Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?

Время в игре: двадцатые числа апреля (вторая неделя после снятия проклятья Злой Королевы)

СЮЖЕТСПИСОК ПЕРСОНАЖЕЙСПИСОК ВНЕШНОСТЕЙСПИСОК ПРОФЕССИЙАКЦИИНУЖНЫЕ ПЕРСОНАЖИДНЕВНИКИ
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Mother's Day

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://se.uploads.ru/t/tlHWn.gif http://sh.uploads.ru/t/XajOR.gifhttp://s2.uploads.ru/t/bMlsS.gif http://s5.uploads.ru/t/LwkzJ.gif

Это ты - та, что мне никогда не позволит сдаться,
даже об этом вряд ли
подозревая.

MOTHER'S DAY
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Мэри Маргарет Бланшар, Эмма Свон.

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
Середина марта, от раннего утра и до позднего вечера, где-то в Сторибруке. За месяц до снятия проклятия.

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
В ежегодный День Матери улицы в Сторибруке расцветают букетами цветов, открыток и улыбок. В кафе и барах не остается свободных мест, и отовсюду слышатся голоса всех возрастов, утопающие в поздравлениях и благодарностях.
Эмма планирует провести этот день с Генри, Мэри Маргарет не планирует ничего, но в итоге их пути пересекаются совершенно естественным и единственно правильным образом.
Это первый семейный праздник, который они проводят вместе. И пусть они не подозревают о том, кем друг другу приходятся, от этого они ничего не теряют. Как раз наоборот, лишь приобретают. Ведь иногда именно друзья - лучшая семья, которую только можно пожелать.

+1

2

Ровно в десять утра Эмма уже стоит на пороге дома мэра Миллс, внутренне готовая к долгой и изнурительной перепалке и последующей за ней заслуженной победе. Реджина не отпустит с ней Генри просто так, особенно в такой день, и Эмма знает, что аргументы мэра ей вряд ли понравятся, но она слышала их уже много раз - о том, что она не имеет никаких прав на сына, потому что бросила его, потому что не имела права вообще заявляться в этот город. Обо всем этом она и сама прекрасно знает, но теперь ее это почти не трогает, ведь Генри решил, что она заслуживает второго шанса. А это значит, что она должна хотя бы попытаться оправдать его надежды.

Пальцы давят на кнопку звонка, и дом наполняется гудением, изнутри сотрясаемый музыкой. Эмма нервно переминается с ноги на ногу, шумно выдыхает, очень быстро теряя терпение, когда спустя пять, а затем и десять минут никто не открывает ей дверь. По-детски прикладывая ухо к двери, она старательно прислушивается, с открытым ртом ловя любые звуки, но не услышав ровным счетом ничего, без стеснения заглядывает в большие зашторенные окна, пытаясь разглядеть хоть что-то. Понимание того, что дома никого нет и что Реджина скорее всего просто-напросто забрала куда-то Генри, приходит внезапно и накрывает Эмму с головой. Сжимая кулаки от раздражения, пульсирующего во всем теле, как отдельный организм, она от злости пинает красивый цветочный горшок у входа, но тот ни на дюйм не сдвигается со своего места, слишком тяжелый, чтобы потешить ее самолюбие. Тогда, окончательно наплевав на существующие законы и значок шерифа на поясе, Эмма выуживает из заднего кармана пару шпилек и без особого труда вскрывает дверной замок, мимоходом негодуя от того, какая слабая защита в доме мэра города. В доме, где живет ее сын. Проникнув внутрь, она почти надеется, что вот-вот раздастся устрашающая трель сигнализации, но дом остается непреклонен и молчалив.
Реджина, должно быть, выжила из ума, если считает, что ее территория неприкосновенна. О чем она, черт возьми, думает? Кем себя возомнила?

Эмма и раньше была здесь, только при совершенно иных обстоятельствах. Тогда у нее не было ни времени, ни желания оценивать обстановку, но сейчас у нее есть и то, и другое, поэтому она осматривается и ходит по дому, почти смакуя забытое ощущение, связанное с вторжением в чужую собственность. Разумеется, она не станет ничего красть, все это давно в прошлом, но она не против получше узнать врага, а заодно и место, в котором вырос Генри. Место, которое сделало его таким, какой он есть сейчас. Место, которое стало его домом, которое он привык считать домом, потому что другого у него нет.
Хмурясь, Эмма поднимается на второй этаж и с первого раза безошибочно находит комнату Генри. Но заходить не решается, застывает в дверном проеме и просто смотрит, запоминая каждую деталь, что украшает его комнату, что делает ее особенной.

