В СТОРИБРУКЕ



Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.



Волшебное зеркало:

волшебное радио книга сказок


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



РАЗЫСКИВАЮТСЯ





НОВОСТИ

ничего необычного :р
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Angel Eyes

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/M85as.png
Don't you try to hide with those angel eyes
(If you let me inside, I wont hold back this time)
Such a deep disguise, the devil's right inside
(More than paralyzed, Oh its the chase you like)

ANGEL EYES
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Ноэлль
&
Реймонд

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
21 апреля, улицы города.

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Реймонд уже повстречался со многими, Анастасия, Томас. Вся Страна чудес оказалась в сборе. Что ж, ровный и дружелюбный тон и манера Блекхарта давала свои плоды, он даже верил в то, что его жизнь станет весьма праведной. Но... но он не видел ее, и был благодарен судьбе, ибо это помогало держать свою тьму в узде.
Но не надолго....

Отредактировано Raymond Blackheart (22-07-2018 21:10:28)

+1

2

«Когда на пути встают непреодолимые препятствия, подумай над прыжком веры».

[float=left]https://thumbs.gfycat.com/AccurateAggressiveBeardedcollie-max-1mb.gif[/float] Безнадёжная! Глупая! Никчёмная! Что, рассчитывала начать новую жизнь? Развиться? Осуществить свою мечту? Конечно, но сперва надо перестать быть настолько безмозглой и бесполезной дурой, что в твоём случае решительно невозможно! Для начала пришлось бы вынуть твои кроличьи мозги!
Логика бесполезна там, но не здесь. В голове всё чаще урчат механизмы часов, разбившихся между мирами, и худшее, что могло произойти в жизни, полной светлых надежд - это осознать себя. Наверное, многие пережили это без проблем. Но только не Белый Кролик: там, под шляпками грибов и небом цвета мятной сахарной ваты у неё была настоящая жизнь. Настоящая, полная смысла, хоть и опостылевшая, выматывающая, но по-своему любимая. Там был знаком каждый камень, висящий вверх тормашками, там пути закруглялись в нужную ей сторону, там на неё надеялись, там её ждали, там на неё рассчитывали. Но зачем она здесь? Для кого? У неё никогда не было смысла существовать для себя, и с каждым днём червячок сомнения всё настойчивее подтачивал её изнутри. Зачем всё это? Зачем? Зачем получать образование, зачем делать то, что тебе нравится, зачем есть вкусную еду, зачем? Чтобы просто взять и умереть? Умереть?!
Где ты, Страна Чудес?
У каждого порой выпадает плохой день. У Ноэлль плохие дни в последнее время очень уж зачастили. Просто удивительно, как самые элементарные вещи просто-напросто валятся из рук, и люди на тебя кричат, а когда пытаешься исправиться - портишь всё ещё больше. С работы её, конечно, не уволили, но это пока. Возвращаться туда уже просто невыносимо, и хотелось бежать как можно дальше, но сегодня, как будто назло, мир словно опрокинулся. Ужасно болела расшибленная на лестнице коленка. Ужасно болела голова. Угнали мопед, за который она ещё не успела выплатить до конца, причём угнали вместе с сумкой и всеми вещами в ней. Она не попадёт в свою комнату. Она не может позвонить. Она вдруг совсем-совсем одна - все знакомые бесконечно далеко.
В темноте ночи город влажно блестел вялыми отблесками фонарей. Ноэлль бежала изо всех сил, чтобы позвать на помощь - колено болело только сильнее, и она начала припадать на эту ногу. Но мягкий сумрак будто специально выкрал всякую живую душу с улиц, и только погасшие витрины глазели на заплаканную девку с двух сторон. Сердце колотилось в ушах - для такой, как она, накрутить себя до состояния, близкого к абсолютной истерике, ничего не стоит, только сказал бы кто-то, когда надо останавливаться. Ей бы прислониться к стене, выдохнуть. Поговорить с кем-то. Подумать.
Но сумрак опустился не только на голову покатой часовой башни.
Увидев выходящий из-за угла силуэт, Ноэлль практически моментально схватилась за рукав незнакомца, судорожно всхлипывая и бормоча, запыхавшись:
- Простите! Извините, но мне нужна помощь! Пожалуйста, помо...
Увидев лицо того, кого она так опрометчиво схватила, Ноэлль замерла испуганно, ступая назад.

