Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?

Время в игре: двадцатые числа апреля (вторая неделя после снятия проклятья Злой Королевы)

СЮЖЕТСПИСОК ПЕРСОНАЖЕЙСПИСОК ВНЕШНОСТЕЙСПИСОК ПРОФЕССИЙАКЦИИНУЖНЫЕ ПЕРСОНАЖИДНЕВНИКИКАНДИДАТЫ НА УДАЛЕНИЕНОВОСТИОФОРМЛЕНИЕ ПРОФИЛЯ
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » • It must be mine [третий сюжетный эпизод]


• It must be mine [третий сюжетный эпизод]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://forumfiles.ru/files/0017/3a/33/20618.gif http://forumfiles.ru/files/0017/3a/33/89677.gif
http://forumfiles.ru/files/0017/3a/33/79692.gif http://forumfiles.ru/files/0017/3a/33/57533.gif

You're the king? Well, I didn't vote for you.
IT MUST BE MINE
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Ротбарт Нойманн, Артур Миллер, Элизабет Грей

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
Мэрия, конец рабочего дня

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Получив веретено, Ротбарт не может позволить себе остановиться на достигнутом. Ещё столько всего нужно собрать для ритуала и желательно при этом не оказаться в неоплатном долгу перед Голдом, а потому в добыче следующего артефакта колдун решает обратиться к его непосредственному владельцу.
Артур Миллер, в прошлом Артур Пендрагон, ныне президент банка и член городского совета, почти всегда появляется в компании своего секретаря, и оба уже который день находятся под пристальным вниманием колдуна. Но если девушка почти не представляет интереса для Нойманна, то Артур нужен, как минимум, по двум причинам: кровь и Экскалибур.
Обстоятельства складываются для Ротабрта как нельзя удачно, когда в один прекрасный день после заседания совета Артур и Элизабет покидают зал последними, не считая самого колдуна, который не упускает возможности, чтобы поговорить с бывшим королём Камелота.