Несложно догадаться, почему она никогда не любила этот день. Семейные праздники, да и праздники вообще никогда не были ее темой, ведь логично, что их проводят со своей семьей и близкими. А у нее даже друзей настоящих никогда не было. Праздники для Эммы всегда были своего рода табу, запретной темой, которую она избегала всю свою жизнь, предпочитая думать, что их не существует вовсе. Она добилась приличных успехов, занимаясь самообманом и убеждая себя, что все дни - одинаковые, нет каких-то особенных дней, как не было и особенных детей в приюте. Они все равны.
Но теперь, когда у нее есть Генри, Эмма попросту не может игнорировать свой пробудившийся материнский инстинкт, о существовании которого до недавнего времени она и не подозревала. Она готовилась к этому дню несколько недель, планируя, чем можно будет заняться и куда пойти. У нее и в мыслях не было самого очевидного - что у Реджины есть свои планы на Генри. Ведь именно она его мать, очевидно, что она планировала этот день тоже. Но, быть может, не весь? Быть может, Эмма сможет встретиться с Генри хотя бы вечером и посидеть с ним в кафе за кружкой горячего какао. Этого ей было бы достаточно. Это в любом случае было больше, чем огромное ничего, к которому она привыкла.

Приняв свое временное поражение, Эмма ложится поперек кровати, оставляя руки и ноги безвольно свешиваться на пол, и замечает под кроватью рацию, которую она не так давно подарила Генри. Потянувшись, она захватывает ее, вертит в руках, жалея, что не может сейчас поговорить с сыном. Не может поиграть в его любимые шпионские игры с целым набором кодовых слов, который она так и не запомнила, и долгих засад в жуке с вредной едой. Вот как они должны были провести этот день. Вместе, а не по отдельности.

- Прости, Генри. Мне стоило прийти раньше, - виновато шепчет она в решетчатое черное окошко, большим пальцем случайно зажимая кнопку приема на рации. Из динамиков тут же вырывается шипение, оповещающее о пустоте на том конце. Интересно, где она оставила свою рацию? Кажется, в последний раз они разговаривали с Генри с помощью этих штук на кухне. Впрочем, какая сейчас разница.
Эмма меняет положение, переворачивается на спину и укладывает голову на подушки. Она вполне может дождаться их здесь, не так ли? Будет много шума и проблем с Реджиной, но разве это не стоит того, чтобы лишний раз хорошенько позлить ее и заставить наконец понять, что она не собирается отказываться от Генри.

Пока она лениво размышляет над планом мести мэру, рация, квакнув, снова начинает шипеть. Эмма слышит едва различимый голос с другого конца. Кто-то пытается связаться с ней?
- Прием, Генри? Это ты? - пробует она неуверенно и застывает в ожидании. Потолок над ее головой насмешливо скалится.
Ответа нет. Лишь шуршание сминаемой бумаги. Тогда она пробует снова.
- Мэри Маргарет? Ты меня слышишь?
Эмма перебирает в уме всех, кто мог бы использовать ее собственную рацию, но самый вероятный вариант - ее соседка по дому, поэтому она решает продолжить контакт, даже если в итоге останется неуслышанной. Все равно занятия поинтереснее у нее в ближайшее время не предвидится. Хотя, как знать.
- Мэри Маргарет, прием, это Эмма. Скажи мне, где ты, и я приеду. У Реджины дома ужасно скучно, - представив выражение лица подруги, Эмма усмехается и подбирает колени к себе, устраиваясь удобнее. Кажется, Мэри Маргарет говорила, что у нее сегодня неполный рабочий день в школе. Возможно, она сумеет освободиться пораньше и составить ей компанию в буквальном смысле в чем угодно. Пожалуй, это было бы здорово.
Эмма всегда была одна, потому что так было привычнее и удобнее. Но ей вовсе необязательно быть одной сейчас, когда она вовсе не одинока.