+1

3

Ночь. Он всегда любил ночь. Тихая. Таящая много секретов. Под тьмой всегда скрывается нечто, что пугает одних и питает других. Рэймонд давно считал, что бояться темноты, это ерись. Как говорят, боишься не темноты, а того, что в ней. Рыцарь не боялся того, что прячется под покровом ночи, ибо для него тьма несла лишь покой и возможность быть собой, наслаждаться россыпью звезд, и находить те, что были непохожи. Столько знакомых, стали врагами, мир перевернулся и от этого все превращалась в хаос. А хаос был прекрасен, по особенному, и пусть Блэкхарт любил упорядоченность, его завораживало то, как всплеск все разрушил. Но время. Время сильнее всего и лишь оно способно упорядочить беспорядок.
Мысль о времени и на его губах появилась кривая усмешка. Он встретил многих из его прошлого, но не ее... Попала ли она сюда? Коснулась ли ее проклятье? Он не знал. Но время. Время даст ответы.
Тихие улицы некрасивого города, но и в них было очарование, хотя смешанные стили и цвета заставляли сводить пальцы от пренебрежения, но ночью, всё казалось гармоничнее. Будто напоминанием того, чего он не помнил, но так желал восполнить в своей памяти. Или не желал. Минуло столько лет, а он так и не смог ответить на самый сложный вопрос в его жизни.
Медленные шаги, ему просто хотелось подольше насладиться тишиной и не вникать в то, что происходит вокруг. Ни касаться Злой Королевы, до поры до времени, пока его планы не примут истинную форму, ни видеть Алису, пока он не поймет, что чувствует к ней и стоит ли игра свеч.
Истинная любовь, что все хотят познать, какая же она на самом деле? Он столетиями искал ее, но исход был предрешен.
Он услышал торопливые шаги из-за угла. Легкие и быстрые. Спешащие. Но не с четким ритмом, будто сбитые волнением. Миг и в его рукав вцепильсь, заставляя Рэймонда обернуться, на фигуру, что резко отступила назад.[float=right]https://78.media.tumblr.com/35b29879b3e328a8abe003eaad5dda0e/tumblr_n6xdbsN6TY1rsstnoo3_250.gif[/float]
Сердце, что давно держало ровный ритм сбилось, пропуская удар, а взгляд становился холоднее.
Она.
Он склонил голову, будто не веря тому, что перед ним действительно возникла хрупкая фигура той, что была так близка к тому, чтобы привязать его к себе, но оттолкнула, как и он ее, при этом не прерывая их связей. Скользкая, нахальная, вечно спешащая, не видящая ничего вокруг себя, кроме долга, вызывающая ненависть и, чертово желание, что разрывало изнутри.
- Какая встреча, Ноэлль. - холодный, ровный голос, и очередной шаг в ее сторону, заставляющий отходить ее к стене.
Злоба, такое непривычное, но знакомое чувство, наполняло его, мутируя в нечто более привычное.
- Право, я думал встретил всех наших знакомых, но даже позабыл о том, что маленького кролика с часами, я еще не видел.
Резкое движение он он схватил ее за запястье, будто боясь, что она вот-вот ускользнет, и не позволяя ей этого сделать. Он опустил взгляд на ее ладонь, ухмыляясь:
- Такая тонкая, такая изящная. Мне кажется, я помню до сих пор, какая мягкая у тебя кожа, и как ты заливаешься румянцем, когда смущаешься.
Рэймонд, так же резко поднял ее запястье над ее головой и прижал своей рукой к стене. Шаг ближе и он почти нависал над ней, осматривая ее снизу вверх, почти касаясь своими губами ее губ.
- Что же Кролик забыл на ночных улицах, неужели его не предупреждали, что ходить ночью опасно?

Отредактировано Raymond Blackheart (02-05-2018 23:30:10)

+1

4

- О, нет, - едва слышный шепот сорвался с губ. А затем и слёзы, которые так здорово удавалось сдерживать всё это время, беспомощно залили глаза. Словно бы в насмешку жизнь очень-очень быстро сделалась хуже, но глядя в гладкое, спокойное лицо Чёрного Рыцаря, Ноэлль понимала: вот это - только начало. Она просто знала это.
В одиночестве влажной и гадостной тьмы ей хотелось тепла. Присутствие кого-то сильного, кого-то здравого - вот, что было нужно, и вот, что билось так желанно прямо под сердцем, особенно когда весь мир отвернулся окончательно. Но чтобы это оказался именно Блэкхарт? Весь оставленный когда-то сонм сбитых сновидений и пьяных ночей вывалился комом, вставшим поперёк горла. Он говорит - снова! - и говорит, а в несчастной голове всё чётче затравленный отклик: "Такой большой, такой самодовольный. Я помню, как ты усмехаешься, как округляешь грудь, когда возвышаешься между моих коленей, весь в поту. Мои пальцы липнут к животу. Я помню, как ты пахнешь". Его хватка причиняет боль, но ещё больнее - его дыхание на коже, как будто ядовитый ветер режет ножом нещадно.
- Отпусти меня! Немедленно! - вскрикивает Ноэлль, сердито хмуря брови. - Рэй! Пусти! Помогите! Помогите! - громче кричит она, отворачиваясь от Рыцаря, загнанным зверем брыкаясь в его руках.
Противная холодная стена как будто нарочно больнее впивалась в вывернутую лопатку. Легко быть сильным, когда вокруг тебя никого нет. Легко быть храбрым у себя в голове, когда самое страшное, что с тобой может произойти - это выговор от начальства. Но когда прошлое, с которым и так непросто было бороться, жмёт тебя к стене, вызывая одуряющий ужас, сломаться проще простого. Ноэлль никогда не была сильной.
Вернее, это Рэймонд - Чёрный Рыцарь всегда был сильнее.
Плечи колотит дрожь, и Белый Кролик злится. Это ведь не только внезапно пробравший холод виноват. Да и вообще, с какой стати ей стало так страшно? Он буквально напал на неё, лучше и не скажешь, но истина пряталась глубоко в лабиринте из множества кривых и обманчивых зеркал.
- Я не боюсь тебя, - сердито шепчет Ноэлль, поджимая искусанные губы.

