно заваривая ему кофе с непременным отсутствием сахара, тая от его обращения с ней как с главной драгоценностью этого мира. Позволяя ему себя обнимать, целовать...любить наконец. Возвращать ему это в утроенном размере по собственному желанию, а не с острой угрозой у горла. Искренне любить, беспокоиться, ратовать за светлое будущее, где непременно они вместе. И с ребенком. Счастливые, исполнившие свои мечты и общую - на всех американцев.
Это разрушало ее. Вымывало. Стены, что раньше казались высшим достижением, что грели и будто обнимали, что были разрисованы ее рукой - верной и точной, - теперь душили, сдавливая, грозясь замкнуть ее навечно в проклятом доме. Он не изменился ни одной семейной фотографией с искренними улыбками ненастоящих родных на стенах, но изменилась за один миг она, вынырнув из злосчастного тумана, изменилась ее память и жизнь, и вдруг родная крепость стала настоящей тюрьмой, в которой она скорее рано, чем поздно встретится со своим палачом и одновременно жертвой.
Ханс - патологический лжец, но Александр - не Ханс. И он не знал о своей лжи, о своей жестокости и амбициях. Но возвращение мучительных воспоминаний, ставящих все на свое место (правильное ли?), расставляющих приоритеты верных отношениях, точнее их отсутствие, все переменило. Разрушило мгновенно все то, что оно строили на протяжении стольких лет.
Она внутренне стонет, нет, кричит, срывая голос, но снаружи - как всегда, в любой лживой, настоящей жизни - остается хорошей девочкой, с тихим смирением в голубизне глаз, со сжатыми бледными губами, с напрягшимися скованными пальцами. Те замерли на коленях, поймав в момент отмены проклятия ее за игрой на пианино, и остались еще надолго, пока хозяйка отмерла, приходя в чувство. Неизвестно, сколько времени она потеряла, сколько приобрела - за те минуты осознания, боли, шока, скорой адаптации, Эльза поняла одно: времени не существует, не было никогда. Его воруют, подменяют, предлагают новое, но все, что у тебя есть - сейчас, и ты должен принять его, не отказываясь от прошлого, такого невозможно-светлого, лживого, неправдоподобно мирного прошлого, но идти вперед.
Эльза отмирает, превращаясь из ледяной скульптуры в поток снежной бури, рвущейся прочь, наружу, на раздольное беспрепятствие гор и равнин, заметающихся по ее воле белым песком осязаемого холода. Магия коротит на подушечках пальцев, и это забытое ощущение столько же сладостно, сколько и мучительно. Оглядывая обстановку кабинета (правда ее?), она решает дотронуться до лаковой поверхности пианино: ледяное пятно расплывается с чудовищной быстротой, с неконтролируемой мощью, жадное до своей воли и до уничтожения. Рука отдергивает точно от ожога, и Эльза вспоминает о перчатках в шкафу - не по сезону, но в ее зиме для перчаток сезон круглый год.
https://78.media.tumblr.com/201f305b3e33dd58a54378dd8194eeb1/tumblr_oa9kvw5cc41qimjpio6_250.gif
Трусливое бегство в ее духе в любом возрасте, Эльза знает. Но запирая входную дверь - кому в такое-то время может понадобиться чье-то добро?, - она обещает себе и ему вернуться. Давать обещания Хансу никогда не входило в ее планы, но то было в другой жизни, в другом мире, а сейчас их крепко связывают узы брака и чувств, неразобранных, но разбросанных по всему периметру внутреннего поля боя; Эльза всегда в проигрыше самой себе.
Улица ожидаемо пустынна: подмигивает ей лампочками, мрачнеет опустившейся темнотой вечера. В такую погоду, с северным ветром и с нахмуренным справедливо небом, не помешало бы пальто, но теперь ей не страшен холод: пусть только попробует ей укусить - она не давала приказа, а хорошая собака не ослушается ни за что. Куда-то в зареберье колется противная мысль - Александр ушел погулять с их Крошкой, пушистым белым чудом, а вернется в дом уже Ханс. Вспомнившая себя королева без подданных задирает подбородок выше по старой привычке, смеживая на секунду веки: слезы щиплют глаза, но смерзаются под похоронившей их темнотой. Это позже - сейчас она должна проветрить свою голову.
Где-то далеко слышатся крики, ругань, и Эльза, плохая девочка, так с ней согласна. Саркастичный смешок летит себе под ноги - белокурую голову с аккуратной заплетенными волосами она прижимает к тонким ключицам, виднеющимися под тонкой не по погоде блузкой кремового цвета; учительские цвета. Кто бы мог подумать, она и дети...