+1

3

После всей этой суеты и приключений, связанных с загадочным «Джоном Доу», порождённых фантазиями Генри (и как она сама думала - её глупостью и доверчивостью), Мэри Маргарет даже отчасти была рада вернуться к своей тихой и уединённой жизни. Или просто пыталась убедить в этом саму себя? Со вкусом, подолгу, она готовила по вечерам какао, снова начала вышивать, хотя всё чаще ловила себя на мысли, что ей это уже даже вполовину не так нравится как раньше. А всё потому, что в голову упорно лезут всякие мысли – разные. Простая скучная размеренная жизнь внезапно прервалась каким-то неожиданным быстротечным ураганом, и Мэри Маргарет, изо всех своих небольших сил пытавшаяся выбраться из него, теперь не могла толком понять – рада ли она своему возвращению, или любая буря была бы лучше каждодневной скуки? Наверное, она всё-таки немного трусиха.
    Но в последнее время от печальных размышлений её отвлекали школьные будни, в основном – подготовка к приближающемуся празднику, Дню Матери. Мэри Маргарет активно разучивала со своими маленькими учениками песни, ставила сценки, придумывала разные интересные конкурсы – ведь это такой семейный праздник, он должен подчеркнуть важность того, что у каждого есть семья. Почти у каждого… Но почему-то, как ни старалась, Мэри Маргарет не могла вспомнить своих родителей, и это погружало её в какое-то нервозное состояние. Она ведь не была сиротой, не воспитывалась в детском приюте, да и не уезжала никуда – она бы запомнила! Да и не смогла бы, наверное, уехать. Сколько себя помнила, Мэри Маргарет жила в этом городе и была учительницей в школе. Но что-то ведь было до этого? На фоне этого даже вымыслы Генри казались не такими уж несостоятельными, хотя это попросту смешно.
    Женщина слегка заторможенно перевела взгляд в окно, про себя отмечая, как хороша природа весной – листья на деревьях раскрываются, прилетают птицы – и город наполняется их весёлым шумом, жизнью…
    Через некоторое время, взяв себя в руки, Мэри Маргарет начала поспешно собираться. До начала праздника оставалось всего ничего, а она же хотела прийти пораньше, чтобы проследить – всё ли готово, все ли пришли, никто не остался в одиночестве в такой день.
    Почему-то когда дело касалось других людей, даже не являющихся её подопечными, Мэри Маргарет готова была забыть и о своём одиночестве и о своём печальном настроении – только бы другой не испытал тоже самое, ведь она знала какого это – быть одному, никому не пожелаешь, даже самому плохому человеку. Впрочем, Мэри Маргарет никогда не желала кому-то плохого, во всяком случае, старалась.
    Взглянув на часы, она заметалась по своему небольшому жилищу с ещё большим энтузиазмом, просыпала какао из пакета и принялась суетливо сгребать его – как же это всё не вовремя! Всегда что-нибудь случится, когда торопишься, и правильно говорят, что торопливость – задерживает.
    Внезапно на столе ожила рация, оставленная Эммой. Мэри Маргарет подскочила от неожиданности и медленно подошла к столу, как будто бы ожидая, что чёрная трубка сейчас на неё набросится. Разве вторая рация не у Генри? И может быть, он хочет сообщить что-нибудь Эмме? Но ведь она уехала и, Мэри Маргарет, конечно, не расспрашивала, но, наверное, к нему. И женщину просто удивляло бесчеловечное отношение к происходящему мэра Миллс. От неё, конечно, всего можно ожидать, но ведь Генри очевидно был так одинок до того, как приехала Эмма… Разве можно спокойно смотреть, как страдает дорогой и близкий тебе человек? Мэри Маргарет старалась не лезть в дела мэра, но ей всегда казалось, что, уж во всяком случае, она не ненавидит своего приёмного сына. Хотя, может быть, мальчику было недостаточно всего лишь отсутствия ненависти?
