Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Hallelujah

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://a.radikal.ru/a37/1806/3b/79dbacf9800d.jpg
She broke your throne, and she cut your hair; And from your lips she drew the Hallelujah.
HALLELUJAH
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Шади, Мозенрат.

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
Когда-то давно в небольшом городе на окраине пустыни.

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Когда-то давно в этом месте бурлила жизнь, а теперь лишь выживание в осыпающихся стенах. Иронично, что Судьба назначила им встречу именно здесь. Человек живёт, монстр выживает.
Мозенрат очередной раз испускает проклятье - пока не магическое, разве что волшебство разгоревшихся чувств. Сегодня он наконец-то свершит свою справедливость и отомстит за все обиды. Славься этот городок, славься этот день.
Шади понимающе смотрит на брата, он твёрдо стоит и не отказывается от грядущей участи. Даже приняв её он продолжит оставаться верным себе, продолжит заботиться о своей семье. Славься этот городок, славься этот день - сегодня его брату должно стать легче.

Отредактировано Morgan Strickland (14-06-2018 14:28:00)

+1

2

Солнце только окрашивало горизонт красным, а рыночная деятельность на торговой улице развернулась полным ходом. Женщины примеряли на себя обрезы ткани, мужчины спорили об остроте кинжалов, а торговцы громко расхваливали свои продукты: бобы, овощи, фрукты и мясо. Неподалёку от лавки Шади исходилась запахами свежая рыба, но в самой лавке царили ароматы кофе и специй.
Шади не кричал, не зазывал покупателей и не торговался. Время от времени он выгонял на улицу мальчишек с небольшими поддонами со сластями: печеньем из фиников и пахлавой самых разных сортов. Они ловко сновали в толпе, отдавая угощение за грошовую цену, и рассказывали всем, кто был готов услышать о караване, который пару дней назад донёс до города свежий товар. Сладости исходились патокой и привлекали местных женщин, а лавка был заставлена товаром, который всегда имел цену среди обеспеченных людей: специи, кофе и расшитые ковры.
В этом городке Шади был монополистом и его лавка, несмотря на малочисленность жителей, процветала. Жизнь вполне устраивала первенца погибшего визиря из почти забытой страны. Шади с годами раздобрел, но всё ещё не был толстым, обрюзгшим и ленивым, как некоторые торговцы. Хотя он и пытался узнать о судьбе младшего брата, Шади не был одинок и не чувствовал одиночества.
Время от времени он приходил к мысли, что прошлое пора оставить в прошлом, что можно обзавестись семьёй, вырастить собственных сыновей, которые, как и он, будут торговать на рыночной площади дорогими коврами и специями. Время от времени мысль казалась удачной и соседи по торговле, во всю расхваливающие своих прекрасных дочерей, замечательными родственниками. Но потом что-то в голове Шади щелкало, он собирал караван и уходил в новый город.
До него доходили слухи о Чёрных Песках, и хотя Шади не старался к ним прислушиваться, они проникали к нему в голову и оставались гнетущими мыслями. Ему снились сны. Всегда одни и те же сны, где падение родного Фаджара сплеталось в один-единственный день: потеря Мозенрата, гибель отца, пропажа Аладдина, и всё это на фоне других смертей и потерь.
Шади разумом понимал, что не в его силах остановить что-то вроде армии мертвецов, понимал, что время потеряно и спустя такое количество лет бесполезно искать следы на песках, но чувствовал вину. Вину за то, что не уберёг братьев, вину за то, что не пытался толком их найти. Ему хотелось верить, что нянюшка Аладдина спасла его, но судьба Мозенрата вызывала куда более гнетущие предчувствия. Те самые предчувствия, из-за которых ему не сиделось на месте. Предчувствия, после которых города, где он жил и торговал, неожиданно гибли в песках.
На улице послышался шум и мальчишка-помощник, запыхавшись, влетел в лавку.
Дядюшка-дядюшка, — запричитал он с нескрываемым ужасом в голосе. — Там что-то страшное, там мертвецы, — мальчишка цеплялся за руку, но Шади, уже находясь в плену кошмара, выронил чашку с кофе на подушки, поднялся, словно и не чувствуя веса паренька, и вышел на улицу. Он видел это много раз во сне и едва ли боялся наяву сильнее.

+1

3

Постепенно растягивающееся над крышами солнце опаляло сильней обычного утра: мужчина чувствовал, как взмок под тёмными подолами своего одеяния, сквозь подошву мягких сапог ощущал, как отдаёт теплом мощённая тропа. Люди что-то кричали, чавкала разлагающаяся плоть мертвецов, когда они заносили саблю - всё это было ничем в сравнении с томной жарой, душащей изнутри. Раздражение огненным шаром бурлило в животе, заставляя винить во всём эту девушку с сальными волосами, что в страхе ползла на коленях к тени; упитанного купца, пытающегося вылезти через окно, не выпустив из рук ценных бумаг; ребёнка с глазами чище неба, что немо застыл перед волной нежити. Видение вокруг в тумане, не приносит обычного удовольствия, как будто бы мужчина и не умножает свои возможности, призывая в армию новые души.
Мозенрат приложил руку к тюрбану - материя обжигала, но чертова ткань не имела права быть такой на ощупь. За каждую обиду мир вокруг обязан был оплатить сполна. Один из мертвецов схватил за кисть бегущего вахлака, касание разрасталось чёрной скверной - грязный, смолистый цвет владений ведьмака. Как будто случившееся повод наступить облегчению.
Ксерксес монотонно сообщает нечто несущественное, его бормотание не прекратит пытку, не перебьёт солнечную песню или привирающий её гам битвы. Быть может, он говорил о том, что этот городок куда мерзостей обычного, и как необходимо ему подлинное очищение. Или смеялся над смертельной забавой. Неважно, всё неважно, только поскорей бы покончить с этим местом, чтобы проклятьем стереть ясные облака. «Надеюсь, это не потому, что мы наконец-то нашли его?» - осколки речи угря всё-таки доносятся через импровизированную погодой юдоль, провоцируя взорваться. Мозенрат оборачивается к своему приспешнику. Как последний ещё не сжарился на таком солнце - в прозвучавшей мысли потаённое желание.
Мужчина движется к площади, концы плаща давно окрасились в грязный белый от сухого городского мусора и песка нетронутой скверной пустыни. Сюда же его подчинённые старались столпить народ, ведущие с двух главных дорог. Колдун практически не озирается по сторонам, до последнего подавляя в себе желание выискивать в массе знакомое лицо: могло ли время исказить его черты в памяти, затереть абрис отдельных примет? Не потому что мы его наконец-то нашли его? - нет, всё из-за жары, всё из-за чертовой жары, даже в пасти дрыжеглота будет не так тошно. Приподнявшись на скромную сцену разбежавшейся трупы бродячих исполнителей, некромант приподнял руку, согнув её в локте, плотно сжав кулак - властное движение как будто дёргает за невидимые нити, и всякий мертвец застывает в ожидании.
- Моё имя Мозенрат, Князь Чёрных Песков. - С ядовитой гордостью громко произносит мужчина толпе. В мелодичном от природе голосе однако вздрагивают интонации, отдавая фальшью: раздражение вырывается из речи. И вот представленный момент вовсе не такой величественный, как того хотелось бы. - Благодарю вас за то, что приняли меня и моих слуг, хотя знаю, что выбора у вас не было. - Злостно замечает говорящий, вздёрнув уголок губ. - То, как долго я здесь пробуду зависит только от вас. - Он повествует о надежде, конечно же, ложной, но остальным знать это не обязательно. - Выдайте мне араба по имени Шади. - И чтобы брата предали те, кто его окружает, кому он доверял. Чтобы вытолкнули в бездну, как когда-то он сделал это с ним. Никто не заступится, и только тварь протянет лапу, предлагая обречённый договор. - Скорее всего, он является торговцем. - Воспользовался слухами с последнего места Мозенрат.
Захватывать города и подчинять их Чёрным Пескам можно по разному. Жизнь ценна - кому как не магу смерти об этом знать, поэтому не каждое желание мужчины было смежным с уравнением к тёмной пустоши. Ведьмак хотел повелевать живым городом, подчинять свободы не только кадавров. Но это точно не относилось к этому месту, где стража столь слаба, что не выдержала и получаса, где блага не развиты, а дети босы. Прав был Ксерксес - этот город заслуживает очищения.

Отредактировано Morgan Strickland (19-06-2018 07:29:10)

+1

4

Шади стоял посредине рыночной улицы, вглядываясь в надвигающееся войско. Сладко завоняло мёртвой плотью, и яркое солнечное утро словно бы вмиг потемнело. Увидев, как юная торговка пытается отбиться от мертвеца большим медным блюдом, Шади шагнул вперёд. Девушка была смелой и довольно хорошенькой, жаль было бы увидеть, как её изуродуют или убьют. Он вооружился шестом, поддерживающим торговую палатку, и снёс мертвецу голову. Тело его и дальше двигалось, но стало в разы более неловким.
Шади помог девушке выбраться из-под развалин палатки и, увидев, что живых гонят в одном направлении, счёл за благо подчиниться. Мёртвых было много, они вооружены и не чувствуют боли, а из живых только некоторые владели оружием, которое не обладало большой эффективностью. Мертвеца можно было пронзить мечом, но мёртвая плоть рвалась так же, как их старая одежда, а мертвец продолжал надвигаться с неумолимостью песчаной бури.
Толпа испуганных людей, окружённых мертвецами, остановилась на площади, и Шади услышал смутно знакомый голос. Он выступил вперёд прежде чем требование дошло до его сознания, желая рассмотреть говорящего, и толпа перед ним расступалась. Шади пользовался в городе хорошей репутацией и заслужил любовь людей, но перед лицом неминуемой гибели они охотно отдали бы и более близкого человека. Он их за это не винил. Не винил он их и за проклятья, которые ссыпались на него со всех сторон. Люди быстро смекнули, что в своих бедах должны винить торговца, слишком ладного и удачного, слишком неожиданно появившегося в их городке, больше напоминающем деревеньку: ни большой стены, которая защищала бы от врага, ни достаточного количества умелых стражей.
Шади понимал и принимал их гнев. Он был вполне справедливым, и им, пожалуй, стоило злиться на него даже больше, чем они сейчас полагали, и все же, когда стройная девушка, которую он спас буквально пару минут назад, кинула ему вслед ругательство и сплюнула на грязную площадь, Шади почувствовал горечь. С точки зрения этих людей, он должен быть виноват лишь в том, что жил здесь, но жил он честно, и его торговля могла бы со временем поднять этот город.
«А теперь, возможно, уничтожит его», — Шади шёл к постаменту, толпа смыкалась позади него, и вскоре люди оказались за его спиной. Живые, обменивающиеся испуганными шепотками и надеющиеся.
Давно не виделись, брат, — говорит Шади, и голос его, несмотря на редкое употребление, звучит негромко, но уверенно, и привлекает внимание. Он всегда говорил неохотно, и редко тратил слова на глупости. Некоторые даже считали его глухим, поскольку он не пытался привлечь внимание покупателей выкриками и не торговался, а иные, из-за неразговорчивости, думали, что он глуп.
Оба этих мнения были ошибочны. Шади прекрасно слышал и умел разбираться в чужих словах и слухах, которые разносятся торговым народом, лучше, чем иные советники султанов в больших городах. Он умел слышать, и без труда уловил, как толпа позади него многоголосым эхом подхватывает слово «брат», как эхо, и несёт по своим рядам. Наверное, они начали его ненавидеть ещё больше, если это возможно, но Шади это не беспокоит.
«Всё-таки жив», — думает Шади, и на его губы ложится тень улыбки. Мозентрат за годы вытянулся, вырос и возмужал, но под его одеждами тёмными и запыленными с дороги угадывалось скорее худое, чем мускульное тело, а кожа брата казалась столь бледной, что отдавала синевой. В гареме султана, которому служил отец, было много женщин, и часть из них прятала себя от солнца, чтобы сохранить молочную белизну кожи. Даже им не удалось бы достичь такого результата.
И всё же, несмотря на мертвецом, несмотря на бледность и годы разлуки, несмотря на озлобленное выражение на лице младшего брата, Шади рад был видел его живым и здоровым.
«Князь Чёрных Песков?» — он склонил голову набок, игнорируя обступающих его мертвецов. Не очень хороший титул. Насколько Шади знал, Чёрными Песками правил колдун-некромант. Именно он уничтожил их родной город и, видимо, похитил Мозенрата. Только не вполне понятно для какой цели. Тётки шептали разное и строили страшные предположения, но все они исключались, поскольку не предполагали, что Мозенрат останется после их исполнения живым. Он же был жив и явно парился в своей одежде.
Я здесь. Ты можешь отпустить их, — говорит Шади, кивая на толпу позади себя.

0