Сумасшедшие размышления обрываются, когда впереди вырезаются будто игрой теней два мужских силуэта. Одна фигура, с нарушенной явно координацией, исторгает какой-то нечленораздельный рык, но оба человека еще далеко, и Эльза вполне может избежать проблем. Особенно сейчас - с ее неразберихой в жизни, с неуправляемой и жгучей необходимостью опробовать заново силы, сорвав найденные кашемировые перчатки. Но светлые красивые брови сходятся у тонкой переносицы: именно потому что у всех в этом городе неразбериха в жизни, она должна остановить их.
Из-за бутылки виски... - Эльза давит каблуком остатки стекла, прищуриваясь и нашаривая взглядом уцелевшую этикетку на грязном асфальте. Темный переулок, однако, уже успел заглотнуть несчастную парочку в свою пасть, и девушка уверенно направилась туда быстрым шагом, морально готовясь к худшим зрелищам, что успела повидать в своей жизни лишь в малом количестве.
К счастью или к огорчению, но света не хватало для выявления подробностей; главное все-таки Эльза смогла уловить - дебошир чертовски пьян, судя по характерному явному запаху, и настолько же агрессивен. Она появилась за его спиной ровно в тот момент, когда прижатый к стене несчастный, подвернувшийся на пути агрессору, исторг хрип, причиной которого был отвратительный хруст ломающихся костей. Королева закрыла на секунду глаза, сосредоточенно выдыхая и стараясь подавить внутри позыв тошноты, а в следующую минуту почувствовала, как по спине побежали мурашки; не запоздало из-за ночного холода, а из-за слов, произнесенных звериным шепотом с опасно-близкого расстояния:
- Чем больше ты будешь сопротивляться... тем большее удовольствие я получу от твоей безвременной кончины...
Тело, до этого благоразумно сохраняющее статичное безопасное положение, отчаялось сопротивляться взрыву ледяной ярости, что лавиной поднялось в Эльзе; проваливаясь в пустоту разделяющего их шага, она пыталась осознать всю степень чудовищности человеческой натуры, раз кто-то способен убить безвинного человека в безымянном переулке из-за никчемной бутылки какого-то пойла.
Цепкие пальцы впиваются в левое запястье мужчины, вскользь панически отмечая, насколько же оно шире ее собственного, и чувствуя касание чужой темной магии; но она слишком хочет предотвратить это безумие, случайную смерть чужого, чтобы заботиться о своем благополучии.
- Мне кажется, Вам пора остыть, - Эльза - сплошной лед: глаз, тона и той магии, что начинает окутывать руку потрясенного мужчины. Лед наслаивается, стекленея и растекаясь от кончиков пальцев и до локтя, и наконец тянет руку вниз к земле.
Когда Эльза отдергивает руку прочь - слишком невежливо из-за поспешности, но это простительно, - она запоздало вспоминает, что до нежелательного переселения в этот мир для нее существовало табу на прикосновения. Не только из-за плохого контроля магии; она не любила прикосновений ни со своей, ни с другой стороны.
Но то было давно.
Пока нападающий справлялся с непредвиденной заминкой, хрупкая защитница обратилась к пострадавшему - судя по всему, он был крепким орешком, раз со сломанными ребрами мог сохранять вертикальное положение и ясный, хоть и испуганный до смерти, взгляд. Эльза быстро проскользила взглядом вдоль его фигуры, проверяя наличие колющих ран, но, судя по всему, ранения были лишь внутренние. Потянувшаяся к покосившемуся плечу рука благоразумно остановилась в нескольких сантиметрах.
- Вы сможете дойти до безопасного места без моей помощи? - она участливо заглянула в искаженное болью лицо. Холодный пот, разбитые губы и нос - вот, что она увидела напротив. Но затем последовал короткий кивок и вымученная тихая благодарность. - В таком случае идите, я разберусь с... - девушка бросила обеспокоенный быстрый взгляд за спину, где слышалась ругань и шорох движений, - ним.
Дипломатия сделала свое дело, подумала Эльза, наблюдая, как сделал несколько шагов по направлению к свету фонарей раненый. Сила умоляющей щекоткой все еще дрожала в пальцах, и вторая перчатка покинула свое законное место, спрятавшись в карманах светлых джинс.
А теперь время дипломатии прошло.