   - Генри? Это ты? – нажав кнопку, осторожно рискнула наладить связь Мэри Маргарет. – Эмма оставила рацию дома, - в ответ раздалось странное шуршание, и женщина никак не могла понять, то ли её сообщение услышано, то ли нет. А всё-таки хорошо, что придумали мобильные телефоны – они понадёжней будут.
   Пока Мэри Маргарет застыла, напряжённо размышляя над происходящим, рация вновь ожила и уже отчётливо заговорила голосом Эммы. Слегка озадаченная женщина присела на стул – если Эмма говорит с ней по другой рации, то это значит…
   - Что ты делаешь в доме мэра? – строго спросила Мэри Маргарет, наконец, справившись с управлением рацией. – Впрочем, неважно, поскорее выбирайся оттуда и приезжай ко мне в школу, - придвинув к себе трубку поближе, предложила женщина. – У нас сегодня праздник, думаю, будет весело. Жду тебя там, конец связи, - входя в роль, добавила в финале своего сообщения Мэри Маргарет и, подождав для верности еще несколько секунд, побросала в сумочку вещи, которые, как её изумлённому такой поспешностью мозгу, показались необходимыми на школьном празднике, на предельной скорости выскочила из квартиры, не забыв хорошенько запереть за собой дверь.
    Почему-то при мысли о том, что Эмма составит ей компанию на празднике, Мэри Маргарет очень обрадовалась. У неё никогда не было таких уж хороших подруг, да даже просто подруг. Была, например, Руби – и другие, но они были, скорее, приятельницами, у всех была своя жизнь и свои заботы. Их всех обычно больше интересовали мужчины. Эмма же, привносящая в размеренную жизнь их городка лёгкую нотку безумия, которой она предложила комнату в своей квартире, как-то сразу показалась ей близка. Время от времени Мэри Маргарет даже посещала безумная мысль о том, что они могли встречаться раньше, хотя это было совсем уж странно, ведь она сама никогда не покидала Сторибрук, а Эмма не приезжала сюда… Мэри Маргарет просто списывала эти странности на то, что после такого долгого одиночества ей просто не хватает по-настоящему дружеского общения. Да и внутренне она восхищалось Эммой.
    Сама она никогда не могла дать никому отпор, а Эмма так храбро боролась за своего сына с мэром Миллс – в глазах Мэри Маргарет это было настоящим геройством, ведь, в конце концов, весь город её боялся. Кроме, разве что, мистера Голда, но он всегда сам по себе – и не в счёт. Можно, конечно, списать всё на то, что Эмма здесь новенькая и не знает здешних порядков, но, на самом деле, прошло уже достаточно времени, и она здесь уже вполне прижилась.
    Размышляя таким образом, Мэри Маргарет почти вбежала в ворота школы, изо всех сил стараясь при этом иметь вид достойный порядочного преподавателя. Её тут же захватили водоворот и суета школьной жизни. Наверное, именно за это она так и любила свою работу – она должна была заботиться о многих сразу, и в связи с этим забывала о своих печалях и проблемах. Да и какие у неё могут быть проблемы? Так, ерунда. Ей было жаль только, что Эмма не сможет провести с сыном такой замечательный праздник – она совсем забыла предупредить соседку, что в этот день Реджина увозит Генри куда-то, так что и школьный праздник он, получается, пропустит… хотя это, пожалуй, не такая уж большая беда на фоне другой.
    Мэри Маргарет наблюдала за довольными лицами родителей и детей, хотя бы изредка, в такие вот минуты, но вспоминающих о том, как это здорово, когда ты не один, когда у тебя есть поддержка и семья, и тоже чувствовала себя чуточку счастливей и даже отчасти гордилась тем, что праздник удался – хотя бы для кого-то.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2zWGn.gif[/AVA]