+2

2

Ротбарт никогда не считал себя наивным глупцом и прекрасно понимал, что сделка с Тёмным опаснее игр с огнём, которых в будущем хотелось бы избежать. Весь вопрос заключался в том, получится ли или придётся ещё раз наведаться в лавку, чтобы снова услышать неопределённое требование от хитрого мага, умеющего не хуже создателя Лебединого озера просчитывать ходы наперёд. Сделка была необходима, но даже получив веретено, колдун не был удовлетворён, его не устраивало, что теперь он в должниках у того, с кем невозможно расторгнуть договор. Магические сделки прочны, а потому второе обращение к Голду недопустимо. Слишком хорошо знал Ротбарт, каковы бывают последствия, ведь не даром он обрекал невинных девушек на жизнь в облике лебедя, в озере, что питало колдуна магией. Эту цену они платили за свои желания, обрекая себя на страдания. Нойманн же платить не готов, а потому появился существенный повод для того, чтобы активнее искать артефакты.
Пару дней Нойманн не появлялся в мэрии, словно забыв о том, что помимо всего прочее является ещё и заместителем мэра. После того, как проклятье пало, и Реджину закрыли, была мысль, что Ротбарт займёт её место, но Злая Королева очень быстро оказалась на свободе и продолжала править городом, будто и не было никакого проклятье. Ротбарт в какой-то степени был благодарен ей за то, что она всех нужных ему сказочных персонажей заключила в этом маленьком городке, из которого нет ни единого шанса сбежать, но с другой стороны многие артефакты оказались утеряны и в этом тоже вина мэра. И её же винил колдун в сделке, потому что иначе он бы искал веретено не у Голда, а в замке короля Стефана.
Впрочем, жалеть о чем-либо уже поздно, да и нет в этом смысла, потому что другого выбора все равно не было. Нойманн не мог и не хотел жертвовать своим могуществом, а без веретена он ничего не смог бы сделать. Одна маленькая вещь, а значит так много, что приходится идти на жертву. На какую жертву придётся идти ради получения второго артефакта?
В качестве второй цели Нойманн выбрал Экскалибур. Меч короля Артура и в прошлом являлся довольно любопытной с магической точки зрения вещицей, не говоря о том, что для Ротбарта он представляет сейчас, поэтому логично искать его было бы тоже у Голда, потому что вряд ли меч переместился в Сторибрук с Артуром. Колдун не редко при встрече с бывшим королём мысленно усмехался, думая о том, как же судьба умеет шутить, превратив короля в простого смертного, хотя и не обделила его долей власти, поставив во главе банке и наделив голосом в городском собрании. Но те не менее он больше не король, тем забавнее будет превратить его в какого-нибудь свинопаса.
Пожалуй, в момент заседания, когда говорила мисс Миллс, только Ротбарт мысленно был далеко, остальные её внимательно слушали, а, может, тоже только притворялись. Последнее сомнительно, потому что мэра продолжали бояться, а теперь, когда у неё появилась магия, кажется, страх усилился, но продолжали, как трусливые псы, вилять перед ней хвост и ждать, когда семейство Прекрасных хоть что-то сделает, что избавить мир от Злой королевы.
Не будь перед ним людей, он бы скривился. Вся ситуация напоминала фарс в плохой комедии, а потому хотелось, чтобы всё скорее закончилось. К счастью, одно желание сбылось.
Ротбарт не торопился покидать зал совета, когда было объявлено о его завершении. Взгляд колдуна был прикован к двум фигурам, что тоже ожидали, когда толпа рассеется и можно будет выйти, не двигаясь плечом к плечу. Ему это было на руку. Не воспользоваться ситуацией, чтобы не поговорить с Артуром было бы глупо, да и откладывать разговор нет причин. Секретарь не помеха, всего лишь какая-то сопливая девчонка. Нойманн так и не смог узнать, каким персонажем она являлась в сказках, скорее всего, что-то незначительное, может, прислуга в чьём-то доме, раз нет никаких сведений о её прошлом. Ротбарту это не важно, ему важно лишь получить нужные сведения от Артура.
Дожидаясь, когда гул голосов стихнет, заместитель мэра, не спеша, складывал бумаги, но как только в зале совета осталось три человека, он бросил это занятия, поднимая глаза на удаляющегося мужчину и его спутницу, спешащими покинуть помещение за миссии Лукас. 
- Мистер Миллер, - окликнул его Нойманн, - не уделите мне несколько минут? Я не задержу вас надолго.
Ротбарт оставался предельно вежлив, не требуя и не применяя магию. В этом не было нужды, пока бывший король милостиво соглашается на аудиенция с простым магом-самоучкой. Интересно, как бы это выглядело в прошлом? Наверное, забавно, даже смешно. Куда любопытнее, как это будет в будущем.
- Давно хотел у вас спросить: где вы храните Экскалибур? – вопрос прозвучал таким тоном, будто колдун не сказал ничего особенного. Взгляд равнодушно скользнул по личику девушке и впился в Артура, ожидая от него ответ. Ротбарт же словно окаменел, сцепив под подбородком руки, так и не покинув своего места за столом.

+2

3

Заседания управляющего городского совета, находящегося под каблуком коварной колдуньи, никогда не представляли особого интереса для Артура. Ни тогда, когда он считал себя банкиром и занял кресло своего почившего предка за этим столом, ни тем более сейчас — когда жизнь его, ранее казавшаяся правильной перевернулась с ног на голову. Даже несмотря на то, что он всегда был политиком, а некогда еще и правителем процветающей страны. Всё это казалось ему не верным. Женщина во главе города, иные лица не внушающие доверия, но имевшие власть и охотно жующие кусок этого пирога с начинкой из гвоздей, они выказывали омерзительное раболепие, но каждый, как догадывался Артур, имели собственные мотивы, не всегда замешанные на страхе или поддержке. Не верным было для него и то, что имея голос в Совете, он молчал, не стараясь как-то изменить ситуацию, выжидая и слушая. Из раза в раз приходя и молча же уходя, изредка, когда это действительно было необходимо, вставляя своё слово. Герой перестал быть героем. Герой, звавшийся когда-то гордо Королём, остался в прошлом, на страницах пыльных книг, запечатленный в песнях и балладах, въевшийся в умы людей образом благородства и романтизированный историей до оскомины на языке. Когда-то он был силён, когда-то в его руках находилась власть и будущее ныне великой страны, теперь же он не более, чем просто легенда для Англии и остального мира, также, как и заседавшие в Совете другие жители этого города, ставший сказкой.
Герой умер.
Король умер.
К чёрту короля и всё остальное.
Как было бы прекрасно перестать быть тем, кем он когда-то был. Прекрасно, но невозможно.
Артур вздыхает своим мыслям, ненадолго устало смыкая веки, и поднимается из-за стола, воскрешая из памяти моменты, когда он, после очередного военного совещания распускал своих рыцарей. Аналогии, абсурдные до смеха, где Реджина занимает его место, просятся сами собой, но тут же отметаются, когда голос за спиной окликает его. Миллер морщится на звук, как от приступа острой зубной боли, правитель же, когда-то убитый клинком предателя, с интересом оборачивается и серьезно глядит на обратившегося.
Не правильно подобранные слова режут слух. И дело вовсе не в том, что обращается заместитель мэра к бывшему, но всё же королю, без должного почтения — это всё, слава духам, в прошлом, а в частице "не", которая заведомо располагает отвечающего к отрицательному ответу. Впрочем, Артур человеком был вежливым, а Ротбарт Нойман в рамках этого города и совещательного зала совета находился выше, потому, бывший король Камелота всё же решил выслушать, что же за дело, не задерживающее надолго, у колдуна к нему.
Разумеется, — мужчина плавно и едва ли заметно согласно кивает, мысленно одёргивая себя — он чуть было не обратился к Нойманну незаслуженно называя того сэром. Титулом, который ни ранее в его правление, ни ныне в Британии, просто так не раздавался, а в условиях Сторибрука и вовсе казался бы странным. А потом обращает взгляд светлых глаз на свою спутницу, безмолвной тенью находившуюся всё это время рядом, желая предложить ей подождать на улице, или в машине. Но что-то подсказывало Миллеру, что ответ на это последует отрицательный и девушка останется, посему он решил промолчать на этот счёт и снова вниманием своим обращается на восседающего за столом мужчину. Тем более, что вопрос, заданный Ротбартом оказался весьма и весьма занятным.
Экскалибур? — переспрашивает Артур, не скрывая своего удивления вскидывая брови, а уголки его губ трогает напряженная улыбка.
Что ответить на этот вопрос?
Он хранит свой меч в сейфе в банке, как легендарный предмет, имеющий поистине необыкновенную историческую ценность.
Или же, что оружие пылится где-то под кроватью, забытое своим хозяином.
Или... Он поворачивается к своему секретарю. Элизабет, Экскалибур, Лиадан. Его извечная спутница, связь с которой не потерялась спустя столетия проведенные на Авалоне и которую не разрушило даже проклятье Злой Королевы. Она, пожалуй, единственная, кто была верна ему. Верна всегда. Волшебным мечом, что хранил своего владельца надежнее тысячных войск, и который не держал в руках никто, кроме Короля и сидов, ковавших его магией; секретарём, которая поддерживала своего работодателя в трудные периоды жизни, а позднее стала дороже семейного наследия, заключавшегося в бизнесе, и в котором раньше сам мужчина, казалось, видел смысл своей жизни. И оттого страннее и сложнее было сейчас, когда чары спали, а истина о том, кто такая Элизабет, открылась. Впрочем, открылась ведь лишь ему одному, иным оставаясь недоступной.
Насколько давно? — он серьезно смотрит на мага, — И с какой целью вы интересуетесь моим мечом? — вопрос звучит аналогично обыденной интонации Ротбарта, с которой тот спрашивал о мече, и Артур, отодвинув кресло, с истинно королевским величием опускается в него.

Отредактировано Arthur Miller (07-02-2018 21:35:52)

+2

4

Речи королей и королев никогда ещё не сочились столь густым ядом. Она привыкла к другим баритонам великих мужей и славных волшебников, она привыкла слушать, порой не видя дальше резной красной древесины стола, что навеки забыл об углах. Она привыкла к благородным королям, речам о новых землях и славных походах, привыкла осознавать, что каждый из сидящих подле, имеет собственный голос. За столом мисс Миллс молчали все. Видя опущенные взоры, да редкие реплики, темноволосая дева убеждалась, как далека была от тех сказочных мест, что когда-то мечтала покинуть. Сейчас ей давно ноги крепкие, здоровые, быстрые, способные нести так далеко, как позволят силы, да только что в них проку, если дальше проклятого города не сбежать, не сделать шага от несправедливости и злобы. Что толку бежать, если перешагнув невидимую черту, ты забудешь саму себя вновь, а прошлое, что вернётся, подобно восточному ветру, заставит вновь хотеть вернуться в Сторибрук? Что толку? Что толку...
Подумать только, когда-то много больше энтузиазма было в ней на подобных советах. Вдумчивые взоры, обращённость в слух. Она даже писала что-то в блокноте, чёрном как уголь, а по размеру не больше женской ладони. Подобный безропотный интерес казался чем-то обыденным для секретаря, но стоило только какому любопытному заглянуть за край разлинованных страниц, как стало бы ясно, что пометки в них вовсе не о речах, что так долго могла излагать пришедшая к власти женщина. Нет, убористый почерк гласил о делах одного человека, и они были в сто крат важнее тех, что решались из года в год теми, кто избран был в совет. Секретарь не имела здесь голоса, немая, как прежде, зато голос имел тот, за кем ходила она тенью, а порой осторожно задевала краешком локтя, если предоставленное ему слово могло случайно не дойти до ушей. Многое осталось в Лиадан от Элизабет, много хорошего, отчего её имя не перестало быть тем, на которое отзовётся шатенка, но порой она так жалела об оставшейся части манер. Разум вопил, желая кричать вопиюще правдивые речи, что заставят на миги умолкнуть лживую власть, но тактичность, разумность, прозорливость, оставленные прошлой личиной, твердили молчать как и прежде, будучи окружённой магами, не способными на добро. Перед взором мелькали слова, цифры, знаки, быстро сменявшиеся картинками, что были во сто крат милее. Возникали забытые звуки и чувства, будоражили сознание. Зазвучал шум дождя, большие, тяжёлые капли забили по крыше. Стало жарко и пространство вокруг заволакивал пар, отпечатавшийся плёнкой на холодеющих окнах. И чувства, и мысли, и звуки... Невесомо качнув головой, силой воли себя возвращая обратно сюда, в новый мир, искалеченный правдой и временем, успевая к концу лицемерного бала. И блокнотик захлопывается с силой, куда большей, чем представляли собравшиеся, а девушка касается спиной кресла, голову поворачивая к тому, что восседал в собственном совсем как когда-то на троне.
Не слишком поздно. Можно вернуться на работу, если хочется, — спокойно и тихо говорила Элизабет, краем глаза наблюдая, как расходятся остальные и борясь с позывами сказать даже слово Артуру, что похоже на речь служанки королю. — Или можно...
Слова застревали в горле лёгкой болью. Недосказанности больше, чем слов, правда ранила острее кинжалов. Для него она не человек более, а вещь, приложение к королю, интерьеру. Олицетворение того, что вкладывают порой в смысл слова «секретарь» — незаменимый человек, но всё же, невидимый. Раньше вековая злоба твердила подобное, заставляя кричать, ненавидя обманщицу-судьбу и бесчувственных духов, богов, саму жизнь в каждом её проявлении. Но теперь, как огонь поутих, всякий раз глядя в глаза, полные толщи льда, подобные речи твердило отчаяние. Правду никто не стремился раскрыть. Правды было больше, нежели требовалось. Покидая собственное место, Грей замирает близ двери, остановленная словами колдуна. Тревожные звонки гремели внутри, требуя побега, но разве думал король двинуться с места? Упрямый бритт рассматривал пикта, наверняка пытаясь решить, как мягче сказать о том, что ей стоит ожидать в другом месте, однако решительное покачивание головой стирало подобные желания. Стоя за мужской спиной, Элизабет не разделяет спокойного тона злого колдуна, ведь интересует его не корона, не сводка погоды или история Англии, а то, кем девушка всё ещё была. Всем духам не могло быть ведомо, отчего чернокнижнику требуется волшебный меч, но ни одной благородной мысли не пронеслось, ни доверие вызывал человек этот, лишь злобу. Всё более недовольная, стоит сначала за спиной Элизабет, а после садится рядом, стоит только Артуру вновь опуститься на собственное кресло. Её взор спокоен, по магу скользит украдкой, а внутри полыхает пожар и молнии сверкают всё чаще и чаще.
Мы можем уйти в любой момент и эта беседа отнюдь не нужна, — наконец высказывает собственное мнение девушка, взглянув на некогда короля. Ей приятен тон его строгий, защита, да только ощущение, что беде быть, если не покинуть сейчас же здание, не способна оставить в покое.

+2

5

Глупо было бы предполагать, что Артур поспешит ответить на заданный ему вопрос, лично вручая колдуну древнюю реликвию, опасную для всего зла. Экскалибур не просто меч, созданный с помощью магии и пламени дракона, он является мощным оружием против тёмных сил, а потому достоин того, чтобы его охраняли, как зеницу ока. Такой меч так просто не передают на сторону зла, какую бы цель не преследовали, и у такого оружия может быть только один владелец, и он, заслышав вопрос, удивлённо взирает на Ротбарта, проявившему интерес к волшебному мечу.  Неужели он первый, кто задаёт королю подобный вопрос? Неужели не находилось раньше тех, кто захотел бы завладеть величайшим оружием правителя Камелота? Что ж, Ротбарт любил быть первым, хотя вряд ли таковым являлся в охоте за Экскалибуром.
Обращаясь к Артуру, Нойманн надеялся, что секретарю хватит ума оставить мужчин наедине, но девушка и не подумала уходить, предоставив возможность Ротбарту наблюдать немой диалог. Мисс Грей в этот момент напоминала Одиллию, верную колдуну и находящуюся рядом, когда в ней была нужда, но этим же порой раздражала, особенно, когда проявляла непослушание, упрямство, до зубовного скрежета раздражавшее Ротбарта. Впрочем, всё больше склонялся к мысли, что это отличительная черта всех девушек. Стоит признать, не самая лучшая, но при этом не лишающая очарования. Даже забавно.
Возможно, колдун бы дольше рассуждал на тему упрямства женского пола, но разве может он отвлекаться на такой пустяк, когда перед ним стоит более высокая цель. Нет, конечно, нет! Он не позволит себе такой роскоши. Не сейчас и не в присутствии посторонних. Да и в целом это глупое занятие, которое не стоит его внимания.
Ротбарт переключается на короля, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос. Его отнюдь не тяготит заминка, он готов ждать, сколько придётся. Не до утра, конечно, и желательно не до наступления ночи, но часа два вполне можно. Если бы ещё некоторые держали язык за зубами и слились с мебелью, он был бы не против их присутствия. Элизабет Грей решила, что может испортить планы колдуна, чему он не может позволить случиться, а потому недовольство не заставило себя долго ждать.
- Мисс Грей, если вы хотите уйти, вас никто не держит, - бесцеремонно заявляет Ротбарт. Да он бы не поленился лично вывести её за дверь, лишь бы не мешала разговору, либо пусть остаётся безголосой тенью своего шефа, невидимой, не играющей никакой роли в его жизни. Жалкая роль, но большей она не заслуживает.
Нойманн забывает о девушке довольно быстро, переключаясь на Артура. Взгляд смягчается, губы искривляет подобие усмешки, когда король делает ударение на том, кто является владельцем меча. Ротбарт с этим не спорит. Пока не спорит.
- То есть вы признаете, что в данный момент меч у вас? - чуть прищурившись, спрашивает колдун, впиваясь в лицо короля внимательным взглядом, откинувшись на спинку кресла. Неприятный скрипт режет по ушам, но не отвлекает от разговора. - Я позволю себе побыть откровенным и сразу скажу, что мои цели вам придутся не по душе, но давайте признаем, каждый мечтает в итоге получить свою порция счастья. Злодеи не исключение. Мне нужен Экскалибур, - Ротбарт делает паузу, а затем добавляет, - и ваша кровь. Вы можете и то, и другое отдать мне добровольно, или я заберу силой. Выбор за вами, Ваше Величество, - обращение к королю звучит насмешливо. О существовании спутницы Артура забыто напрочь, все внимание отдано ему, а колдун готов использовать магию, если вдруг король решит удалиться. Нойманн постукивает по столу пальцами, позволяя синеватым искоркам срываться с кончиков пальцев, рассыпаясь по поверхности.

+1

6

Артур почти явственно слышал звон удара меча о щит противника, когда Нойманн предложил Элизабет выйти. Он чувствовал эти гневные вибрации, что прокатились от её кресла к его, в то время как сама девушка оставалась, казалось, безмятежна и даже взглядом, он был уверен, не выдавала той злости на ситуацию и этого излишне самоуверенного человека, восседавшего напротив, что испытывала в этот момент.
Даже будучи человеком, она оставалась оружием — опасным, обоюдоострым клинком, что и пальцы обрезать может при неправильном обращении. Снегом над штормовым океаном.
И платье её, выбранное для визита на совещание в мэрию, говорит о сложности нрава девушки-меча — почти до неприличия короткое, угольно-черное, сшитое из кожаных лоскутов правильной геометрической формы, с наглухо закрытым строгим воротником, — оно было похоже на футуристичный латный доспех. Артур всегда знал, что у Экскалибура есть характер, но лишь сейчас он почувствовал это на себе, в кажущемся наваждении чувствуя её яростное нетерпение, слыша сначала звуки боя, а потом и, прикрыв на доли секунды веки, видя, как клинок мягко, словно раскаленный нож входит в масло, пронзает этого насмешливого типа. Взгляд Ротбарта тускнеет, на его лице застывает всё та же усмешка, смертью примороженная к губам, а Артур чувствует, как в крови вспыхивает адреналин, воскрешая из памяти давно позабытое — похороненное под столетиями забвения на Авалоне и присыпанное парой десятков лет в Сторибруке чужой жизнью. Ладонь опускается на руку Элизебет, которой девушка теребит тёмный блокнот, мягко сжимая пальцы, призывая сохранять уверенность и спокойствие. Однако, на деле выходит, что свою порцию успокоения и невозмутимости от тактильного контакта получает и сам Миллер. Очень похоже на то, словно бы рыцарь перед лицом опасности кладет руку на эфес меча, сжимая рукоять и оттого становясь увереннее. Иллюзия наваждения проходит, Артур улыбается в ответ на вопрос, адресованный ему о нахождении меча.
О, если бы Нойманн знал, на сколько прав в этих словах, то удивлению его не было бы предела. Экскалибур действительно ближе, чем можно представить себе.
Признаю, — соглашается мужчина, ответно внимательно рассматривая колдуна и размышляя над тем, а не сказать ли ему всё как есть, чтоб посмотреть, что в итоге тот станет делать, но эта мысль отметается своей неактуальностью, когда Ротбарт продолжает свою речь, в которой рассказывает о своих планах относительно Эксклибура и самого Артура. Становится смешно, но бывший монарх держит себя в руках, слушая всё до конца и только после того, как Нойманн заканчивает говорить, чуть подаётся вперед — от пристального взора не скрывается магия, которая должна в этой ситуации стать угрозой, поддерживающей слова мага. Но Артуру не страшно. Он, по-прежнему, не отпускает руки Элизабет, лишь чуть крепче сжимая, а потом касается ладони, поглаживая её пальцами. Он и раньше не боялся колдовства, в своем бесстрашии походя на безрассудного дурака, идущего напролом. Но несмотря на это, Артур знал, что магия может быть разной, она коварна и одновременно прекрасна. Магия в лице Мерлина воспитала его тем, кто он есть, магия Леди Нимуэ подарила ему Экскалибур, магия Морганы посылала сотни испытаний ему и его рыцарям, в конце-концов магия же убила его и воскресила, забросив в этот захолустный город неизвестно для чего. Магию в тех краях, откуда он родом, было принято почитать. Но не тогда, когда она становится угрозой.
Мистер Нойманн, вы ведь понимаете, что ни о каком добровольно не может быть и речи, — он не спрашивает колдуна, облачаясь в серьезность и непримиримость своей прошлой жизни и памятуя все те переговоры, заканчивающиеся войной. Он не уступал и ранее, так с чего должен это делать сейчас? В конце-концов, ведь даже объединение Британии в своё время было на деле захватом власти, а этот человек совсем не политик, раз в желании получить что-то ставку делает на грубые, даже топорные, угрозы и не пытаясь предложить что-то взамен.
«Счастье одной стороны, значит — а вторая что же получит?»
Как вы себе представляете всё это? — Миллер кивает на руки Ротбарта, имея в виду то маленькое представление с голубыми искрами магии, — Будете пытать меня до тех пор, пока я не скажу вам, где меч, в ходе пыток получив крови столько, что захлебнуться будет можно? — он хмыкает и откидывается на спинку кресла, — Что же, вы всегда можете попробовать это сделать.

Отредактировано Arthur Miller (13-02-2018 09:10:51)

+2

7

Забавны судьбы завихрения, что сродни деревянной стружке, успевающей закрутиться в спирали, пока не придёт час оторваться от деревянного бруса, в круговороте танца опускаясь на пол. Быть секретарём сродни жизни безгласого меча, несущего своё тяжкое бремя кровавых битв. Твоё мнение также не интересно, а работа сложна и трудоёмка, что вряд ли разглядит хозяин, почивающий на лаврах. Глядя на мага, не способного разглядеть меч перед собственным носом, Элизабет торжествовала, отмечая этот вечный изъян, его гадкую слабость, что не видит сам, но всё же злило её, злило безмерно то отношение, проявляемое во всей красе. Словно недостойный еретик, отброс общества, тень, прислуживавшая других хозяевам — так смотрел он на неё, так имел глупость говорить. К ней относились так невероятно большую часть жизни, в самом начале не замечая присутствия, ведь не будет иной меч разглядывать, покуда рядом король, а после те, кто видел её первые смехотворные попытки, нерешительные шаги на первой работе, те, кто по собственному невежеству считал секретаря чем-то второсортным, вроде бесплатного приложения к тому, с кем собираешься работать. Но вот беда — Элизабет стоила невероятно дорого.
Разглядывая Ротбарта, в этом мире не слишком стремившегося изменить имя, девушка глотала обиду и ярость, что кипели в душе, бурлили, наливаясь силой, такой первозданной и мощной, что пред ней когда-то преклоняли колени тысячелетние маги. Сила той невероятной ярости, закалявшей сталь обоюдоострую в момент сражения, позволяя накалывать на себя тело подобно мягкому сыру на шпажку для канапе. Та сила, что черпалась от короля и ему же силу давала, ведь их жизни связаны, бродят по кругу, встречаясь, чтобы не расстаться больше. Ярость перекрывала безграничное терпение, плескалась в теле шумным морем, безграничная, необузданная, копившаяся все годы, что не учитывали её слова. Только один человек начал слушать её когда-то, лишь он подарил возможность быть услышанной всеми и каждым, делая нужной, незаменимой, важной. А теперь, познав этот сладкий вкус собственной свободы, сидеть, слушая покорно, как слова её ровняются с землёй — увольте.
Как и Вас, — тоном обыденным, привычным, прочно скрывающим глубину злобы, относящейся к мужчине. Так говорит секретарь, предлагая чай, документы и быть вышвырнутым вон, а уж последнее с Ротбартом она сотворит с радостью. Не шевелясь, не подаваясь вперёд, холодным спокойствием, сокрывшим презрение, скользя по магу раз за разом, девушка лишь теребит пальцами маленький блокнот, как последний элемент спасения. Ощущая теплоту чужой руки, не переводя взора, внутренне Грей становится чуть спокойнее, какой бывало всегда, когда он был рядом. Её успокоение, спасительная суша в океане, равновесие и баланс, тот, кому она служила сама того не желая, а сейчас, смирив собственную гордость, способна покориться, зная, что больше они не разнятся, расположенные на разных ступенях статуса. Нечто единое, цельное, связанное магией, душой, жизнью — тысяча лет прошла стороной, позволяя это понять. И все картинки прошлого перестали казаться так черны, вся жизнь постепенно уравновешивалась, когда, обретя ноги и голос, стала с кем-то рядом. Такую свободу отдать нельзя и потому мага разорвут на части, ведь лишь ему вдруг захотелось её отобрать. Отобрать вместе с кровью, отобрать со словом «добровольно», обесценив его, делая столь смехотворным. Нет здесь ничего добровольного, а значит ничего ему не светило от человека, что объединял страну, не следуя на поводу у злословных просителей, вечно требующих чего-то для своих королей, забывая отдавать взамен. Чуть крепче сжимая мужскую руку, большим пальцем скользнув  по коже, внутри Грей ликует, улыбаясь столь широко и ярко, когда на деле кажется застывшим, немым слушателем. Артур подтвердил, подтвердил все её мысли, не изменившийся под натиском сна и проклятия, сколь часто не считал бы обратное. Нельзя убрать наше прошлое, отказаться от истории и наследия, нельзя и когда-то шатенка сама себе в этом призналась, сбрасывая с души тяжкий груз. Пускай король не был ещё готов к тому, но он был королём, был им и будет, пока не испустит последний вздох. И того не отнять.
Угрозы были неизбежны, они сыпятся из рога изобилия, когда кончаются аргументы. Магия волновала девичье сердце, но пугать не смела. В ней самой живёт магия, что проскальзывает во взорах зверей, что говорит с природой, что ветра зовёт на защиту и помощь. Магия причудлива, опасна, порой прекрасна, а порой слаба и если дело зайдёт столь далеко, то верный меч всегда будет способен её отразить. А подобное случится, ведь король говорит и дальше, вынуждая скользнуть по его лицу взглядом, подумывая о поиске разума, что он забыл на каком-то чердаке. Но пусть колдун пробует, пусть пытается, ведь тем он лишь приблизит неизбежное поражение, от меча, что не сумеет получить.

Отредактировано Elizabeth Gray (14-02-2018 05:30:32)

+2

8

Считать себя глупцом не в правилах того, кто планирует надеть на себя корону, сравнять себя в Богом, которому будут поклоняться,  и всё-таки Ротбарта не отпускала мысль, что он где-то ошибается. Именно сейчас, когда ошибок быть не должно, он видел в глазах бывшего короля иронию, а должно быть нечто другое, например, страх и желание выполнить волю колдуна, лесть и прочее, что там полагается делать для того, кто сильнее и тебя. Впрочем, все это лишь ирония самого Ротбарта, молчаливо выслушивающего Артура, лениво скользя взглядом по девушке, напоминающей натянутую струну, а, казалось бы, чего ей переживать. За жизнь своего работодателя? Артуру можно позавидовать, Ротбарт ещё никогда не встречал того, кто беспокоился бы за него. Одиллия не в счёт, она предаст, как только кто-то ей посулит больше, чем Ротбарт, хотя нет уверенности, что мисс Грей не поступит также. А, может, и сейчас она переживает исключительно за себя, но тогда остаётся загадкой, почему она не уходит. Ведь действительно её никто не держит, а шеф лично предлагал удалиться, и пусть это не прозвучало вслух, просьба была немой; Ротбарт же открыто указывал на дверь, а она перечит ему, не выказывая страха. Нет, она не боится. Испуганные девушки так себя не ведут.
У Элизабет Грей был шанс прожить долгую и неприметную жизнь, но в один прекрасный день она пробудила к своей персоне любопытство одного колдуна, которому захотелось разгадать новую для него загадку. Пожалуй, это начало новой истории, которую какой-нибудь автор обязательно бы записал, а, может, и Ротбарт запишет. Нет, вряд ли, скорее всего, просто отсутствует чувство самосохранения, а это не так уж любопытно. Более того, это скучно.
Искры погасли, растворившись в воздухе, оставляя едва уловимый след магии, который вскоре тоже исчезнет. Подобное проявление своих сил едва ли можно назвать угрозой, всего лишь маленькое предостережение, что Нойманн готов к любому ответу и полученный ему совсем не нравится. Казалось бы, самое время пойти дальше, перейти к настоящей угрозе жизни, начать пытать, раз добровольно сотрудничать не хочет. Но это пока, а если попробовать ещё раз, подойти с иной стороны, в конце концов никто никуда не торопится.
- Вы полагаете, что я пожелаю убить вас в случае отказа? - начинает Ротбарт спокойно, насмешливо изогнув бровь уголки губ. - Такое решение очевидно, не правда ли? Но ошибочно. Я не желаю вам смерти, как и другим. Как я уже сказал, я всего лишь хочу воспользоваться своим правом на счастье, неужели мы не сможем договориться мирно? Вам это почти ничего не будет стоить. Поверьте, я могу заплатить за него более высокую цену, - последние слова всего лишь дополнение, но колдун не скрывает недовольства этим фактом. Он не озвучивает, чем именно жертвует, но если Урсула узнает о его истинных планах, она сделает все, чтобы исчезнуть из его жизни, спрячется так глубоко, что он никогда её не найдёт. Он рискует потерять возлюбленную навсегда, а без неё счастье полным не будет.
Ротбарт достаточно быстро берет себя в руки. Когда все закончится, переживать об этом повода не будет, а сейчас важно не свернуть с намеченного пути.
- Пытка останется крайней мерой, и я смею надеяться, что нужды в ней не будет, - добавляет Нойманн, словно пытаясь успокоить собеседника, но на самом деле не отрицает, что она последует, если король продолжит упрямиться. И зачем он все усложняет? Отдал бы кровь и меч и жил бы дальше, как ему нравится. Понимает же, что в противном случае страданий не избежать, так зачем сопротивляться? Героев всегда было сложно понять, особенно тех, кто когда-то носил корону.
Ротбарт встаёт со своего места и направляется к Артуру, медленно, заложив руки за спину, а речь его звучала мягко, даже немного непривычно для него самого, но на что не пойдешь ради цели.
- Знаете, легенды о вас в этом мире достаточны известны. Разные версии событий, но в каждой вы предстаете героем с нелёгкой судьбой. Я не стану спрашивать, какая из версий правильная, я спрошу о другом. Неужели вам не хотелось бы забыть о прошлом и начать новую, счастливую жизнь? Вы поможете мне, я помогу вам. Все останутся довольны, а как все закончится, меч вернётся к вам и будет дальше пылится среди хлама.
Ротбарт останавливается в нескольких шагах и выдернув из общего ряда стул, садится на его верхом, сложив руки на спинке. Темные глаза по привычке уже следят за королём, а в сознании бьётся настойчивая мысль: Соглашайся!

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » • It must be mine [третий сюжетный эпизод]