Отредактировано Audrey Philmar (18-11-2017 12:20:11)

+2

4

http://s8.uploads.ru/t/jc1qW.gif

Война – это то, что весело!
Пусть никогда не будет грустно!..
Боль была – а стала песня.
Было отчаяние – а стала музыка…

Мысли заволакивает темный густой туман, несмотря на то, что недавно нетрезвый воспаленный разум прояснился, учуяв запах жертвы. Теперь же, и без того темные глаза мужчины стали еще темнее, в его голове начали скользит, едва различимой тенью картинки прошлого, и даже если бы он захотел, даже если бы здесь прямо перед ним возник названный сын - Райн не смог бы себя сдержать, не смог бы остановиться. Слишком долго ему пришлось носить маску пусть и не весьма добродушного, но мирного человека, осознание того, сколько лет потеряно - только подстегивало Джокера. Магия, особенно, темная магия, она опьяняла больше, чем любой алкоголь, а осознание того, что прямо сейчас чья-то жизнь находится в твоих руках - невероятно мощный наркотик, попробовав, однажды, который можно либо сойти с ума от раскаяния и понимания того, что ты совершил, или же наоборот, войти во вкус, попасть под зависимость, от которой совершенно не хочется избавляться.
Признаться честно, я восхищаюсь человеческой болью. Да, именно так, она для меня имеет свою консистенцию, свой цвет и даже запах, она такая липкая, приятно липкая, ей можно наслаждаться, вечно, хочется еще и еще. Это как произведение искусства, это подобно тому, как вы можете часами рассматривать картины известных и не очень известных художников, в галерее. Каждый человек индивидуален говорите вы мне? Ничего подобного, отвечу я вам, все они одинаково опускаются до животных инстинктов перед лицом боли, мучений, страданий, страха, приближения смерти. В таком случае, вы говорите, что я - зверь... И вы абсолютно правы. Человеческий во мне только облик и умение аналитически мыслить. Я и вы - две противоположности, скажете вы мне? Сейчас я должен рассмеяться, рассмеяться так, чтобы не только сердце, но и ваши кишки сжались.
А я буду заниматься искусством. Да, я восхищаюсь человеческой болью, страх в глазах, лицо искажено палитрой не самых приятных эмоций, запах крови, солоноватый медный, она теплая, она течет по рукам, она попадает на открытые участки кожи, как краска с кисти, от небрежных движений руки художника, хруст костей подобен лунной сонате, а крики... О, эти крики! Нет музыки прекрасней! А струны души... люблю смотреть, на ваши наблюдения за тем, как медленно и мучительно погибают ваши близкие. Только тогда, когда вы будете желать смерти, как избавления, именно смерти, а не пощады, когда вы будете понимать, что другого выхода уже нет, когда сломаетесь, будете уничтожены, морально, изувечены физически, вот тогда я и буду считать, что моя миссия выполнена...
Рука не дрогнет, нет, ни в коем случае, потому что хочется услышать, как кожа отстает от волокон мышц, чтобы были видны вены, сухожилия, много крови, ювелирная работа. Алая вязкая жидкость на руках...
Но это же Сторибрук, ненавистный Сторибрук, такой же, ненавистный, как и Страна Чудес, остается собирать крохи, которые с издевкой подбрасывает судьба. Здесь нет пристального и надменного взгляда Королевы. нет ее приказов, но разве можно чувствовать себя свободным, когда сердца нет на месте? Здесь он не командир, он даже не солдат и тем более, у него нет формы, здесь он никто, но хотя бы имеет свою волю... до поры до времени.
Кто виноват сейчас, а кто прав - для Райна не имеет никакого значения, ему необходимо выплеснуть все, что покоится внутри,всю злость, но ее безгранично много, этот бедняга явно не последняя его жертва, которая тем временем продолжает трепыхаться, надеясь, что это не конец, а просто обыкновенное уличное хулиганство, а не намеренное преступление... Но Джокер не отступит, пока не увидит, как в его глазах погаснет жизнь, не услышит, как из его груди вырывается последний, предсмертный хрип. Но пока из его рта вырываются только стоны вперемешку с руганью и проклятьями. Это очень даже забавляет Блэквуда, он явно не жалеет о том, что делает, да и не пожалеет вовсе, ему нравится эта примитивная игра, которая все же заставляет его почувствовать себя живым. Да и мужичок то явно не хочет мириться со своей судьбой и это даже интересно, в мужчине просыпается азарт, он горит в его широко открытых глазах, которые хотят уловить и запомнить абсолютно каждую деталь, лезвие в одну секунду будет готово выпустить горячую кровь...
Только вот препятствие, чье-то прикосновение, Райн был так увлечен своей жертвой, что совсем забыл о том, что нужно следить за тем, что происходит вокруг на все триста шестьдесят градусов. Чья-то рука коснулась его запястья, на котором было зафиксировано лезвие и горячую от потока эмоций кожу обдало просто таки обжигающим холодом. И этот холод не являлся секундным ощущением или обманом, холод распространялся от запястья до локтя, Райн оторвался от своей жертвы, повернул голову и увидел виновницу такого резкого похолодания.
- Какого черта?
Мужчина выругался, ошарашенно глядя на то, как рука его покрывается льдом, слой за слоем и в конце концов - перевешивает, ее становится трудно удерживать, не то что на весу, а даже опустив руку, и в конце концов вес обледеневшей конечности притягивает ее к земле. Мужчина чуть ли не рычит, пытаясь избавиться от ледяной преграды, он слишком зол, чтобы сконцентрироваться на том, что нужно растопить лед с помощью магии, вызывать огонь, потому пытается разбить ледышку на кусочки, но это слишком сильно отзывается болью в руке, а потому черное лезвие не без помощи магии выстреливает из запястья, разбивая лед, окутавший руку на мелкие кусочки. Райн быстро поднялся, до его ушей не долетали и обрывки фраз, которые говорила девушка тому, кого взялась спасти, это его сейчас не волновало. Джокер повернулся к девушке, которая спрятала что-то в карман, посмотрел за ее плечо вслед ковыляющему счастливчику.
- Ты кто еще такая? Тебя не учили, что вмешиваться в чужие дела, как минимум, не культурно. А ходить одной по темным переулкам еще и опасно?
Цепкий взгляд находящихся на грани безумия глаз изучал девушку, но никого в ней не узнавал, уж слишком разошедшимся был пожар, который незнакомка покусилась погасить. Главнокомандующий жаждал крови и хотел ее получить, в нем бурлила злость из-за вмешательства особы, которая превратила его руку в мороженое. Джокеру было тяжело проанализировать насколько сильный маг перед ним стоит, но это не помешало мужчине вмиг оказаться рядом с девушкой, сомкнуть рукой ее за запястье в ответ и выкрутить руку чуть ли не до хруста, заставив блондинку оказаться к нему спиной, левая рука тут же стала сжимать тонкую шею, как в тисках, сгибая локоть, черное лезвие оказалось не так уж далеко от женского плеча и ключицы, чуть ли не впиваясь в них. Железной хваткой мужчина удерживает свою новую знакомую, отводя подальше от мест, где могут ходить люди, едва давая той дышать.
- Ну неужели тебе так хочется стать его заменой для меня? Твоя очередь сопротивляться.
Прошипел Райн на ухо девушке, которую через пару секунд резко развернул, прижав все к той же стене, лезвие тут же оказалось у шеи блондинки, из неглубокой раны на коже стали проступать капельки крови.
- Лишь одно нелепое движение и ты - покойница. Уж слишком много нынче героев развелось. - фыркает мужчина, глядя на свою новую жертву, -
Неужели, тебе мало было потерянных под проклятьем лет? Решила раньше окончить свой срок от понимания, что все вокруг было лишь жалким муляжом?

Отредактировано Ryan Blackwood (06-12-2017 21:28:46)