+1

4

От мелодичного звучания голоса Мэри Маргарет в первые секунды Эмма просто жмурится, как довольная кошка, и улыбается, словно ребенок, которого родители позвали ужинать. Она никогда в полной мере не ощущала себя тем самым долгожданным ребенком, которого ждут и хотят видеть, поэтому она не знает наверняка, что испытывают обычные дети, когда в них кто-нибудь нуждается. Но сейчас, слушая прерываемый шумом и едва различимый голос своей соседки, Эмма чувствует, что ее действительно ждут. Спустя столько лет и пройденных километров ее ждет еще недавно незнакомая женщина, которая относится к ней с большей теплотой, чем все ее приемные родители вместе взятые. Поначалу эта ничем не прикрытая искренность пугала, давила, заставляла искать подводные камни там, где лишь чистая река с песчаным дном.
А теперь Эмма делает то, чего давно уже себе не позволяла - она привыкает. И будто бы заново учится разговаривать без грубости, жить с кем-то под одной крышей, не ожидая каждый раз насмешек, разделять свои чувства, принимать и сочувствовать чужим, доверять.

Именно Генри пробудил ее ото сна, притащив в этот странный городок, именно он помогал и до cих пор помогает ей узнавать не только этот мир и отношения между ними, но и саму себя. Однако, было бы неправильным приписывать все заслуги лишь ему одному, как бы сильно она ни хотела стать ему настоящей матерью. Мэри Маргарет оказала на нее влияние не менее сильное, предлагая свою помощь с самого начала, предлагая ее в тот момент, когда от Эммы по одному щелчку пальцев Реджины отвернулся весь город. Раньше она никогда не встречала таких людей - наполненных светом до краев - и не думала, что они вообще существуют.
Разве что в сказках.
Лежа все еще с зажмуренными глазами и губами, растянутыми в широкую улыбку, Эмма внезапно хрипло смеется, отчаянно желая, чтобы Генри сейчас оказался здесь. В абсурдный, совершенно невероятный, но вместе с тем и волшебный момент, когда Эмма готова поверить во все рассказы сына. Потому что если Мэри Маргарет не Белоснежка или любой другой сказочный персонаж, то это было бы крайне несправедливо. Уж она-то точно заслуживает свой счастливый конец.

Рации на таком большом расстоянии работают не весть как хорошо, связь то и дело прерывается, а слова рваными комьями вылетают из-под пластиковой решетки и пытаются залезть Эмме в уши, но не помещаются. В итоге половина сообщения теряется где-то в пустотах Сторибрука, но Эмма успевает расслышать самое важное - школа и праздник. Стало быть, Мэри Маргарет все еще занята на работе, но отчего зовет ее к себе. Разумеется, Эмма сама предложила приехать, где бы ее подруга ни находилась, но школа? Возможно, отправиться туда - далеко не самый удачный вариант справиться с гнетущей атмосферой праздника, накрывшей город, как набухшая штормовая туча.

Как только по комнате да и по всему дому растекается жемчужная тишина, улыбка стекает с лица Эммы незасохшей масляной краской - тягучей и скользкой. Оперевшись на локти, она немного приподнимается и закидывает голову назад, пытаясь прогнать навязчивое желание сбежать. Доехать до дома, закрыться у себя в комнате и никуда не выходить до завтрашнего дня. Всего-то день взаперти, добровольная изоляция себя от общества. Простой и такой знакомый способ избежать не проблем даже, а собственного страха.
Мэри Маргарет может и поймет, нет, она обязательно поймет ее спонтанную смену решения и простит, что не сдержала обещания. Только вот сама Эмма себя простить за такое не готова. Однажды она уже разрешала, а затем и прощала себе слишком многое, чтобы знать - потом захочется нарушать данные себе обещания лишь больше и больше. Потому простить себя за то, что разрушила все в тот момент, когда на то не было жизненной необходимости, она не может. И не станет.

Со стоном поднимаясь с кровати - рывком, чтобы не было соблазна остаться здесь подольше, Эмма несколько раз подпрыгивает на месте, вытрясая из себя все глупые мысли и помыслы, поправляет покрывало и подушки, убирает рацию обратно под кровать и оставляет короткую записку для Генри, в которой она просит его сообщить ей, когда он освободится.
Она уже предвкушает его удивление тем, что она побывала в их доме в его отсутствие, и надеется, что его это не разозлит. Скорее разочарует. Точно так же, как и ее саму - невозможность провести вместе больше времени, чем им дозволено.

Выбравшись из дома мэра без происшествий, Эмма замирает возле жука и оборачивается, чтобы еще раз окинуть взглядом горделиво возвышающийся дом, который, она уверена, хранит еще много секретов под идеальной поверхностью. Как и сама Реджина.
После приезда в Сторибрук и знакомства с Генри, Эмма не раз задавалась вопросом - как ему удалось вырасти таким хорошим, верящим в добро ребенком? Как это возможно с такой матерью, как Реджина? О чем это говорит? О том, что у Генри просто хорошие гены, или о том, что госпожа Миллс, несмотря на свой ужасный характер, все же искренне любит своего приемного сына? И эта ли любовь, пусть и выражаемая так своеобразно, сделала из него того, кем он является?
Эмма всем сердцем надеется, что его веру выковала любовь Реджины. И если оно так и есть, то она вместе с тем еще и очень сожалеет, что не была с ним рядом все это время. Сожалеет, что он вырос, не зная ее любви. Генри - одновременно ее подарок свыше, ее второй шанс и постоянное напоминание о том, что она всегда будет недостаточно хороша для него.