+1

5

[float=right]https://78.media.tumblr.com/403274e01ba48423660adb99c2408bed/tumblr_n6xdbsN6TY1rsstnoo1_250.gif[/float] Ухмылка исчезла, лишь сосредоточенный изучающий взгляд, на прекрасном лице, которого не касалось время, на котором не оставалось следов ранений или оспы и прочих увечий. Он медленно осмотрел ее с ног до головы и его глаза нашли ее, а рука непроизвольно сжимала сильнее ее запястье, такое тонкое, хрупкое, подобно кроличьей лапке.
Эмоции, столь редко испытываемые им, рядом с ней переливались всеми цветами алого и черного, теми цветами, что он искренне любил. Кровь и тьма, страсть и ненависть, жизнь и смерти - имели именно такую палитру, и от этого все ему нравилось утопать в этих контрастах. Ей нравилось, когда она кричит от боли, его слух услаждали ее стоны страсти. Он питался ее ненавистью, когда она отталкивала его и упивался ее объятиями, когда она так старательно, но тщетно старалась достучаться до его души.
Безумие. Зависимость. Она была наркотиком, слишком сильным, чтобы отказаться в употреблении, когда он так близок к ней, и слишком опасным, чтобы добровольно подступаться к нему, зная последствия. Спокойное лицо не выражало ничего, смотря на ее жалкие попытки вырваться. Она всегда так пыталась убежать, но разве можно убежать от того, к кому так тянет. Он не сомневался в этом, иначе, она бы не позволяла ему всего подобного, но и она была ему нужна. Сколько раз он не пытался оттолкнуть ее, он не мог отпустить ее, получить ей свободу от него, потому что себя свободным он ощущал лишь рядом с ней, будто его тьма окутывала их, и становилась их персональным коконом, где были лишь они в своем безумие и нужде.
Ноэлль пыталась кричать, и это лишь заставило приподняться уголки его губ. Как глупо... Нелепые попытки, когда ее глаза горят не только страхом.
- А я сказал, что тебе стоит бояться меня? - он приподнял бровь, и ухмыльнулся,- Тут есть те, кто куда страшнее нас.
Пальцы его свободной руки коснулись ее лица, нежно, мягко, будто он касался самого дорогого и редкого произведения искусства в мире.
Пальцы медленно скользнули ниже, по шее, ключице и плечу. Он наблюдал за своей рукой, отводя взгляд в сторону:
- Ты уже виделась с Королевой? -будничный тон.
Пальцы скользили вниз по руке и перешли на талию, спускаясь ниже, фактически проникая между ее ног, но лишь дразня коснулись, переходя на ногу, насколько мог достать.
Резкое движение и руку оказалась на ее горле, а холодный взгляд смотрел в ее глубокие глаза, в которых ему хотелось утонуть, поддавшись этой бездне, упиваясь ее страхом, вкушая ее ненависть, и лишь догадываясь о ее истинных чувствах. Он хотел ее, всегда, при любых обстоятельствах, ему нравилось видеть то, как она боится и тянется, это было так прекрасно, как черное и красное.
Рука не сжимала ее горло, но ему хотелось, сжать пальцы на тонкой шее, оставляя следы, будто помечая ее болью, но она была слишком хрупкой, а ее слезы, всегда заставляли его чувствовать сострадание, которого он казалось был лишен.
- Я...- он вдохнул, пытаясь ощутить ее запах, который казалось никогда не забывал,- Ты заставляешь чувствовать меня человеком... - пальцы сдавили ее горло,- Я ненавижу тебя за это, - его ровный голос, изменился, наполнившись ненавистью и презрением,- Но из-за этого, ты слишком ценная для меня.
Его рука отпустила ее горло, но его губы властно и безжалостно накрыли ее, а язык хозяйски проник в ее рот, так привычно овладевая им. Он чувствовал, как его накрывает огонь, безумный спектр, таких пугающих и волнующих чувств. Чертова Ноэлль, несущая безумие...

Отредактировано Raymond Blackheart (09-05-2018 13:37:01)

+1

6

На самом деле, никто другой сейчас бы не испугал её так, как Блэкхарт. И за этим страхом крылось иное, нежели простая боль или потеря. Этот страх был живительным глотком воздуха, тем самым животным чувством, заставляющим обостряться сознание до самого предела. Встряхивал, обнажая надёжно сокрытую под ворохом обязательств сущность. На это подсаживаешься. Для Ноэлль не существовало тех невидимых "других", о которых говорил Рэймонд: по крайней мере пока его руки крепко смыкаются вокруг её тела. Да кто они по сравнению с Ним?
Словно тягостный яд - его нежность, и Белый Кролик сердито дышит вместо того, чтобы разрешить себе самозабвенно прильнуть к его пальцам. Блэкхарт соткан из лжи, но тем приятнее улавливать вдруг нить его откровенности. Конечно же, он злился: никому нельзя чувствовать это, тем более - ему самому; это делало его слабым, таким, как все остальные. Но Ноэлль-то сама всегда была слабой. Именно поэтому она всякий раз бесстрашно дёргала за эти нити.
- Что? Нет! Нет, я... - Белый Кролик осеклась, сводя ноги с проскользнувшим по лицу отвращением. Сдавленная рука неприятно охладела, и пришлось скованно ежиться в цепкой хватке. - Рэй, я... Никого, ни с кем, никого из Страны Чудес.
Воздух перехватило, когда горячие жесткие пальцы сомкнулись на горле. Ноэлль всхлипнула, беспомощно сводя брови и цепляясь за его кулак. Вряд ли многие знают, что никто не заставит тебя испытать настоящий ужас так, как сделает это тот, кто любит - и кого любишь ты. Наверно, всё дело в доверии. И в мнимой безнаказанности. Просто до поры невозможно себе представить, как такое до боли знакомое и привычное лицо сменяется холодной, непроницаемой маской, у которой вместо глаз - непроглядное, незнакомое, пустое стекло.
Но глаза Реймонда не были пустыми. Крупно вздрогнув от его пальцев, Ноэлль затравленно наблюдала, как в их чёрном мерцании плескались неподдельные чувства. От него неприлично разило душной, мускусной злобой, той самой маскулинной яростью, что возбуждает постыдные животные желания. И когда его жадный поцелуй заставляет сердце замереть, тело снова пробивает дрожь, но на этот раз - не от боли. По началу робея перед ним, постепенно Ноэлль стала отвечать, подаваясь навстречу огню, оставляющему после себя только жгучие и болезненные раны. Её свободная ладонь коснулась его рубашки, и волосы на затылке взволнованно встали дыбом: под тонкой тканью он был всё такой же жесткий, такой же горячий, прямо как в её сне.
Нет, не сне. Воспоминании.
- Умоляю, Рей, - отрываясь за живительным глотком воздуха выдохнула Ноэлль. Она дёрнулась, болезненно сводя брови. - Я помню. Мне кажется, что я помню... Но мне правда нужна помощь. Пожалуйста... Я знаю, ты способен на это, твоё сердце - оно не чёрное, сир Рыцарь!
...часики заходились в нагрудном кармане жилетки, отброшенной под статую Её Величества...
- Отпусти меня, - ныла она, - прошу тебя, отпусти!
...грохот рухнувших лат прокатился по мраморному коридору...
- ...или, - всхлипнула она и осеклась.
Стиснув зубы, она едва заметно ослабила своё сопротивление.
- Или решись уже наконец. Чего ты хочешь? Чего ты хочешь от меня?!

+1

7

Как ему нравилось вдыхать ее страх, наслаждаться ее трепетом. Слышать ее голос пропитанный страхом и преданностью. Преданностью ему. О, да он знал об этом, и имел ввиду он не ту преданность, с которой слуги склоняют голову перед своим вассалом, а ту преданность, что нельзя продать, нельзя купить, которая неподвластна, которая нерушима. Даже если она толкнет его с обрыва, он будет знать, что ее надежда обрести свободу все равно провалиться, только теперь ее будет преследовать пустота внутри, такая же, как и у него.
Вечная черная дыра которую хочется заполнить, и которая гнетет. У всех есть такая пустота, но заполнить ее дано не каждому, и вопрос, можно ли ее заполнить вообще?
Тягучее чувство, будто густой и сомнительного содержания жидкостью окутывала его душу, обволакивая его чувства, заставляя его чувствовать, чувствовать яро, неистово. Дрянная девчонка, посмевшая залезть туда, где ей не место, где нет места никому и ничему.
Обладать ей, владеть, было слишком дурманящем чувством и ему так нравилось, когда она пыталась сопротивляться.
Давай, оттолкни меня.
Его рука скользнула на ее талию, под ее одежду, касаясь ее спины, ощущая ее кожу под своими пальцами.
Кричи, девочка моя!
Он касается губами ее шеи, и наконец-то слышит ее голос, такой взволнованный, такой молящий, который подобно живительной силе разливался по его темной душе.
Еще! Отринь меня! Старайся! Мне так это нравится...
Его язык провел тонкую дорожку от ключицы до подбородка Ноэлль. Наслаждаясь ее ароматом. Это были слишком сложно остановиться, и не снять с нее не нужную одежду, просто раствориться в ощущениях от соития их плоти. Но она не заслуживала подобного, по крайней мере сейчас, спустя время и это проклятье.
Не черное?.. Наивная... Впрочем... Впрочем...[float=right]https://78.media.tumblr.com/72a791e1ae84c1e6be1b6541ce32184a/tumblr_ohsuz9ThPc1tav93to1_400.gif[/float]
Он нехотя отстранился, смотря на нее со строгостью отца, учителя или старшего брата, ощущая, как желание в нем необузданно горит, и ему надо успокоиться, дабы не наделать глупостей. Нет, не  так. Просто не спешить. Свое он все равно возьмет.
Она ослабила сопротивление, и он мягко разжал пальцы, позволяя ее запястью выскользнуть из его пальцев. В любом случае, если она захочет сбежать он успеет ее схватить, а если решит отпустить, она все равно вернется.
Ее слова его искренне позабавили. Он их ждал, ждал возможности проявить больше нетерпимости.
Ты бросаешь мне вызов? - проговорил Рэймонд Блекхарт смотря в глаза своей "Зайки", в его взгляде была угроза, несмотря на мягкий, но предупреждающий тон.
Он сделал шаг, вновь наступая на нее.
- Хочешь поиграть со мной, котенок? - он резко отстранился от Ноэлль, награждая ее полным льда взглядом,- Ты знаешь, чего я хочу от тебя. Всегда знала. К чему эти вопросы?
Ты же знаешь, что я хочу тебя, всегда...
- Ты та, кто заставляет меня чувствовать, тебе мало этой власти надо мной?
Он сказал это вслух? Впрочем он говорил ей это. Она знала это. Она играла по его правилам и принимало это.
Он пытался любить ее, но возможно он не знал, что это за чувство, то что она вызывала в нем, было куда сильнее. Возможно, если бы он любил ее, все было бы куда проще для них. Но так было бы куда скучнее и примитивнее... А Рэймонд не любил примитив и серость. Он любил черное и красное.

Отредактировано Raymond Blackheart (04-05-2018 09:52:00)

+1

8

[float=right]https://ik.imagekit.io/popxo/tr:w-600,rt-auto/2016/08/10-arranged-marriage-setup.gif[/float]Ноэлль тут же поймала и стала растирать свою затёкшую руку. На запястье глубоко отпечаталась жесткая мужская хватка, впрочем, в скудном свете это не было так уж заметно. Конечно, он её отпустил, он же на самом деле не такой жестокий, вовсе нет. Пусть его касания всё ещё жгли кожу, но ничто не могло разуверить её сейчас: Чёрный Рыцарь так же любит её, как она его. Он просто этого пока не понимает.
- Мне не нужна никакая власть, - роняет она, словно эти слова Рэймонда оскорбили её.
Надо признаться себе, что стоило ему отстраниться, как холод ночи и одиночества в ту же секунду забрался под кожу. Касания Чёрного рыцаря жгли, но это и был тот пламень, что давал ей тепло. Как глупо, наверное.
- Мне нужен... ты?
Даже не верится, что она это сказала. Но глаза, мерцающие в полумраке скудных фонарей, смотрели серьёзно, немного устало, с той удивительной прямотой, свойственной всякому обречённому. Ноэлль не была слишком уверенна в своих словах, но то, что Рэймонд всегда оставался в её сердце, было неоспоримо. Шею до сих пор обжигало мимолётное прикосновение его губ, обещавшее болезненную страсть, и она старалась сосредоточиться на этом чувстве как можно лучше. Как раз оно давало ту долю пьяной безбашенности, помогающую развязать язык.
- Мне этого не хватало, - она приобняла себя поперёк тела, - ...очень.
Это сильные не плачут. Это сильные дерутся за себя. Это сильные обременены обязанностями. Ноэлль никогда не была сильной - пожалуй, единственное, что позволяло ей всё это время держаться на плаву, это страх и любовь. Немного сентиментально, но для Кролика-курьера, быстрых ног оппозиции - сгодится в самый раз. А тут, гляди ж ты - оба чувства сконцентрировались в одном человеке. Он стал прямо как её жизнь. Забавно, не правда ли?
Губы растянулись в невесёлой улыбке, и Ноэлль сделала шаг к Рэймонду, заметно припадая на одну ногу. Она заглядывала к нему в лицо с оскорбительной, постыдной доверчивостью, ей-богу, как дура. Но, впрочем, в ту секунду она и была именно такой - дура дурой.
- Я хочу успеть, - наверно, Карты Королевы пытали так, чтобы голос извлекался прямо из утробы, но сам Рэймонд - чем не воплощение пытки? - Побыть рядом, пока ты снова не ушёл. Ты же снова уйдёшь. Как всегда. Да? Только не сейчас, - и добавила, протягивая ладони к его животу, - ...пожалуйста.

+1

9

Такая хрупкая, такая тонкая, она не сбегала, хотя должна была.
Почему? Почему, она так неистово пытается перевернуть его мир! Заставить ответить взаимностью. Достучаться...
Увы, но она была не первой. И он знал, чем это может закончиться для нее. Исход один - смерть.
И она знает это, черт возьми, знает же, но продолжает вести бой!
Глупая!
Она отрицает свою власть, неоспоримую, пугающую, опасную и Рэймонд резко отстраняется, ему не нравиться то, как она смотрит на него. Точнее ему не нравится то, что начинает чувствовать от этого. Проклятое, ужасающее желание защитить ее, искренне, нести за нее ответственность.
Ее присутствие заставляет его думать о ком-то кроме себя. Он ненавидел это чувство, эту слабость, от которой надо было избавиться.
А он ведь избавлялся. Когда-то. Он знал это, хоть и не помнил.
И с Кроликом стоило поступить так же, просто сломав ее тонкую длинную шею. Но нет он не мог, он упустил тот момент, заигравшись и теперь ненавидел себя за это.
А подобное отрицательное отношение к себе ему претило, и тем, что он ощущал себя так погано, он был обязан Ноэлль, и за это вся ненависть внутри него направлялась на отчаянную девушку, что так беззащитно стояла напротив.
Ее слова будто резким щелчком кнута ударили по его душе, заставляя его дернуться, а взгляд смягчиться и отразить в себе его непонимание.
Ему нравилось властвать над ней, доставлять ей страдания, унижать, но он не понимал, что заставляет ее верить и надеяться.
Стокгольмский синдром? Нет, он запирал ее и не держал при себе. Никогда. И все равно...
- Прекрати, - сглотнув и отведя взгляд сказал он, понимая, что это ему следует уходить. Но нет, опять это чувство...
Рэймонд всегда старался казаться человеком, а не чувствовать себя им. Алиса тоже вызывала эти мерзкие, пусть и упоительные эмоции. Но Ноэлль вплетала больше оттенков... Страсть, притяжение, желание укрыть...
Ее взгляд его бесил. В нем было слишком много того, что он не хотел знать. Или хотел, но боялся?
Ты была просто забавой на ночь, когда все пошло не так?
Когда они проснулись утром и он обнаружил ее голову на своей груди?
Когда он предал ее, а она вернулась?
Когда он унизил ее, а она продолжала верить?
Или когда их поцелуй был пропитан нуждой друг в друге?
Когда он понял, что хочет сделать шаг дальше?
Ей не хватало? А ему? Ему хватало? Улыбки, учтивость и маска, из-за которой он кажется лучше чем есть, притворство, и отсутствие возможности быть собой. Все верят в его свет, но зачем он, если приходиться быть тем, кем он не может быть постоянно?
Нет, он не лишен сострадания, он участлив, готов помочь, но он не герой сказки, нет. А она это знает. И все равно. Вновь...
Слова Ноэлль больно задевали и ему хотелось ударить ее за это, но желание в руке затерялось, отдав лишь легким импульсом. [float=left]http://s8.uploads.ru/5P0zt.gif[/float]
От ее голоса и прикосновения он даже растерялся. Чертов диссонанс его разума и его эмоций. Он посмотрел на ее руку, отводя взгляд и пытаясь принять решение.
Ненависть, раздражение, желание и непривычные ему чувства его раздирали. Не многие видели его таким. Трое? Двое? И, как она смела жить после такого и вновь проделывать эти фокусы с ним.
Он тряхнул головой, издав звук похожий на приглушенный рык, и схватил ее за запястье руки, что так дерзко коснулась его живода. Резкое движение и он дернул ее к себе, не думая о том, больно ли ей будет, но надеясь на это.
- Кажется, ты искал помощи, Храбрый Кролик? Идем. - развернувшись он потянул ее за собой, по улице отвратительно безвкусного города, пропитанного запахом рыбы. Она хотела быть с ним? Что ж, их желания совпали, но не тут, не в этом гнусном закоулке. Она не заслуживает этого.
Молчаливый путь, не более пятнадцати минут, и он вошел в калитку собственного двора, все еще держа ее за запястье и стараясь не смотреть в ее сторону. Все внутри клокотало, переливаясь всеми оттенками его эмоционального спектра. Он был выбит из равновесия, и ему было трудно понимать, что твориться внутри.
Он достал ключ и взбежав по лестнице, открыл входную дверь, пропихивая вперед хрупкую фигуру Ноэлль, не отказывая в моменте, вдохнуть ее запах.
Дверь, подобно ловушке захлопнулась, и теперь кролик был пойма. Шаг в ее сторону, и она вновь была прижата к стене, и он оказался над ней:
- Я услышал тебя. Я ушел, но с тобой. Я не буду жалеть, ты же знаешь.
Он отпустил ее и вновь властно завладел ее ртом привлекая ее к себе, и отпуская свое внутреннее состояние, позволяя эмоциям править над головой. Его рука проникла под тонкую ткань. Теперь он мог не спешить. Не хотел. Они должны успеть...

Отредактировано Raymond Blackheart (18-07-2018 13:48:00)

+1

10

Рука сомкнулась на запястье, и острая вспышка боли отозвалась дрожью в затылке. Ноэлль, как потерянная овечка с покорной поспешностью торопилась за хозяином, раздражённо дергающим поводок, и не было на свете существа счастливее неё сейчас.
Наконец-то она могла вверить себя в чьи-то руки. В его руки.
Если у себя самого не находится смысла существования, то ощущать, что нужен кому-то - сродни новой жизни, глотку воздуха, живительному пробуждению. И не важно, что эта нужда продлится недолго, не важно. Незачем об этом думать. Вообще не нужно думать, когда над тобой утверждают власть. Говорят, будто есть надежда, что если ничего не делать, то в конце концов кто-то сделает всё за тебя. Смешное замечание, но только если твоя жизнь вдруг не сужается до одного грубого и злого касания, того ключа, что снова может открыть перед ней все двери - как тогда. Как дома.
Наверно, Ноэлль всё-таки была сильной. Не так-то просто признать собственную неспособность выбраться. Признать, что не можешь без помощи. К тому же, разве жизнь не показывала ей всё это время, как легко расправляются с одиночками? У Белого кролика было много союзников. У Ноэлль не было никого.
Зато теперь у неё появился Реймонд.
Его неукротимость, его раздражительность, его агрессивное отрицание давали жизнь Ноэлль. Сломанные кости, срастаясь, становятся только крепче - так было и с ней. В искажённой любви она становилась сильнее, да и к тому же, разве какие-то передряги в мире могли сравниться с тем, что может сделать с ней Реймонд? Всё становилось никчемным рядом с Черным рыцарем.
В каком-то туманном бреду она волочилась за ним, не обращая внимания ни на свою больную ногу, ни на улицы вокруг, ни на что. Даже в этой паскудной реальности оставалось место волшебству, если в кильваторе решительно шагающего мужчины угадывался запах возлюбленного, даже сквозь одновременно и манящий, и мерзкий запах дорогого парфюма. На лице Белого кролика смутно угадывалась улыбка. Добрый Танкери был бы рад за неё. "Нужно говорить то, что думаешь!" - ворчал он, побивая блюдцем по столу. Злые языки твердили, что у него весь разум вытянулся в уши, а она-то, дура, радовалась, что уж у неё-то уши не такие длинные, и ей не грозит. А теперь - посмотрите на неё. Безумна, как Мартовский заяц.
Зато получила то, что хотела.
Дверь захлопнулась, и вдоль позвоночника скользнул холодок. В доме не было света; здесь пахло чужой жизнью, незнакомыми мыслями, ожиданиями, заботами. Всё это пробиралось в голову довольно смутно. Из девчушки, Ноэлль превратилась в загнанного зверька: все чувства обострялись так, что волоски вдоль тела становились дыбом - и при этом здорово притуплялся ум. Не Кролик, а какая-то кошка, ей-богу.
- Не надо, - выдохнула она, сглатывая голос, и закусила влажные губы, - Я не забывала...
Прогибаясь изо всех усилий, Ноэлль постаралась прижаться к Раймонду. Пусть бы он брал каждый дюйм, пусть от его касаний она лишится слуха, зрения, голоса. Пусть он будет везде, пусть он наполнит её. Этого она хотела с той секунды, как вновь заметила, как дёрнулось его лицо.
Её руки обвили его спину, когда Ноэлль потянулась за новым поцелуем. Было приятно собирать под пальцами тёплую от тела рубашку, зная, что та мнётся, что собирается неопрятно - и пусть, пусть! Пусть хоть всё вокруг рухнет. Раймонд останется совершенством даже посреди руин.
Живот стянуло жарким, болезненным узлом. От груди отлегло, и девушка впилась пальцами в его шею, перебирала пальцами мягкие волосы, трогала затылок, цеплялась и тянула. Она была не из тех, кто готов запрыгнуть и сжать ногами мужскую талию. Но и Раймонд - Раймонд был другой.
Он должен быть свободен. Должен почувствовать, как ей хорошо с ним.
В диком порыве, она втянула губами его губу, и зубы с мягким усилием сомкнулись на тонкой коже. Можно было захлебнуться от собственной наглости. Колено аккуратно коснулось ноги Черного рыцаря, и Кролик подобралась, вытягиваясь струной.
- Рей...

+1

11

Рэймонд, казалось, в любой миг, мог начать задыхаться от нахлынувших эмоций, подобно каленным гвоздям раздирающим его нутро. Разве хоть одна женщина, хоть один мужчина вызывали в нем нечто подобное? Нет. Он испытывал страсть, испытывал желание, да черт возьми, он испытывал сострадание, жалость, нужду в нём, благодарность, ненависть к людям, но не было никого, кто бы вызывал всё это в нем сразу, заставляя путаться в собственных чувствах. Он не мог её уничтожить. Не смог. Хотя убивал он всегда легко, когда это требовалось, когда от него этого не ожидали. Ему даже нравилось видеть удивление в глазах умирающего, который до последний секунды не понимал, за что с ним так обошлись. А ответ был прост: за их любовь к нему, за то, что заставляли стать уязвимым.
Парадокс, не правда ли? Всю жизнь ища любовь, он уничтожал любого, кто был близок получить взаимность. Уничтожал, смотря на то, как они падали, как из уст вырывалось последнее "люблю". Иногда Рэймонд даже чувствовал жалость. Жалость от того, что потерял интересного собеседника, или что его дом снова опустеет, а простыни не будут пахнуть чужой кожей. Но если мог прервать жизнь, разве это не означало того, что он не находил того, что искал?
Но Ноэлль... Он не смог.
Он так ясно помнил тот момент, будто это было несколько минут назад, когда его рука остановилась и не перевернула содержимое флакона цвета антрацита в бокал с жидкостью цвета граната. Впервые он не смог, не понял почему. Тогда он поднял глаза на дверь спальни, где она лежала ожидая его, облаченная в длинную холщовую рубашку, которая ниспадала с ее плеч, это было так красиво, смотреть, как свет скользит по ее светлой коже, как она смотрит на него, и как она менялась, и становилась такой только для него. Тогда, он уперся руками в стол, смотря на два бокала, и чувствуя, как его накрывало непонимание, досада и страх того, что он упустил момент. Тогда флакон вернулся в карман атласного халата, и он принял решение, что та ночь станет последней, он не сможет больше рисковать. Но и тогда он не сдержал слово.
И вновь она. Зачем? Ведь столько есть вокруг других! Но нет... Она... Она...Наркотик. Знала она, что ища Спасительницу Страны Чудес, являлась сама Спасительницей, пусть лишь и его персональной.
Ее руки коснулись его волос, и Ноэлль подалась к нему, заставляя терять последние остатки самообладания. Он хотел ее, желал, вожделел и ненавидел.
Его рука скользнула в её волосы, и сжав их на затылке он потянул ее голову назад, заставляя ее прогнуться. Блэкхарт сделал шаг вперед, прижимая девушку к стене еще сильнее, смотря в ее глаза с легкой усмешкой и свойственной ему надменностью, ему хотелось смотреть в ее глаза, утопать в них, сжимая, ее волосы, он не позволял ей двигаться, сокращая расстояние между ними, пальцы левой руки нашли пуговицы на ее джинсах и расстегнули ее, подцепив собачку молнии, расстегнул плотную ткань узких штанов, все же, юбки куда удобнее, промелькнула мысль, отразившаяся в чуть расширявшейся усмешки, костяшки пальцев коснулись приятного материала нижнего белья. Пальцы скользнули по тонкой ткани, и проникли под плотные джинсы. Он дразня и властно провел между ее ног. Он не отводил взгляда от ее лица, ему нравилось смотреть на то, как отражаются эмоции в ее глазах, нравилось смотреть на ее расширенные зрачки.
Ладонь выскользнула из под ткани и пальцы потянули штаны вниз, заставляя их упасть на пол, и вновь пальцы завладели пространством между ее ног, проникая под тонкую ткань нижнего белья, отодвигая его просто в сторону. Пальцы становились влажными, и Рэю трудно было сдерживаться, его тело отзывалось на на нее, он хотел ее. Движения пальцев были поверхностными, то нежными, то резкими. Он завладевал ее чувствительным бугорком, но останавливался, не проникая внутрь, лишь дразня ее.
- Мне остановиться? - выдохнул Рэймонд, - Или ты хочешь чтобы я продолжил? Скажи мне.
Она наклонил голову к ее уху, вдыхая запах ее волос. Это было садизмом или мазохизмом? Это было всё вместе.
- Скажи, что любишь меня. - прошептал он у ухо девушке, - Скажи, на что ты готова ради меня? Чего ты хочешь?
Пальцы резко и бесцеремонно проникни внутрь ее. Сдерживаться было все труднее, да и его плоть уже требовательно заявляла о своем желание. Но хоть немного, ему нужно было еще немного времени, чтобы насладиться ее лицом. Он медленно отпустил ее волосы.

Отредактировано Raymond Blackheart (22-07-2018 21:46:54)

+1

12

Рэймонд был подобен урагану, подобен зверю, сметающему всё на своём пути.
От того лишь приятнее было встать ему навстречу, раскинув руки, и впустить его в себя.
Волна непередаваемого восторга подкатила к горлу, и сердце лихорадочно сжалось в груди. Ноэлль болезненно сощурилась, губы дрогнули от острой вспышки боли, но она не смела закрыть глаза. Каждое мгновение гибели в жестких руках было бесценным, и просто упускать их, закрыв глаза, было бы чудовищным расточительством. Рэймонд и сам смотрел на неё безотрывно, и в каждом его движении чувствовалась жажда, подобная её собственной. Горячая. Дикая. Неуёмная.
...А ещё Чёрный рыцарь был просто дьявольски красив в такие моменты.
Цепляясь судорожно за его руки, извиваясь под прижимающим к стене телом, Ноэлль дрожала, словно обнажённая под пронизывающим ветром. На неё опустилась такая нестерпимая тяжесть, но при этом счастье, жалящее больнее жестких мужских рук, вызывало бурю противоречивых чувств. Прямо так, прямо содрогаясь под Рэймондом хотелось не то смеяться, не то разразиться слезами - такую дикую смесь вызывала его ласка.
А потом Ноэлль всхлипнула, вжимаясь в стену, прочь от Рэймонда.
- Нет, пожалуйста, - голос, сбитый суматошным стоном, не мог набрать силы, - Продолжай, ещё... Прошу тебя, я так... Так соскучилась...
Мир запрокинулся. Исчез дом, исчезли стены, исчезли их бестолковые судьбы. Остались лишь двое любовников, тяжкое животное влечение, преисполненное запахов, ощущений и вкусов. Все ощущения собрались у мужских пальцев, мгновенно взмокших от нетерпеливой влажности между ног. Его кожа была не такой гладкой, как казалась: Ноэлль чувствовала, как шершавые кончики пальцев постепенно измазались вязкой смазкой и перестали ощущаться так остро; только проникающее движение, вторжение в позабывшее близость нутро - само по себе истерика, но ведь на самом деле это только прелюдия?
- Рэй... - она стонала, готовая всхлипывать навзрыд уже от того, что он творил с ней, не дожидаясь ничего иного. Словно безумец, слишком долго мечтавший о кромке моста - она готова была броситься как можно скорее, как будто не в силах поверить, что всё это у неё не отберут. Не отнимут. Так не бывает.
- Хочу тебя, - шептала Ноэлль. Слова, слишком интимные, чтобы звучать громче шепота даже наедине. - Ещё... И снова, и всегда. Всегда быть подле... Всё, что ты захочешь - я готова! У меня есть только ты, только ты... Мне нечего терять, кроме тебя. Я люблю, люблю тебя, Рэй... Рэй!
Легко судить, когда в руках роскошь взгляда со стороны. Когда воздух не пропитан ядом и можно спокойно вздохнуть, можно отвернуться и не смотреть. Легко, когда вначале можно подумать о своих словах, о последствиях и вариантах. Но когда шквал ощущений сметает измучившие душу страхи - не остаётся рассудительности. Нет места раздумьям или каким-то хитростям, когда кто-то сильный выворачивает твою душу наизнанку. Кто-то желанный. Любимый.
Ноэлль никогда не пожалеет о своих словах. Плевать она хотела на чужое мнение, на закономерности, на ситуации - она готова была кричать эти слова каждому в лицо, если в том будет нужда. Она желала отчаянно, чтобы Рэймонд был доволен ей, чтобы его горячее дыхание всё так же опаляло её шею, чтобы пальцы могли касаться его не успевшей взмокнуть спины. Согнув колено и качнув бедром, она насадилась на его пальцы, задыхаясь под его тяжестью и от спёртого, раскалённого двоими воздуха. Она не чувствовала, но знала, что бесполезное тело, истосковавшееся по любимым рукам, сочится сильнее нужного, и что быстро холодеющее тепло начало увлажнять бедро. Рот бесконтрольно полнился слюной, и она нашла губами шею Чёрного рыцаря, покрывая ту влажными поцелуями. Каждым жестом она была готова боготворить его, каждым вдохом - лишь бы он видел это, лишь бы чувствовал.
- Люблю тебя, - болезненно улыбаясь лепетала Ноэлль, счастливо щурясь и приподнимая ногу, погладив Рэймонда по штанам. Если бы он так не давил, она бы касалась его, она бы прогладила каждый дюйм. Но ведь ей было нельзя, да? Нельзя, пока он сам не прикажет. Никому нельзя было прикасаться к нему, даже Белому Кролику.
Сердце заходилось, словно карманные часики.

+1

13

Ее слова обжигали слишком сильно, проникая куда-то в подкорку сознания, и нажимая на каакие-то неведомые точки, которые доставляли и боль и восторг, который опьянял и бередил нечто слишком болезненное. Мазохизм, рыцаря лишь усиливал ощущения, заводя Рэймонда сильнее. Ему нравилось дразнить себя ей. Она изводила его каждым словом, как добивало каждое прикосновение его послушной и покорной зайки, что словно пичужка билась в его руках.
Он испробовал многое в этой жизни, но ее касания ощущались совершенно иначе, несравнимо. Ее выдохи выворачивали его душу наизнанку, заставляя возбуждаться сильнее, чем от стараний самой искусной шлюхи. Чертово безумие, которое лишь возрастало, заставляя желать ее больше, лишь видя ее лицо, чувствуя, как ее гладкое и приятно склизкое нутро призывно сжимало его пальцы, томить ее, мучая, и мучаясь самому.
Он шумно выдохнул, когда она подалась навстречу ему, он ощущал, как она сочилась, и понимал, что сам уже на взводе. Но кто сказал, что всё будет столь просто?
Возможно, эта встреча была знаком, который должен поставить все точки над i. Но думать... думать было слишком трудно, да и ни к чему.
Ее послушный и преданный голос, ее слова, старания метаться, будоражили, заставляли упиваться ее голосом и осознавать истинны, которые он не желал бы принимать иначе, истинны, что настоящего его воочию видела лишь она, видела его демонов, его натуру и не отвернулась, она летела на огонь и каждый раз сгорала, заставляя Рэймонда выработать зависимость, стать его опиум, нуждаться в ней. Да, он не устанет это повторять и поражаться тому, каким наркотиком она была для него, запретным плодом, что он желал.
Чертова, девка! - только мысль, но злобный рык наружу и новая волна желания причинить ей боль, заставить ее закричать, заплакать, чтобы вкусить солоноватый вкус ее душевной боли. Он же знает, что ей больно, что она страдает, но она все еще тут. Глупый кролик... Заставляющий его не притворяться человеком, а чувсвовать себя им.
Ее искренние жаркие признания, после которых она всё ещё жива... Отчего слышать их так чертовски приятно и больно?
- Слишком много слов, - выдыхает с ненавистью Рэймонд, резко выходя из нее и подхватывая Ноэлль за бедра резко и с силой, позволяя ей закинуть ноги на его талию.
Губы касаются ее шеи, ощущая гладкую тонкую кожу, ощущая как течет кровь по ее артериям. Раздирающее желание шепчет о том, что диван и ближайший комод вполне подойдут, но не для Ноэлль. Рука проникает под футболку, касаясь ее горячей спины. Легкая.
Прижав ее к себе, он проходит к лестнице, и аккуратно поднявшись входит в свою спальню. Вновь рука находит ее волосы, длинные и шелковистые, что так удобно наматывать на кулак, доставляя ей боль и заставляя ее не двигаться. Но не сейчас, легкий захват и движение, заставляющее девушку упасть на спину на кровать.
Поваленная на спину Ноэлль, нижнее белье которой уже явно нуждалось в стирке, ее взгляд, ее беззащитность, что была ее сильнейшим оружием. Нет. Ждать слишком долго. Но спешить - лишить себя большего блаженства. Быть на взводе до максимума, оттягивать. Или все же утонуть столь неразумно?
Рэймонд скинул с себя пиджак, и рубашка оказалась на полу, кажется он просто отодрал несколько пуговиц, и наконец-то освободился от слишком тесных брюк и нижнего белья, властно сделав шаг к кровати, будто позволяя ей разглядеть его в тусклом свете, что проникали в комнату от уличных фонарей. На удивление медленно, подобно хищнику он опустился на кровать, подхватив ногу девушки и сняв с нее обувь, которая была откинута в сторону, затем другая нога. Рука скользнула вверх по ноге, по внутренней стороне бедра, теперь он смотрел на нее.
- Разденься, - осклабившись, сказал Блэкхарт, вновь останавливаясь и оттягивая момент, хотя сам уже желал ее, и это было видно слишком наглядно. Он любил менять правила игры даже для самого себя, но ночь была длинной, и он мог делать все, что захотеть, ведь она уже сказала, что готова на все, чтобы быть с ним.

+1