+2

5

- Какого черта? - реакция агрессора была вполне ожидаема, но простое сравнительно ругательство все-таки задевает слух бывшей учительницы музыки; никаких сладкоречивых переливов мягких тембров, к которым Одри привыкла за последние лживые годы. Тут хриплая ярость, не затухающая о боже ну почему нет, а разгорающаяся углями. Она чувствует эту первозданную, первобытную злость лопатками, оборачиваясь ровно в тот момент, когда сковывающий занесенную минутой ранее руку лед расходится пространственной тканью с треском, разлетается на мальчайшие блестящие кусочки, и это в некотором красиво. Некрасиво жестокое лезвие, разрушившее его; Эльза в очередной раз удостоверяется, что с металлом её магии не сойтись, и каждое столкновение грозит смертельным пересечением.
Сгорбленная тень вырастает на глазах, вытягивается на удивление ровно и быстро - а казался совсем осоловевшим из-за количества выпитого - и мгновенно подлетает вороном. Впивается почти по-настоящему когтями в руку, смыкая жестокие прутья мозолистых пальцев на ее руке (опять унизительное напоминание о собственной слабости и хрупкости), выворачивая ее до растянувшихся до неизвестного предела жил; Эльза шипит как кошка, вскидывает на него глаза, но в них не мольба, а лишь молчаливое предупреждение - соприкосновение голой кожи к коже в ее случае ведет к неприятным последствиям.
Но её крутят, оборачивая вокруг своей оси, и она вертится заведенной миниатюрной игрушкой, останавливаясь прижатой к мужской груди. В позвоночник выбивается чужая сердечная дробь, и сократить её, как ни старайся, не хочется - Эльзе хочется лишь вырваться из тесного кольца рук, из вакуума неожиданного интимного пространства, разделенного не с тем; те, нужные, никогда не попадались.
Над ухом горячее дыхание шевелит растрепанные светлые пряди, обжигает вопросительной интонацией; лезвие мелькает опасным острием на периферии зрения, и девушка тянет длинную шею дальше от холодного поцелуя с оружием. Чувствует, как разгоняется кровь, отмерзает, отверзая врата в свой ад - неконтролируемого хаоса снежной стихии, неподвластной под давлением страха. И она послушно подчиняется, делая маленькие шаги вслед за ним, утаскивающим ее вглубь переулка, скрываясь от случайного света уличных фонарей и возможных свидетелей. Эльза прислушивается к своему дыханию, заставляя набирать кислород в легкие через нос как можно глубже, а выдыхать с ледяным, как положено, спокойствием:
- Но Вы же вмешались в дела того мужчины, так что о культуре речь не идет, - а ты, дорогая, вмешалась в дела не того мужчины. Противная мысль испуганной девочки, запертой в своих покоях, заставляет дернуть головой еще раз, отгоняя ее прочь, в глубине прошлых лет. Вопрос о том, кто она, холодит у открывшихся ключиц, намекая на благоразумие, но Эльза молчит, предпочитая размышлять дальше, прикидывая способы освобождения с минимальными ранениями. - К тому же, я не одна. Вы же здесь.
Нервный смешок замирает на губах искривленной усмешкой, оставаясь не услышанным; зато угрозу и предложение стать состоявшейся на этот раз жертвой она слышит прекрасно, чувствуя как яд чужих слов пропитывает все тело. Но взамен цепенеющего страха реакция выплавляет адреналин, что лавой растекается по мышцам, уверяя в одном - так просто она не сдастся.
Многострадальная спина прикладывается без всякой заботы о злосчастную стену; воздух за раз вышибает из легких с сиплым выдохом, а Эльза выгибается неконтролируемой дугой вперед, пытаясь поймать необходимую дозу кислорода обратно раскрытым ртом. Непозволительно-роскошное в ее уязвимом положении движение моментально платит цену; бледное полотно горла прерывается багряной тонкой полосой чуть правее яремной впадины. Место царапины сразу начинает гореть, а кожу ниже щекотать от проступившей крови, заскользившей вниз.
Девушка задирает подбородок выше, отмечая, что ниже мужчины почти на голову, и упрямо встречается с темными огнями его глаз. Блеск маниакальный, больной, лихорадочный, зрачки расширенные, поглотившие радужку, впиваются болезненно в ее лицо, наверняка напарываясь на неподходящую для этого места и времени, для темноты натуры, свет ее глаз, лица и волос.
Между их лицами - жалкие сантиметры. Ей не хочется иметь ничего общего с кем бы то ни было, делить свой приватизированный воздух, но они оба слышат и чувствуют вдохи и выдохи друг друга. Эльза смотрит на него, смотрит в него, едва не пропадая в этих черных всепоглощающих дырах и гадает что выйдет быстрее: его движение рукой или ее льдистый выдох ему в глаза. Припорошить на время, а то и на всю оставшуюся жизнь, этот дикий огонь; она на своей шкуре познала, что если не получается приручить, то выход один - избавиться.
Можно ухватиться пальцами вновь за ребро мужской ладони, на несколько спасительных секунд замедляя выведение смертельного приговора на ее шее, но машинальное и четкое просчитывание процентов, прикидывание шансов останавливается тикающей бомбой, как только королева слышит:
- Неужели, тебе мало было потерянных под проклятьем лет? Решила раньше окончить свой срок от понимания, что все вокруг было лишь жалким муляжом?
Хрип голоса вдруг превращается в мученический шепот; такие вещи можно говорить только так. Она смотрит на него, замерев, задержав даже дыхание, и  не может поверить, что услышала это от человека, прижавшего ее к стене с ножом у горла. Злоба в ониксовых глазах вдруг заходится немым криком, и ей становится невыносимо жаль этого человека - пропавшего как и все они в этот одинокий вечер после снятия проклятия.
Эльза сухо сглатывает и удивляется, как шершавый язык соглашается дать ответ:
- Свой срок я уже отбыла в одном доме с прошлым несостоявшимся убийцей. И раз уж, - кончик розового языка мелькает между бледных губ, пока глаза зажмуриваются; что она говорит, черт возьми, - муляж оказался таким жалким, то, может, стоит сделать правду лучше?
Рука осторожно поднимается выше, накрывая недрожащую ладонь со скрытым лезвием, но магия пока подконтрольна остается невостребованной - Эльза лишь отводит ее каплю в сторону, чувствуя, как слабеет сопротивляемое давление.
Нам бы всем согреться теперь, но мне, увы, всегда не доставало тепла.

Отредактировано Audrey Philmar (07-12-2017 00:35:32)

+2

6

А вы знаете, что это такое, когда твой привычный мир разбивается на сотни... тысячи кусочков, невидимой тенью, падая на кровавый асфальт, превращается в осколки прошлого, которые ты будешь бережно собирать, раня свои собственные руки, наполнять тканевой мешочек, который будет все время храниться у сердца. И боль не уйдет, пока осколки не сточат свои края о твои же ребра. И это еще долгое время будет рядом, а возможно, и всю жизнь, меняя степень болевых ощущений. Время не лечит, оно лишь дает возможность затупиться всем острым углам, и раны затягиваются, шрамы рубцуются. Говорят, что это делает нас сильнее, раз не убивает, но так ли это? Разве идет речь о смерти физической? Можно быть живым, невредимым целиком снаружи, но вот внутри... То, что мертво, умереть уже не может. Бездушность, бессердечность, наверное, именно сейчас она на руку. Одна из тех немногочисленных ситуаций, когда отсутствие сердца даже радует. Любимое занятие многих людей - это самоуничтожение. В случае же Райна - уничтожать ему по вкусу тех, кто попадет под горячую руку, казалось бы, разве это не выход? Там, где Джокер служил не один год это было абсолютной нормой жизни, о рамках и законах морали он уж точно не задумывался. Но сейчас...
После того, как мужчина отпил покойной жизни, где выход злости можно было давать в тире, стреляя по мишеням, которые не шевелятся, и этого абсолютно хватало и приносило удовлетворение... Уничтожать, убивать, разрушать, словно бы неоновой вывеской, красной пульсацией отдавалось в голове мужчины. Но есть закон - за содеянное приходится платить, и даже те, кто не занимается самоуничтожением, раня тех, кто вокруг - в первую очередь ранят и себя. Удел героев. Именно героев, так почему же в голове Райна, едва различимой искоркой, проносятся такие мысли. Ни на минуту, ни на секунду, и не на одно мгновение прежний Джокер, генерал, который попал под проклятье двадцать восемь лет назад даже не задумался бы о такой несуразице. Так почему сейчас?
Прочь из головы, в самые потайные уголочки темной души, потому что стоит лишь появиться искорке, как может загореться пожар. Страна Чудес вряд ли может кого-то оставить в здравом уме и трезвой памяти, а потому, пламя, которое плюется не невесомыми лепестками золы, а воспоминаниями, может просто напросто сжечь дотла. Наряду со страхом призрака прошлого – появления Коры, был и еще один страх, который также связан с прошлым, и при определенных обстоятельствах, вскрывался, и был виден, так сказать, на лицо. Галлюцинации, которые напоминали Джокеру, что он, все-таки, человек, бред, картинки из прошлого, уничтожающие и вскрывающие старые раны. И это не просто воспоминания, а самое настоящее сумасшествие, когда перестаешь понимать, где реальность, а где вымысел и всего лишь, отравленный плод больного и воспаленного сознания.
Джокер этого не помнит – Кора позаботилась о том, чтобы ее любимый песик не «очеловечился» тогда, когда ей это было неугодно. Главнокомандующий армии Королевы в один прекрасный момент просто пропал. За такую выходку, ему бы было впору лишиться головы, но когда его нашли и привели к Королеве Червей, то та прекрасно видела белую пелену в темных глазах, которая обволокла разум, всепоглощающий туман, который не давал мужчине понимать, где он находится, сердце в груди разрывалось, когда до ушей доносился голос матери, а лоб покрывался испариной, тело бросало в дрожь, когда перед глазами, вместо тронного зала сияло пламя, которое сжирало отчий дом, безумно хотелось спрятаться, когда душераздирающий крик сменялся на тихие шаги. Шуршание, к которому следовало прислушаться, чтобы понять, зайдет ли в камеру профессор, и если он навещал Райна, то тело пронизывала нестерпимая боль. Действие препаратов, которые ядом расходились по телу не прошло просто так, стоило только дать искру, погрузить Райна в воспоминания, катализатором могло стать лишь влияние из вне. Казалось бы, кто мог в Стране Чудес коснуться прошлого Черного Джокера, но это случилось, и Кора, поняв, что ее подчиненный настоящий сумасшедший - решила стереть этот момент из его памяти, пусть и слишком банальна слабость, возможно, еще тогда, у Королевы в голове появилась мысль, что ни к чему генералу сердце.
Но сейчас его отсутствие в трио со сложившимися обстоятельствами и алкогольным опьянением заставляют Райна переживать слишком сильную и разнообразную палитру эмоций, когда внутреннее состояние начинает бросать из крайности в крайность и единственным выходом кажется - дать волю агрессии, выпустить всю злость, что так и рвется наружу, проявить кровожадность, и свято верить в то, что возвращение в исходное положение, в свой настоящий облик, к своей истинной личности – единственный… верный… выход…
Сейчас он впитывает страх, ее страх, который чуть ли не ощущает кожей, улавливает в ее глазах, и чувствует, услышав ее дыхание. Адреналин. Но она разве покажет? Она разве отступит? А он? Ему дано сделать шаг назад, коль глаза его уже загорелись, отражая внутреннее состояние темно души и жажду убийства.
- Какаааая ирония судьбы… - протягивает Райн в ответ на слова девушки. – Теперь ты встретилась с вполне себе состоявшимся убийцей, пусть и слегка не в форме. Кажется, это тебя преследует.
Вторая часть фразы, произнесенной незнакомкой, довольно сильно сказалась на Джокере, его слова звучали ровно, он словно бы не обращал внимания, и не понимал, что его жертва легонько отводит лезвие от своей шеи. А не пыль ли это, брошенная в глаза, она ведь не глупа, и прекрасно понимает, что счет здесь идет на секунды. Вспомнить только о том, что она всего минуту назад сделала с его рукой, она же просто обледенела! При должном желании колдунья может и полностью превратить его в ледяную статую. Лишь миллиметры, лезвие едва ли не касается кожи, либо она слишком самоуверенна, либо использует отвлекающий маневр, или же… Слышен щелчок, и стальной лязг – черное лезвие прячется в механизме, что скрыт под толстовкой.
- Как можно сделать правду лучше, если три десятка лет здесь каждый жил во лжи? Да и я… использовал слишком много вторых шансов, чтобы сделать свою реальность лучше.
Взгляд темных глаза, совершенной ясный, трезвый, пронизывающий, мужчина чуть отступает, не отводя взгляда от незнакомки, делает движение правой рукой над левой кистью и ее тут же обволакивает черная дымка, буквально, на несколько секунд, унося с собой любимое оружие Джокера. Все ставки сделаны. Неизвестно, кто она на самом деле и на что способна. Но злость сменилась стадией отчаяния. Неизвестность всегда пугает. Она – колдунья. Мужчина твердо берет девушку за запястье, лишая ее даже возможности руку одернуть, прикладывает ее ладонь к своей груди с левой стороны, и только потом ослабляет хватку, убирая свою руку, на его лице появляется улыбка. 
- В любой момент может пасть еще одна граница, восстановить которую я буду не в силах. Не смогу сопротивляться, и тогда правда окажется таким же жалким вымыслом. Таким же, как реальность и свобода.

+2

7

Эльза чувствует остроту вечного, преследующего ее по пятам, вопроса, ставшего костью в горле - нервно дергающегося, бледного и уязвимого. Он даже застывает прозрачным режущим стеклом в ее глазах, и она боится, что по исказившемуся в муке совести, боли прошлого, настоящего и смутного будущего побегут кровавые ручейки по следам ее озабоченного взгляда. Вопрос жгуче царапается изнутри черепной коробки, неконтролируемо воскрешает счастливые моменты, ставит их под сомнение, запуская следом разрушительный процесс анализа ошибок и неминуемой кары.
Они играют в гляделки, кажется, целую вечность, но в таких зрительных пересечениях нет победителей и нет проигравших - оба как изошедшие трещинами зеркальные отражения друг друга. Эльза правда думает, что в ее плоскости больше света, но это понимание не самоуверенное, не довольное - оно жертвенное. Эльза готова поделиться им, подспудно ожидая печального исхода - незнакомец так же может расщедриться на свою тьму.
Шершавая мужская ладонь, до этого упрямо-жестокая, мягко подчиняется редкой, она уверена, ласке; это движение, не отступление, но заявка на смирение, идет вразрез с уставшим сарказмом - мастер смерти вовсе не гордится своим мрачным умением. Чудовищное безумие возвращается в человеческий облик, на глазах теряя шипастую неприступность и слепую ненависть ко всему живущему и дышащему; минутами ранее чье-то существование рядом вызывало моментальное желание оборвать это недоразумение.
Главный вопрос, который мучил ее всегда, который вырисовывается немым знаком и сейчас - вопрос доверия. И они оба дали утвердительный ответ.
- Как можно сделать правду лучше, если три десятка лет здесь каждый жил во лжи? Да и я… использовал слишком много вторых шансов, чтобы сделать свою реальность лучше, - вот оно, то, чего так хотела добиться Эльза. Признание, понимание, человечное отчаяние. Стоит человека задеть нечаянным, но верным словом, взглядом, полужестом, вернуть его в серую полосу, как время теряет свою власть, и заблудившийся начинает думать. Эльза обожала анализировать чувства - зачастую неподконтрольные, яркие, обжигающие недоступным эмоциональным накалом, но восхитительно настоящие, осязаемые всеми анализаторами и каким-то древним чутьем.
Мужчина отступает назад, прячет оружие привычным движением, не заботясь о концентрации, не думая даже о возможных сложностях; некоторые маги в ладу со своей стихией, хмыкает мысленно королева. Его силуэт выделяется трафаретным сгустком мрака даже в темнейшем переулке, но глаза, до этого горевшие, отличавшиеся, тускнеют, затуманиваются давлением внутреннего раздрая.
А затем, с провальным треском всех ее устоев, фобий, осторожностей, он касается ее - не с угрозой безопасности, не с желанием навредить, а с просьбой, читающейся в глазах и передающейся в невероятно горячей для нее температуре кожи. Эльза напугана - второй раз за вечер не за себя, и рука хочет изловчиться, выскользнуть тонким, будто хрустальным запястьем из костяной клетки, но он он остается тверд в своем намерении, жертвенен и губительно смел в своем выборе; знал же наверняка о ее силе.
- В любой момент может пасть еще одна граница, восстановить которую я буду не в силах. Не смогу сопротивляться, и тогда правда окажется таким же жалким вымыслом. Таким же, как реальность и свобода, - мужская ладонь обессиленно соскальзывает, едва она начинает ощущать упрямую дробь чужого сердца на своих костяшках. Пальцы против воли распрямляются, накрывая вибрирующий силой жизни участок грудины, а глаза потрясенно считывают слова с бледных губ - будто своих.
Стоит ей дать волю, и она убьет его; о, она знает, что ранение холодом в голову не столь смертельно, как в сердце. Самая уязвимая и одновременно неприступная часть человеческого тела и сознания. Но в его загнанности, в его смирении, вопрос доверия давно превратился в кричащий восклицательный знак.
- Нет никаких вторых шансов, - почти шепотом. Голос садится от перенапряжения, легким не хватает воздуха, а губам - живительной воды, но Эльза пересиливает себя, переводя полноводный взгляд со своей руки на лицо напротив. - Ты волен пробовать раз за разом, пока не получится. За эти годы лжи не было. Мы все врем: незнакомцам, родным, себе в первую очередь, но никто из жителей этого проклятого города не знал, кто он на самом деле. Пока ты веришь в это, пока счастлив ты и люди вокруг тебя - это и есть правда, реальность и свобода.
Эльза не сразу понимает, что ногти больно впиваются во внутреннюю сторону ладони (старая привычка), когда она ударяет в чужие ребра на последних словах, добавляя им весу. От собственной наглости у нее немеют ноги, но, сводя к переносице брови и сжимая губы в выразительную линию, она понимает, что устала бояться.

Отредактировано Audrey Philmar (24-01-2018 21:59:44)

+1

8

Зачем ты делаешь это, Райн? Зачем ты веришь ей, почему не убьешь? Ведь ты был так близок к тому, чтобы перерезать ей одну из главных вен, даже неглубокого пореза было бы достаточно, чтобы присесть рядом с ней и наблюдать. Наблюдать, как вместе с алой струйкой крови тело человека покидает и жизнь. Как искрящиеся глаза постепенно меркнут, как ладони судорожно хватаются за все, что попадется - за одежду своего убийцы или же шершавую стену позади. Дыхание начинает прерываться, из груди вырываются хрипы, перед глазами стелется белесая пелена. Жизнь потихоньку покидает человеческое тело, он волен вспомнить в эти последние минуты все самое важное, каждый по-своему распоряжается своими последними минутами, и это не менее интересная часть в наблюдениях за жертвой.
Не этого ли ты хочешь, Черный Джокер? Не жаждешь ли ты крови? Не мечтал ли ты эти несколько часов о том, как сгубишь очередную жизнь и глазом не моргнув. Ровно так же, как было в Стране Чудес, где даже если не было приказа убить... а просто припугнуть. Но ты убивал. Ты - монстр, питающийся болью и страданиями других людей, а в основном, эту самую боль ты сам им и приносишь. Так что случилось с тобой сейчас "бравый воин"? Разве ты устал? Мало было двадцати восьми лет передышки? Тебя что, сломали? Да нет, память ко всем вернулась лишь недавно, еще никто бы не успел, у каждого своих забот хватает. А ты? Что делаешь ты? Кажется, что попросту сходишь с ума. Разумно ли это обвинять во всех случившихся бедах Темного Мага, топить боль в рюмках с алкоголем и искать жертву, чтобы успокоилась, бьющаяся о прутья клетки душа.
В Стране Чудес ты был генералом, главнокомандующим, прошли три десятка лет, одно мгновение, ты все равно не помнил себя, никто не помнил, но что с тобой случилось? Не стоит пытаться возвратить в себе былое, оно бесполезно и тебе совершенно не нужно. Прошлое должно оставаться прошлым, особенно, если оно так болезненно. Разве на службе у Королевы Червей ты испытывал такую боль, которая появляется при одном только упоминании о прошлом. Нет, все было прекрасно.
Собственным трудом, можно сказать, что потом и кровью Райн заслужил стать приближенным к Королеве человеком, приняв Страну Чудес за второй шанс, который ему подбросила судьба. Но сейчас... А что сейчас? Да пусть бы оно все так же и оставалось, его устраивала жизнь даже без сердца, и как бы он не сопротивлялся Королеве Червей, но Черному Джокеру уже было необходимо кому-то служить, быть преданным, выполнять приказы. Это странная зависимость, но с ней сложно поспорить, пусть и генерал в ней никогда и ни за что не признается...
Но все это разбивается на тысячи острых осколков, в голове проносятся мысли и воспоминания с сумасшедшей скоростью, того гляди из глаз могут просыпаться искорки от столь мощного потока эмоций, с которым мужчине тяжело справиться.
Бессердечный. У него нет сердца и он сам это показывает незнакомке, так почему же тогда его захлкстывает такая волна чувств, с которой он не в силах справиться. Черный Джокер безо всяких колебаний, при возможности, оставил бы в этом переулке два трупа. А вот Райн Блэквуд вспоминает, кем он был до Страны Чудес, каким он был, и это создаёт огромный диссонанс. И главный - трепещущий вопрос, что же делать дальше.
Незнакомка владеет магией, но глядя в ее глаза и чувствуя ее ладонь, тепло руки на груди - мужчина, можно сказать, даёт ей сделать то, что он сам хотел сделать с случайным прохожим. Но при этом, генерал ищет в ее глазах свою надежду, сам того не осознавая. Так же неосознанно он ловит каждое ее движение, взгляд, интонации в голосе и эмоции, которые может прочесть на лице, что медленно, но верно возвращает его из плена воспоминаний в настоящее, прямо здесь и сейчас. В какой то мере это похоже на сумасшествие, но после стольких событий уже сложно сказать, есть ли в Сторибруке хоть один нормальный человек.
Ее шепот режет, режет без ножа ту самую простыню, которой застелено сознание Блэквуда, заставляя вернуться именно в эту точку. Сюда, где двое стоят в не особо то освещенном переулке, город, как магический островок посреди океана обычного мира, сюда вернулась магия, вернулись воспоминания о прошлой жизни, которая сейчас становится как раз настоящим. Быть может, стоит отнестись к этому, как к очередному приключению, а не концу света? Но к этому Райн должен еще прийти, пусть и дальнейшие слова девушки стали первыми солнечными зайчиками в темных закоулках души.
Мужчина, скорее от неожиданности, а не от силы толчка делает небольшой шаг назад, опустив голову, словно, чтобы убедиться, что сам он живой и настоящий.
- Как можно чему-то верить, если не знаешь, в какую секунду очередное Проклятье унесет тебя в какой-нибудь еще мир. Ты знаешь, кем ты будешь завтра?
Мужчина поднял голову, вопросительно глядя на незнакомку, но явно не ожидая услышать ответ.
- Я не знаю, кто я сегодня. Единственное, что я знаю, что моя жизнь в любую секунду может перестать мне принадлежать. А придумать себе, что я счастлив, наверное, лучше всего получалось именно тогда, когда все забыли свое прошлое. И пусть это действие проклятья, которое должно было заставить всех страдать, но сейчас все гораздо хуже, чем было, буквально вчера.
Взгляд Райна скользнула на женскую руку, на побелевшие пальцы, которые впивались в ладонь. Страх? Или злость? А быть может, такое же отчаяние. Или...
- Не испытываешь непреодолимого желания превратить меня в снеговика? Что это вообще такое было? - генерал нервно усмехается. - Тебе ведь тоже пришлось несладко...? Как думаешь, что за чертой города? Не хочешь пройтись?

+1

9

Была в этом какая-то жизненная несправедливая ирония, злая насмешка судьбы - писать сказки, строить миры, заключать и освобождать принцесс, менять их с принцами местами, восхваляя современные представления о самостоятельных королевских особах, наказывать злодеев, имеющих за спиной драматичное прошлое с причинами для таких действ, - а потом оказаться наяву (или, может, это все-таки сон, кома?) в ней.
Эльза грустно думает о карме, которая рано или поздно настигает всех - и вот ее заслуги: жизнь как в сказке, о которой так завистливо вздыхали соседки, наблюдая за идеальной парой Филмар, теперь обернулась сущим кошмаром; сказки бывают разные. Она ведь изучала оригиналы братьев Гримм, и в итоге столь жуткие повороты сюжета и затаенные уроки маленькому поколению вышли на улицы города, переполнились растерянными героями, сошедших со страниц маленьких чудесных историй.
Раскрывая рот, выковывая слова, что взаправдашним шипящим сплавом жгут язык, она будто придает им форму режущего оружия, которое стекает чернилами на страницы новой сказки - общей на всех них и разных на каждого. Кто если не она, снова возьмется за перо и попытается облечь в несуразные слова, не передающие и десятой доли всех чувств, тех, что живут и калечат в них. В его мыслях, в его взгляде Эльза продолжает видеть себя: отчаянного и отчаявшегося, запуганного, загнанного и злого - в первую очередь на себя и остальных. За эти годы им так понравилось быть кем-то другим, хорошим, правильным и счастливым, что возвращение в собственную шкуру, облезлую, драную, испытавшую на себе тысячу и одно несчастье, оказалось невероятно болезненным и ненавистным. Не было сейчас в этом городе человека, который не захотел бы проснуться в обратный мир и тем человеком, которым он (не) был.
И они, замкнутые в этом переулке и на этой идее невозвращенности, бракованной выдачи в прошлое, стоят друг против друга, и его опущенный подбородок, собравшееся в громаду темноты фигуры горе, вызывает непреодолимое желание провести рукой по виску, пустить жалость на кончики пальцев, передать тактильно тепло. Хотя в руках Эльзы привычная концентрация потенциальной угрозы и желание увековечить в изяществе льда любое тело, она готова усмирить шепот коварной эгоистичной магии.
- Как можно чему-то верить, если не знаешь, в какую секунду очередное Проклятье унесет тебя в какой-нибудь еще мир. Ты знаешь, кем ты будешь завтра? - слоги бьют наотмашь, с рваной болью и надрывом знания ответа. Бывшая совсем недавно Филмар не знает, что ответить, ведь сама она будет опрометчиво и глупо верить всему, что предложат, чтобы заполнить гнетущую пустоту внутри, если сейчас ей это потребуется, это входит в пазы ее недостаточности. Она открывает молча рот, тянется навстречу всей фигурой, а потом роняет взгляд, ресницы вниз, с неслышным скребущимся стыдом, со скрежетом по его фигуре. Ложь или нет - пусть решает сам.
- Собой, - Эльза не хочет знать ту девушку, глупышку, что доверилась тому, кто любил ее или обманывал, кто пытался убить по другую сторону реальности. Но где-то в глубине, запрятанной и из последних сил игнорируемой, она знает, что в какой-то изломанной плоскости Одри являла собой ее проекцию, исковерканную счастьем. Была ли она развитой из некоторых качеств самой Эльзы или сложилась из нереализованных мечтаний, родившейся в новых условиях, о которых никто из них не мог и предположить - никто не знал, но она хочет верить, что узнала бы хотя часть себя в той девушке.
Она слушает его, нахмуренного, отрывисто чеканящего на военный лад каждое слово, и думает, что он целиком и полностью прав. Нет никакой гарантии, что нынешнее положение будет всегда, и ты останешься знакомым себе.
- Придумать себе... - Эльза задумчиво тянет, повторяя за ним, и на вкус слова горчат сомнением. - То есть и тогда, ты думаешь, ты не был счастлив? Тогда счастье для тебя лишь вопрос самовнушения, и ты сможешь повторить это даже сейчас.
Она облизывает быстро губы, пока главное кульминационное и честное не формируется сладко на кончике языка.
- Тем более сейчас.
Было бы так просто повторить этот хитрый трюк самой, чем советовать опасному незнакомцу. Конечно, когда-то давно она отличалась удивительной для ребенка стойкостью и силой воли, но это была другая часть жизненной пьесы. Сейчас она играет всезнающую оптимистичную особу, которая ни за что не признается, что сама не верит в свои слова и уповает лишь на то, что хоть кто-то в этом проклятом (в прямом смысле) месте может быть счастлив. Быть может, тогда ей тоже станет лучше.
- Не испытываешь непреодолимого желания превратить меня в снеговика? Что это вообще такое было? - Эльза отмирает, отмерзает от сковывающего парализующего яда размышлений и ловит на себе изучающий взгляд оппонента. Она и забыла, что сжатый секундами ранее до болезненного напряжения кулак до сих пор не расцвел свободой расслабления. Должно быть, неизбежны кровавые полукружья. Она хмыкает на череду вопросов, изучая еле различимые в неверном свете линии жизни и любви.
- Всего лишь я, - она широко улыбается, и есть в этой улыбке что-то надколотое и тонкое как в разбитых кубиках льда. - Я стараюсь держать себя в руках, а руки под своим контролем - снеговики лучше выходят из снега, чем из человеческих тел. Она вспоминает улыбку Олафа и понимает, насколько ей сейчас нужны его объятья.
Эльза не сразу понимает, что вопрос о продолжении знакомства адресован ей - слишком сладко вспоминать о прошлом, слишком сильно она скучает по своим родным. Но она встречается с чужим взглядом, вздрагивает и мгновенно переносится в неприветливое настоящее, где полно неразрешимых вопросов и сложностей. Поворачивает голову, смотрит несколько секунд на мигающий датчик света в фонаре и безразлично пожимает острыми плечами; они уже выдохлись, если он не убил ее здесь, вряд ли попытается сделать это на окраине городка. Тем более было и вправду полезно узнать, есть конец у этой области конца света.
- Почему бы и нет, - Эльза возвращает свое внимание мужчине вместе с тихой усмешкой.
В конце концов, сколько бы она ни пыталась отделаться от этого недостатка, она тоже человек, и ей тоже нужен слушатель.

Отредактировано Audrey Philmar (27-05-2018 19:20:41)

0


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Бес Сердечный