На парковке у школы непривычно много машин, Эмма с трудом находит свободное место для жука и с ужасом смотрит на простоватое здание, сумевшее вместить в себя столько людей. Столько детей. Не то чтобы она боялась или не любила чужих детей, но рядом с ними она всегда находится в напряжении. Потому что дети очень часто вызывают у нее воспоминания о собственном детстве, которые в свою очередь причиняют почти осязаемую боль. Разумеется, она не всегда реагирует настолько остро, чтобы тут же удариться в бессмысленные сожаления по поводу того, что своих родителей отыскать так и не удалось. Но построение внутренней непроницаемой защиты от нежелательных воспоминаний требует больших усилий, а значит быть расслабленной с детьми у нее не выходит, как ни крути.

Пробираясь по узким школьным коридорам через толпы семей, Эмма ощущает себя птицей со сбитым внутренним компасом, которая летит в направлении обратном тому, куда летит вся стая. И когда она наконец-таки издалека замечает темную макушку Мэри Маргарет, то немного успокаивается, ускоряет шаг и едва не налетает на нее, с умиротворением наблюдающую за выступлением детей на небольшой импровизированной сцене.
Запыхавшись, Эмма сдувает со лба прилипший локон, оглядывается по сторонам, оценивая обстановку и, стараясь вести себя как можно тише, протягивает подруге небольшой букет из свежих цветов, купленных только что в лавке неподалеку.

- Это тебе. Самой лучшей учительнице, которая даже в свой выходной торчит здесь, - вручив цветы их новой владелице, Эмма неловко улыбается, перекатывается с носка на пятку и засовывает руки в задние карманы джинсов. Ее не покидает ощущение, что она чужая на этом празднике жизни. Вот если бы здесь был Генри, то она чувствовала бы себя гораздо увереннее. Но она может только догадываться, в какие дали его увезла Реджина, оставив ее злиться на саму себя, а заодно и на всех вокруг.
- Они выглядят счастливыми, - искренне замечает она, кивая в сторону танцующих ребят. - Ты молодец, что занимаешься с ними, тратишь свое личное время, чтобы порадовать их. Руководство школы хотя бы оплачивает тебе сверхурочные? Хотя, нет, не отвечай, я знаю, что ты скажешь, - смешно сморщив нос, Эмма закатывает глаза, а затем широко улыбается и склоняется ближе к Мэри Маргарет.
- Должна отметить, у тебя отлично получается управляться с рацией, - заговорщическим тоном шепчет она на ухо подруге, ощущая себя подростком, который не может и минуты простоять молча на серьезном мероприятии. - Может, я смогу добыть одну и для тебя. Мы могли бы иногда общаться таким способом. Знаешь, все веселее, чем скучные разговоры по мобильному, правда?

Эмма с озорством легонько подталкивает соседку плечом, подмигивает ей и с невозмутимом видом продолжает наблюдать за мероприятием, в нужных моментах присоединяясь к всеобщим аплодисментам.
Ей хорошо вот так просто стоять рядом с Мэри Маргарет и ни о чем не заботиться, не волноваться, не переживать. Сейчас она с легкостью может представить, что они - просто очередная семья, пришедшая на праздник. Сестры, когда-то учившиеся в этой школе, например. Или подруги детства, дожидающиеся окончания мероприятия, чтобы забрать своих детей, вернуться домой к мужьям и завершить семейный праздник совместным ужином. Почему-то рядом с Мэри Маргарет все эти мечты не кажутся такими уж глупыми.
- Слушай, а ты сама тоже заканчивала эту школу? Ты ведь родилась здесь? Или переехала в Сторибрук уже в сознательном возрасте?
Эмма даже самой себе не может объяснить, почему вдруг сознание побуждает ее задать именно эти вопросы. Просто она вдруг понимает, что не знает, по сути, кто такая Мэри Маргарет и откуда она. При том, что весь город в курсе мельчайших подробностей жизни Эммы Свон.
Стараясь не слишком показывать свое любопытство, она с располагающей к ответу улыбкой вполоборота разворачивается к своей соседке, полностью готовая принять любые тайны ее темного прошлого.
Это ведь нормальное желание, правда? Поближе узнать того, с кем живешь под одной крышей.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC