В СТОРИБРУКЕ

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ





Волшебное зеркало:

волшебное радио книга сказок


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



НОВОСТИ

Ничего нового
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » ИНВЕНТАРЬ ХРАНИТЕЛЕЙ СНОВ » Заклинаний сплетай тугие нити


Заклинаний сплетай тугие нити

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sg.uploads.ru/fmMK8.gif http://s5.uploads.ru/7wuKh.gif
http://s3.uploads.ru/NYrmf.gif http://s9.uploads.ru/GSrIo.gif

И эти чувства сильнее мрака,
Сильнее волшбы и пут.
Когда я вижу тебя, мой якорь,
Я знаю:
Меня спасут.

ЗАКЛИНАНИЙ СПЛЕТАЙ ТУГИЕ НИТИ
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Моргана и Артур

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
25 апреля, вечер, квартира Морганы

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
После встречи и непростого занимательного разговора с Ротбартом, Артур идёт за советом к сестре, а заодно и несёт вести о том, что последние преграды пали.

Отредактировано Arthur Miller (26-06-2018 16:11:44)

+1

2

Моргана уже сидела в постели, подперев спину большим количеством подушек. Она не собиралась спать ни прямо сейчас, ни в течение ближайших часов, но всё от лёгкого чёрного пеньюара, в который Моргана была облачена, до разобранной постели, в которой она читала, говорило о готовности легко и быстро соскользнуть в сон. В монастыре Моргана привыкла ложиться рано. Закрытый уклад монашки не привязал её ни к техническим достижениям, ни к радостям мультимедиа. Она не чувствовала необходимости смотреть телевизор или постоянно сидеть в телефоне. Она не чувствовала информационной изоляции и неудобства от тишины в квартире. Ей было вполне комфортно.
Небольшая, но уютная и светлая квартира-студия, которую Моргана заняла, воспользовавшись услугами мистера Голда, полностью её устраивала. Современная и стильно оформленная, она, тем не менее, не была загромождена декором, лишними предметами мебели или ненужной техникой, к которым Моргана не имела никаких пристрастий.
Светлая прихожая, оборудованная шкафом, переходила в небольшой коридор, слева по которому располагалась уборная и небольшая прачечная, а справа — гардеробная. Коридор утыкался в многофункциональную и светлую комнату, успешно совмещающую гостиную, спальню, столовую и кухню. Белые стены квартиры кое-где были декорированы под кирпич, чем немало радовали Моргану, которой не нравилось пустые, гладкие и ровные стены. Они казались ей картонными и ненадёжными. Чёрная и серая мебель смотрелась уютно на фоне белых стен.
По правую сторону от коридора располагалась спальная зона. Широкую постель можно было скрыть тяжелыми серыми шторами от дневного света или нежелательных глаз. Если продвинуться вперёд от кровати, то там располагалась небольшая гостиная зона: серый диван с мягкими подушками и стеклянный кофейный столик. Напротив дивана к стене крепился телевизор, который Моргана так ни разу и не включила. Зато правее, у самой стены располагался небольшой угловой диванчик, спрятанный в застеклённом эркере. Он был завален всевозможными подушками, и на нём было уютно читать в дневное время. По левую сторону от коридора размещалась удивительно просторная кухонная зона, устроенная по современным стандартам. Кухню и гостиную разделяли диван и стол.
К сожалению Морганы, ванная комната была укомплектована только душем, но она полагала, что это временное неудобство, которое вполне можно претерпеть. У квартиры было ещё одно замечательное достоинство — располагаясь на втором этаже двухэтажного здания, она почти не имела непосредственных соседей. Это означало, что у Артура будет чуть меньше причин смущаться встречам.
«Если он, конечно, смущался», — Моргана бросила короткий взгляд на телефон, лежащий на второй половине постели. Она читала книгу в свете лампы и чувствовала себя вполне увлечённой этим чтением, но, тем не менее, раздражение, затаившееся в ней ещё с самой первой встречи, не уходило. Накапливаясь с каждым днём, оно требовало выхода и Моргана, избегая ненужных ссор, отказалась от идеи прийти на сегодняшнее городское собрание совета. Она не чувствовала в нём достаточной заинтересованности, а возможная встреча с Элизабет грозила неловкой для Артура перепалкой.
Откровенно говоря, Моргана во многом не чувствовала сейчас достаточной заинтересованности. Вернувшаяся память отрезала её от монастыря, но даже захоти она им заняться, монашки, которым могло понадобиться её участие, были уже совсем не монашками и занимались своими проблемами, а город окружал крепкий магический купол. Моргана могла пройти его, но в мире за пределами этого купола её магия иссякала, а мысли приходили в беспорядок. Она никогда не считала себя рабой собственного дара и верила, что способна отказаться от магии, но отказаться от себя, даже если бы она имела основания считать, что Артур останется с ней и за пределами города, не могла. Её не устраивало не быть собой, не быть Морганой, даже если при этом она могла иметь все шансы на счастье. В конечном итоге, она считала, что именно Моргана достойна быть счастливой, а не та незнакомка, которой она может стать, если покинет город.
Клетка, в которой жила Моргана с момента, как оказалась в этом мире, расширилась, стала комфортней, но оставалась клеткой. Однако теперь в этой клетке был Артур и, надо признать, на какое-то время подобное положение дел вполне устраивало Моргану. Возможно, что именно из-за этого «устраивающего» положения она и не пошла на совет. Там она чувствовала бы потребность бороться, а её горький опыт учил, что лучшее враг хорошего.
На несколько часов или дней Моргана даже поверила, что Сторибрук с его магическим куполом и заключёнными в нём людьми, полностью её устраивал. Она поверила, что почти счастлива жить в небольшой съёмной квартирке и тайно встречаться с собственным братом. Она перелистнула очередную страницу.
В коридоре послышались шаги. Моргана знала, что на её лестничкой площадке не было соседей, но шаги не казались ей знакомыми. Тяжелые и шумные они приблизились к квартире. Послышалось шуршание, как если бы человек что-то искал в карманах и через несколько долгих секунд — пронзительный звонок в дверь. Моргана невольно вздрогнула, заложила книгу, которую читала, телефоном и встала с постели, запахиваясь в небольшой халатик.
У Артура был ключ. Гораздо удобней пользоваться ключом — можно прийти в любое время не создавая шума. Моргана ценила личное пространство, но никогда не отделяла Артура от него. Ей не было необходимости что-то скрывать и она не чувствовала, будто он лезет не в своё дело, когда находится у неё дома, рядом с её сумочкой или телефоном.
Она подошла к двери, открыла её и в коротком изумлении застыла.
— О, Артур! — выдохнула Моргана, отступая вглубь коридора и позволяя брату зайти. Она часто слышала об интуиции и чувствах, которые возникают, когда с любимым происходит что-то плохое. Моргана знала, что совет должен был закончиться давно и ждала от Артура хотя бы весточки, но единственное чувство, которое она испытывала пока день сменялся вечером, а вечер начинал плавно переходить в ночь — это досада, что он сразу не пришёл к ней.
Теперь же, глядя на брата, она ощутила, как на сердце заскреблись кошки от недоброго предчувствия. Никаких внешних и очевидных повреждений не было, но Моргана понимала, что что-то не так. Понимала так же, как в детстве, узнавая болезни задолго до их проявления.
— Что случилось? — женщина мягко прикоснулась к его щеке, исцеляя не просто лаской, но магией, которая потекла от её горячих ладоней по всему телу Артура.

+1

3

Этот день оказался слишком длинным и безусловно не простым для Артура.
Начавшийся обычной рабочей рутиной, от которой его с каждым днём, если не часом, начинало все больше тошнить, день продолжился не менее скучно совещанием в мэрии, на котором, вопреки собственному желанию, банкиру мистеру Миллеру непременно следовало присутствовать. В скучных беседах, в которых он не принимал никакого участия и вставлял своё слово лишь тогда, когда на него обращали внимание, в ожидании, когда этот день подойдёт к концу, сменится ночью, а та, в свою очередь, новым днём, возможно несущим что-то более интересное засидевшемуся в тоске и бездействии бывшему британскому королю.
Артур Пендрагон откровенно скучал в этом городе. Он без интереса выполнял работу прежних двадцати восьми лет жизни, на автомате, по заученному за эти годы алгоритму, потому что, так было надо. Потому что, город, несмотря на своё пробуждение от заклятья, продолжал так жить, а люди, окружающие его с виртуозностью актёров продолжали носить свои маски и называть друг друга не настоящими именами, а так, как привыкли под колдовством.
Артура это забавляло в какие-то моменты и он также поддерживал эту игру. К сестре он порой обращался не просто по имени, а мисс Фэйри, на что Моргана снисходительно улыбалась, отвечая ему тем же мистер Миллер. Но даже эти забавности в игре в чужие жизни не избавляли его от тоски и за каких-то полторы недели Артур почти буквально начал чувствовать, что ещё немного и от этого уныния он покроется плесенью, впадёт в депрессию и будет вынужден воспользоваться услугами Арчи Хоппера, которого искренне считал шарлатаном, неспособным оказывать квалифицированную помощь.
Впрочем, всё оказалось не так плохо и потом, к вечеру расписанного скучнейшей стабильностью дня, случилось то, что заставило Артура встрепенуться и сбросить с себя путы подступающей меланхолии.
За мыслями о том, что король и его жизнь с подвигами и битвами, похоронен под столетиями сна на Авалоне и жизнью под проклятьем Сторибрука, пришло то, что сам Артур обозначил бы пробуждением.
Благодаря Ротбарту Нойманну и его желанию счастья за счет несчастья других Пендрагон смог избавиться от уныния. Артуру определённо нравились эти собственные метаморфозы, от которых, ему казалось, он даже начал дышать иначе. Это было похоже на прежние его состояния абсолютного счастья, которые он испытывал в моменты битв, когда противники падали под ударом его меча, когда королевство его ширилось, поглощая соседние, когда в шумных пирах его имя восславлялось неизменным символом доблести и храбрости. И в какой-то момент ему даже начал нравиться Сторибрук. Пусть и накрытый непроницаемым магическим куполом, пусть и полный по-прежнему масок, но с этого вечера, с разговора с Ротбартом, для Артура начался новый этап в этой новой и ничем не примечательной за двадцать восемь лет жизни.
Дело было не только во внезапных приключениях, в которых он едва не расстался с жизнью благодаря колдуну, но и Элизабет.
Артур неосмотрительно под влиянием адреналина раскрыл тайну меча, чем девушка оказалась до крайности недовольна, вследствие чего подчеркнуто груба с ним в выражениях и после, обиженная, изъявила желание уйти. Пендрагон был удивлён, но не препятствовал, считая, что это её решение будет правильным и полезным для него самого. Разговор оказался непростым, но итог — вполне удовлетворительным, поскольку самостоятельный уход Элизабет избавил его от необходимости объясняться. Никаких повышенных тонов, скандалов. Непонимание его поступка (но, чёрт возьми, негодующее и непонимающее выражение лица Ротбарта того стоило!) и желание Артура оставить отношения, навязанные проклятьем, в прошлом.
Всё сложилось само собой. Почти ровно. Если не считать, всё же, имеющегося беспокойства из-за неизвестности планов Нойманна и того, что меч, необходимый ему для каких-то целей, теперь гулял сам по себе. Впрочем, если Элизабет могла постоять сама за себя и это Артур для себя отодвинул до второстепенного, то Ротбарт с его планами действительно волновали бывшего короля. Артур хоть и чувствовал себя легко (несмотря на общую физическую потрёпанность), испытывал и настороженность, которой спешил поделиться с сестрой.
Он не стал садиться за руль, зная, что несколько тяжелых ударов головой об одну из стен засидательного зала мэрии позднее дадут о себе знать неприятными последствиями, поэтому спешил к Моргане пешком. Позабыв ключи от её квартиры, намереваясь рассказать о произошедшем.
Однако, когда входная дверь отворилась и Артур оказался на пороге, он ощутил что-то схожее с раздражением, вызванным незнанием, как именно преподнести Моргане все новости, но сошедшее на нет при первом же взгляде на сестру.
«Как есть. Как всегда,» — мысленно отвечает он сам себе и проходит в квартиру.
  — Я опоздал, — звучит почти извинительно. Артур знал, что Моргана ждёт его, он чувствовал это. Всегда чувствовал — родная кровь, густеющая ожиданием и предвкушением встречи звала его, вела к ней.
  — Я бы пришёл раньше, но меня задержали, — Артур накрывает ладонью руку Морганы, мягким прикосновением отнимающую и боль, постепенно начинающую ныть в нём от физических повреждений, и беспокойство от незнания чужих планов, умиротворённо смыкает ненадолго веки, наслаждаясь теплом магии, текущей по телу, совсем как когда-то в прошлом смешивающейся с кровью, касающейся, казалось, и сердца.
  — Впрочем, — выдыхает он и уже улыбается, — Твоё ожидание того стоило, — Артур берёт сестру за руки и целует чуткие пальцы, исцеляющие магической силой, — У меня несколько новостей. Очень интересных новостей, возлюбленная моя Моргана, которые вытекают одна из другой, — он умолкает ненадолго, только сейчас оценивая внешний вид Морганы, отходит на шаг назад, снимает пальто, которое небрежно оставляет на спинке дивана, — Первая — от меня ушёл мой меч, — на этих словах он почти смеётся, качает головой — Артуру совсем не нравится формулировка, которая пришлась в пору под эти обстоятельства случайно, ведь в это время Экскалибур был не просто магическим куском металла, но привычка такая привычка, — Вторая — он... она ушла из-за того, что я болтун и имел наглость выдать колдуну, желающему заполучить тот-самый-меч, тайну, что меч уже не меч, — Пендрагон хмурится, не смотрит на сестру, обдумывая сказанное, а потом отходит в сторону холодильника, из которого достаёт бутылку воды.
  — У колдуна, Моргана, планы, которые способны подарить счастье. Самому Ротбарту, тем, кто окажется лоялен ему и поможет, тоже, — он оборачивается, открывает бутылку, отпивает несколько глотков, хмыкает, — Что-то в этом всём не так.

Отредактировано Arthur Miller (01-07-2018 18:50:34)

+1

4

Прикосновение успокоило её. Моргана знала, что понадобится время, прежде чем она сможет с прежней лёгкостью переживать риски, которым подвергается по жизни каждый мужчина. Она и раньше беспокоилась за брата и любимого, если он уходил на битву или когда от него долго не было вестей, но в то время её изнутри грела неестественная вера в непобедимость Артура. До самой его смерти Моргана не верила, что он может умереть в рассвете лет, сильный и полностью здоровый. Она осознала, насколько наивной дурой была, только когда он умер. Магия Авалона позволила им остановить предсмертный момент, растянув его гибель на вечность. Это шокировало Моргану в прошлом, и теперь ей было сложнее проявлять беспокойство в том количестве, которое было естественно для сестры и не оскорбляло взрослого мужчину.
Она улыбнулась, принимая его извинения и оставив их без комментариев. Артур опоздал, но они не договаривались на конкретное время и его, очевидно, задержали какие-то дела. Так или иначе, всё это было неважным. Главное, что он хотел её видеть. Главное, что он уже был в полном порядке.
Артуру не стоялось на месте. Он был явно перевозбужден и Моргана села боком на диван, чтобы одновременно следить за его перемещениями и не стоять на дороге. Губы ее тронула улыбка, таким живым и восторженным он выглядел. Так словно бы мальчишка, рассказывающий о получении чудесного подарка, а не мужчина, судя по всему, попавший в неприятности.
Моргана коротко рассмеялась, не видя причин сдерживаться.
— Ненадолго же её хватило, — злая сардоническая усмешка искривила губы ведьмы. Ей не нравилась Элизабет. Гордая, холодная и сдержанная, она словно была создана не из железа, а из камня. Твёрдая, зажатая в плотный ком собственных принципов, Элизабет вызывала некоторое уважение, но не любовь.
Моргана хотела, чтобы Артур сделал выбор и разрешил ситуацию, но он, по своему обыкновению, дотянул до момента, когда ситуация разрешалась сама собой и был абсолютно этим доволен. Ему не пришлось объясняться, ссылаясь на старые чувства к сестре. Элизабет была обижена другим поступком. И это не нравилось Моргане. Женская обида — чувство временное и чаще всего служит для привлечения внимания.
«Однако проблемы следует решать по мере их поступления», — решила Моргана.
Ты голоден? — спросила она с улыбкой, ничего не понимая из слов Артура. Он был слишком перевозбужден, чтобы рассказывать последовательно и спокойно.
В квартире Морганы стояла чистота. Она всегда была опрятна и не любила бардака, но в холодильнике находился только самый необходимый запас продуктов и несколько готовых обедов, которые не могла испортить даже женщина, никогда не стоявшая у плиты. Моргана, как хозяйка собственного замка, имела представление о приготовлении пищи, но ей никогда не приходилось им заниматься. Слуги и кухарки обеспечивали их всем необходимым, а Моргана лишь могла потребовать добавить больше перца или сократить количество мёда.
Сторибрук сделал её матерью-настоятельницей, и хотя в ложных воспоминаниях о детстве и юности присутствовала готовка, сама матушка никогда ей не занималась и набраться домашних навыков ей было неоткуда. Однако она держала хозяйство в замке, и легко смогла организовать его в своей квартире так, чтобы, при необходимости, накормить и себя, и своего мужчину. В ресторане Моргана заказывала обеды, которые требовалось только разогреть, чайник и кофеварка обеспечивали её нужным количеством горячих напитков, а всё остальное можно было купить в магазине.
— Зачем Ротбарту Экскалибур? — задала она следующий самый очевидный вопрос. Имя колдуна отозвалось внутренней теплой ассоциацией. Моргана дружила с ним в недавнем прошлом. И хотя их отношения едва ли можно было назвать близкими в эмоциональном плане, у них нашлось достаточно общего, чтобы ненадолго сойтись в подобии крепких отношений. Кроме того, им удалось расстаться на хорошей ноте. В отношениях между мужчиной и женщиной, даже при большом здравомыслии обоих сторон, последнее получалось не часто.
— Можешь рассказать всё с самого начала? — попросила Моргана. Она знала Ротбарта, как достаточно подлого мужчину, способного пойти на всё, ради достижения своей цели. Но с ней он был честен. Моргана полагала, что способна разрешить недоразумение, которое образовалось у колдуна и Артура. В том, что это было именно недоразумение, она была уверена. Ротбарт достаточно хорошо знал её и не пошёл бы против таким окольным путём

+1

5

Моргана смеялась, ей было весело, и сам Артур, видя её улыбку, тоже улыбается. Его эта ситуация также забавляет. Всё произошедшее сегодня, от начала разговора с Ротбартом, в котором не было никакой логики и последовательности от колдуна, и заканчивая разговором с Элизабет, в котором мужчина также не видел закономерности для себя. Хотя в большей степени, разумеется, в душе его сейчас, с момента, как он вышел из мэрии оставив там бессознательного колдуна, играет предвкушение. Каких-то больших событий, к которым он имеет отношение, возможно битвы, ведь как говорил Нойманн в позволительном тоне, Артур даже может позволить себе пойти и собрать армию против него.
Целую армию, как в старые добрые времена, призвав верных вассалов. Если бы они только были.
Артур криво ухмыляется, смотрит куда-то сквозь сестру, обдумывая произошедшее этим вечером, совершенно упуская свои личные проблемы с Элизабет и концентрируясь на колдуне.
В голове его роится множество мыслей, которые упрямо тянутся к одной точке. То, как себя перед ним ставил Нойманн, как прозвучало приглашение мага к разговору, в котором непременно виделся выбор, но изначально выбор не предоставлялся, как потом Ротбарт имел наглость ставить условия, а следом же, в ответ на насмешливое замечание Пендрагона, пытался повернуть в сторону сделки. По мнению Артура, колдун совершенно не умел выбирать слова и доносить свою мысль верно. Быть может, дело было в том, что у Ротбарта не было четкого плана действий, а быть может от того, что он сам был таковым — не такого далёкого ума человеком, которого природа наделила недюжинной магической силой, тщеславием и самоуверенностью, но не нужным количеством здравомыслия. Впрочем, во второе Артуру верить категорически не хотелось. Такой расклад лишал интересности Ротбарта, как достойного противника. Пусть сам бывший король не был гениально умен, за его спиной всегда стоял кто-то, кто давал хорошие советы, но он прожил неплохую богатую военным опытом жизнь, он умел выстраивать тактически выигрышные планы. И он, чёрт возьми, очень сейчас тосковал по прежним временам.
  — Я? — он, словно бы из липкого омута, выныривает из своих мыслей и переспрашивает всё и сразу. Нет, он совершенно точно слушал Моргану, он помнит, что она спрашивала о том, голоден ли он и просила рассказать подробнее о его маленьких приключениях с самого начала. Но Артур не знает, что важнее — то, что он не ужинал и действительно голоден, или возбуждение, вызванное притоком адреналина в кровь после стычки с колдуном, не дающее чувству голода вступить в полную силу.
Конечно, следует всё рассказать по порядку, последовательно и понятно, а не вываливать на Моргану этот сумбур.
Он думает недолго, пьет воду, а потом садится за стол, выбирая центральный из трёх стульев.
  — Пожалуй, да, — Артрур смотрит на часы, — Я бы не отказался от позднего ужина, если ты готова меня угостить.
Ему нравится, что Моргана заботится о нём, что интересуется о подобном, но сам бы он не стал приходить к ней и требовать накормить себя. Сам бы он предпочёл напротив отвести куда-то сестру поужинать.
  — Я не знаю, Моргана. Этот рыжий чёрт не стал посвящать меня в подробности своих явно не добрых планов. Он потребовал моей крови и меч, которые, по его словам помогут, злодеям получить заслуженное счастье. Сам Экскалибур счастья не приносит, должно быть, вкупе с кровью он всего лишь часть чего-то, какой-то, возможно, схемы. Но магия явно не по моей части. Я могу лишь предположить, что он задумал какое-то колдовство, а это часть ритуала, ингредиенты, — он улыбается, ненадолго опуская взгляд на собственную руку, пальцы которой выстукивают неровный нетерпеливый ритм по пластиковой бутылке, а потом снова смотрит на сестру.
В мыслях то и дело всплывают то те, то иные слова колдуна, не давая покоя.
«Герой с нелёгкой судьбой...» — звучит настойчивей всего, а следом идёт якобы предложение о помощи друг другу.
Артур никогда не согласится на подобное, понимая прекрасно, что был бы обманут. По обыкновению закона жанра.
Он никогда не соглашался, ни на сомнительные сделки, в которых разменной монетой выступала бы совесть, ни на условия, что ему когда-либо пытались навязывать, пресекая воинственным и непримиримым отказом, равно как и не думал, а что если бы. Никогда прежде, сейчас то и дело возвращаясь к фразе Ротбарта.
  — Он сначала выставил условия, угрожал, а затем предлагал подобие сделки — помочь ему, взамен на возможность также получить своё счастье, — задумчиво проговаривает Артур.
«А что если это имеет смысл? — задаёт он вопрос сам себе и сам же на него отвечает, — Да нет, бред какой-то.»
  — Но я отказал, Моргана. Колдун был очень недоволен, колдун попытался побить меня и у него почти получилось, — Пендрагон трёт затылок несколько раз ударенный о стену, касается шеи, на которой пару часов назад сжимались магические удушающие путы, — Элизабет выручила. Сам бы я, не знаю, выстоял бы.

+1

6

— Мне будет это только в радость, — любезным тоном ответила Моргана, спуская босые ноги на прохладный пол. Как и брат, она предпочитала ресторан, в котором слуги (официанты) накрывают на стол разнообразные блюда на выбор, где можно лишь попробовать кусочек того или ложку этого и где никто бы не заставит заниматься уборкой. Ей нравилось, когда запах еды не пропитывал спальню, и когда знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди всматриваются в неё, завидуя стати, фигуре и платью. После серых дней в монастыре, Моргана чувствовала потребность грешить, но ей не хотелось беспокоить Артура и, откровенно говоря, не хотелось куда-то одеваться и идти прямо сейчас. Прямо сейчас она предпочла накормить своего мужчину, слушая подробности его встречи с колдуном.
Моргана подошла к холодильнику, достала упакованную в пленку тарелку, сняла всё лишнее и отправила её подогреваться в микроволновую печь. После снятия проклятия, когда память вернулась, она знала о назначении всех приборов, но радовалась им, как какому-то чуду. В своё время ей бы пришлось нанять кухарку, которая следила бы за тем, чтобы ни она, ни король не испытывали голода.
Пока печь ровно гудела, Моргана достала из холодильника бутылку красного вина и бокалы. Она могла бы вскрыть её с помощью магии, но предпочла передать её и штопор брату. Маленькое утешение для побитого колдуном мужчины, но оно лучше никакого.
Значит, она не совсем забыла о своём долге, — задумчиво произнесла Моргана, когда печка пискнула, обозначая, что выполнила свою функцию, и дымящееся жаром блюдо было поставлено перед Артуром. Сама Моргана села напротив с бокалом вина. Она не чувствовала голода и ей было приятно смотреть, как Артур ест. — Мило с её стороны, — в ровном голосе ведьмы звучала едкость.
Артур знал Экскалибур только, как меч, и воспринимал его только, как боевого помощника, одолженного ему для великой цели. Моргана же, напротив, знала Элизабет. Она никогда не искала этого знакомства и не стремилась сблизиться с женщиной, оказавшейся начинкой волшебного меча, но на Авалоне за сотни прожитых совместно лет у них практически не было иного выбора.
При других обстоятельствах, Моргана даже сочувствовала бы ей. Она не была друидкой, но не считала ни правильным, ни справедливым использование души ради магии. Однако Моргана была сильна, а доброта, как она знала, является уделом сильных людей. Те, кто творил магию над Экскалибуром, имели не столь сильный дух и гораздо меньшую магию, но их было много, и они использовали душу, которая обязана служить. Это нечестно, несправедливо, но именно такими были законы военного времени, когда захваченный человек становился собственностью и службой зарабатывал свое право на жизнь.
Элизабет верно служила мечом, верно ждала пробуждения короля, но стоило ему поколебать её чувства, как женщина обо всём забыла. Моргана полагала данный поступок недостойным, и очень женским. Похоже, дурочка действительно любила Артура. Или принимала за любовь те чувства, которые навязало ей заклятие.
«Глупо», — думала Моргана, отпивая глоток вина. — «А теперь выясняется, что она нужна Ротбарту для какого-то чуда», — ведьма нахмурилась. Хотя брат её попытался изложить рассказ достаточно подробным образом, Моргана всё равно мало поняла из его объяснений, кроме того, что Ротбарт настроен серьёзно и помимо меча ему нужна кровь Артура.
«Пусть только посмеет», — подумала Моргана. И без того темные глаза её почернели, а температура в комнате упала на несколько градусов прежде, чем она взяла себя в руки.
Я знала Ротбарта, — призналась Моргана. — Пожалуй, мне следует возобновить это знакомство и убедить старого друга в том, что негоже угрожать моему любимому брату или пытаться ему навредить, — она улыбнулась, и улыбка её резала, как острое лезвие. Несколько секунд Моргана наслаждалась мыслью, как отомстит Ротбарту за обиду, причиненную брату, но потом отпустила её. Он не знал против кого шел, а Элизабет, наверняка, вернула его с небес на землю.
«Но теперь она ушла», — подумала Моргана.
Ты хочешь помешать ему? — спросила она вслух, поднимая взгляд на брата. Он определённо выглядел лучше, чем в день, когда Моргана только встретила его. В нём клокотала энергия, и она не собиралась закрывать её источник глупыми запретами. Однако не собиралась она и позволять брату слишком рисковать там, где в этом не было необходимости.
Я бы хотела, чтобы ты прогулялся завтра со мной в лес, — сказала ведьма, подвигая к брату опустевший бокал. В её голове начал созревать  любопытный план. — Скажи, ты предпочёл бы видеть мужчину или женщину в качестве функциональной замены Элизабет? — она намеренно использовала имя женщины, желая обратиться к её должности в Сторибруке, а не в Камелоте. Замену мечу Моргана не могла создать, не используя тех же материй, но человеческий щит, достаточно верный и преданный, чтобы рисковать собой ради безопасности Артура, вполне.

+1

7

Микроволновое современное чудо техники сигналит о том, что еда подогрета, пока Артур, отложив в сторону штопор, разливает вино по бокалам. Он тянет носом ароматы еды, когда блюдо оказывается перед ним. Прекрасный выбор для ужина — нежная телятина, пюре из пастернака и морковные чипсы. Сторибрук хоть и был гордом маленьким и выбор в плане кухни здесь был не великим — каких-то пара ресторанов и несколько небольших кафе, которым жители с неизменным упрямством предпочитали Бабушкино заведение, — но готовить здесь умели. Разумеется, было бы вкуснее, если бы ужин этот был только что приготовлен и не прошёл процесс подогревания, но Артур был голоден, чтоб придираться, да и, в принципе, с момента падения проклятья позабыл о привередливости, как о чём-то совершенно не свойственном ему.
Артур прекрасно слышал язвительное недовольство Морганы, направленное в адрес Элизабет, казалось бы, ровным тоном голоса, но он не акцентирует на этом своего внимания, отпивает вино из своего бокала, на мгновение блаженно прикрывая глаза — сестра умудрилась среди выбора предоставленного провинциальным городом, найти что-то действительно стоящее и сладостью вкуса возвращающее в минувшие времена. А потом, оставив бокал, он принимается резать мясо, но тут же хмурится, ощущая, как на доли секунды температура вокруг падает в минусовой градус. Он вскидывает обеспокоенно-озадаченный взгляд на Моргану, касается её руки.
  — Всё хорошо, — уверенно говорит Артур, внимательно глядя на сестру, — Нет нужды для волнений.
Конечно, это была ложь и сам он, всё же, испытывал некое подобие волнения, вызванного неизвестностью планов колдуна. Однако, в случае с Артуром, эту разумную долю беспокойства сейчас перекрывало иное чувство — предвкушение вмешательства в какие-то важные события. А ещё, он знал потенциал магических способностей сестры, которыми та хоть и умела управлять виртуозно в прежние времена, контролируя себя, но в гневе была поистине опасна и если пожелает, Моргана запросто могла обратить этот город и его жителей в пыль и пепел.
Артуру хотелось оградить сестру от лишних волнений и гнева, но он понимал, что этого избежать не удастся.
Она всегда была рядом, всегда переживала за него.
  — Помешать, — утвердительно проговаривает Артур так же не сводя взгляда с ведьмы. В его сознании ещё свежи впечатления от встречи с Ротбартом, он ещё слишком хорошо помнит видение, похожее на помешательство, в котором он пронзает клинком колдуна, лишая жизни. До того момента Артур почти буквально ощущал тяжесть в своём теле, что, казалось, расправить затёкшие плечи поможет только дыба.
  — Я бы с огромным удовольствием посадил его в яму со змеями, — он говорит это с улыбкой, но абсолютно серьёзно, — Но, увы, в нынешнее время мне никто не позволит подобного, — Артур ненадолго умолкает возвращается к мясу, отрезает кусок, отправляет его в рот и только тщательно прожевав продолжает говорить, — Мужчина, женщина — разницы нет. Главное надёжность и... — снова пауза, он заинтересованно смотрит на сестру, — Что ты задумала?
Он задаёт этот вопрос и правда испытывая любопытство, которое пересекается с мыслями о том, что Элизабет ещё может вернуться и которые Артур отбрасывает, как совсем не интересные в отличии от того, зачем им с сестрой гулять в лес и чёртова колдуна.
  — Да, я хочу помешать ему, Моргана. Мне кажется противоестественным такой способ получения счастья. Каждый хочет быть счастливым, но колдовство выход ли? К тому же, он настроен был весьма серьёзно и чтобы получить то, что ему нужно, Ротбарт был готов убить. Есть я, а что если есть другие и их он тоже, в случае сопротивления, пожелает убить? — Артур хмурится, сжимает губы в упрямую полоску, задумчиво смотрит на свою тарелку, — Это неправильно, Моргана. Есть ощущение, что грядёт что-то нехорошее и именно со стороны заместителя мэра, а я и Экскалибур были лишь первым этапом из нескольких, — он не глядя берёт бокал, пьет вино.
Артуру было сложно объяснить свои ощущения, в которых мешался сложный коктейль из напряжения и настороженности, торжества и радости, но интуитивно он очень чётко осознавал, что эта стычка с магом не последняя, что будет что-то ещё. Да что там, сам Нойманн своим настроем весьма ясно дал Артуру понять, что не остановится, отчего Пендрагон ощущал острую необходимость встать у него на пути в достижении цели. Недоброй, как полагал бывший король, цели, которая выльется последствиями для всех.
Счастье невозможно получить насильно, при этом не трогая никого.

+1

8

«Разумеется, есть», — подумала Моргана, но не произнесла этих слов вслух. Как всегда, она не собиралась спорить из-за мелочей, предпочитая ставить на большие победы. К тому же, сколько бы переживаний в ней не было сейчас, нападение (если действия Ротбарта можно охарактеризовать именно так) совершенно днём и волноваться теперь было бессмысленно и несвоевременно. Что касается будущих волнений, здесь Моргана собиралась подстраховать и себя, и Артура.
И кто же тебе помешает, если ты захочешь это сделать? — спросила ведьма с лукавым смехом. — Закон? Шериф? Не думаю. Другой вопрос, что будет сложно обнаружить столько змей. Им не сезон и, насколько мне известно, данная местность не порождает достаточное число ядовитый, — она шутила на свой недобрый лад. Откровенно говоря, идея мешать кому-либо не прельщала Моргану. Долгое время ведьма жила, наблюдая за миром, а не принимая в нём участие, и бездействие во многое стало её привычкой. Кроме того, годы жизни заставили её вспомнить уроки детства, когда магия служила поддержкой существующего мира, а не его перестройке.
Однако попытка нарушить планы Ротбарта, если смотреть с этого ракурса, подходило под предназначение, о котором так часто говорил Мерлин. Её Король никогда не был бездействующим и теперь снова спешил облачиться в героя. Следовательно, она, как хорошая сестра, должна помочь ему. Но как это сделать наилучшим образом?
— У магии свои законы, Артур, и едва ли Ротбарт способен добиться желаемого с помощью заклятия. Насколько мне стало известно, Реджина пыталась сделать именно это, но итог не особо её устроил. Может, им стоит переговорить на данную тему, — она невесело усмехнулась. Едва ли провал чужого начинания может отговорить Ротбарта. Мужчины его типа не останавливаются, пока не достигнут желаемого, и возможные трудности только ожесточают их. Ротбарт будет уверен, что Реджина сама не знала, чего хотела, что неправильно сформулировала желание, что пыталась добиться его неверным способом. Ротбарт будет уверен, что у него всё получится.
Мне не нравится идея дополнительного заклятья, масштабного и совершенного необдуманно. Меня пугают возможные последствия, — призналась Моргана с тяжелым вздохом. Её сил хватало, чтобы разрушать, но сама она была достаточно мудра, чтобы не делать этого. Она никогда не принимала участия в войнах, как ведьма, способная сжигать города. И теперь не планировала менять данного обстоятельства. — Неизвестно, какие последствия будут и в случае, если я попробую вмешаться в его заклятие, Артур, но я согласна, что твоя кровь и Экскалибур не могут быть единственными элементами. Значит, чтобы помешать ему, достаточно не дать собрать всё, что необходимо. Для этого, нужно только узнать, что необходимо, — она улыбнулась с ложной мягкостью.
Был ещё один способ, наподобие того, который озвучил Артур. Яма со змеями использовалась для убийства язычников и сама эта идея не нравилась Моргане по многим причинам, но убийство вполне могло остановить Ротбарта раз и навсегда. С учётом вероятных последствий, оно сходило за благо, и Моргана верила, что для этого хватила бы и её собственных сил. Тем не менее, ей не хотелось убивать Ротбарта. По крайней мере, Моргана полагала, что им лучше не начинать с такого. К тому же битва двух магов может нарушить купол даже скорее, чем заклятие одного Ротбарта. Едва ли им нужно, чтобы защитный купол рухнул, магия пропала, а вместе с ней и воспоминания о прошлом. Моргана даже вздрогнула, представив, как возвращается в монастырь, а брат её остаётся с Элизабет.
У него есть источник магии, — произнесла Моргана. — Нужно больше узнать о нём. Причём что-то такое, что расскажет мне не Ротбарт. К тому же стоит переговорить с теми, кто может больше знать о проклятье, которое перенесло нас в Сторибрук. Если ты действительно собираешься противостоять Ротбарту, в первую очередь нам нужна информация, во вторую — союзники, — она улыбнулась, чувствуя в этом разговоре отголоски военных советов далекого прошлого. Воспоминание это было приятным и грело её даже сильнее, чем сладкое вино, скользящее по горлу. Они снова были вместе и шли к одной цели. Это было прекрасно.
К тому же, нам стоит побеспокоиться о твоей безопасности. Я не всегда могу находиться рядом с тобой, а среди местных жителей слишком большое количество магов, чтобы я могла чувствовать себя спокойно, — произнесла Моргана, внимательно глядя на брата. — Я собираюсь изобразить из себя истинное божество и сотворить человека из глины. Верного, надёжного и сильного. Он будет обладать твоим боевым опытом и способностями, которые смогут оградить тебя от магии, — идея нравилась ей столь сильно ещё и потому, что являла из себя насмешкой над христианской верой, которую Моргана никогда не уважала.

+1

9

Ностальгия коварной волной захлестывает Артура с каждым произнесенным сестрой словом. Он словно бы снова присутствует на военном совещании, важностью касающемся расширения границ государства путем каких-то соглашений, или же — что определенно вернее, об обороне и возможном нападении. Он погружается в свои думы, при этом стараясь уделять своё внимание тому, что слышит. Аналогично Моргане усмехается, когда женщина шутит о варианте разговора Нойманна и мисс Миллз об опыте Злой королевы в вопросе проклятья. Но подобное не кажется мужчине абсурдным. Реджина, как он знал, счастья своего так и не получила, а с приездом в город Спасительницы, сломавшей колдовство, пожалуй, стала несчастнее. Подобное обстоятельство, вкупе с магическими навыками, целеустремлённостью и прошлым опытом, могли сделать из мадам Мэр хорошего союзника. Разумеется, для Ротбарта. А впрочем, уверенным в этой своей мысли Артур не был.
  — Не если, моя дорогая сестра, я собираюсь. А ты, как я понимаю, не против, — утвердительно отвечает Артур и хмурится — Моргану пугают последствия нового проклятья.
Сам он хоть и не боялся магии, поскольку она большую часть его жизни окружала короля, и ранее отличался дуростью безрассудства, но был внимателен и насторожен. Артур прекрасно знал, что магия, какой бы она ни была может быть опасна. А уж если она темная, то способна бить в обе стороны и ему было даже любопытно, осознает ли все риски сам Ротбарта, но тут же в памяти всплывают слова колдуна. Да, осознает, он сам же говорил о том, что может заплатить цену гораздо большую.
Однако, бОльшую относительно чего или кого?
Артур в который уж раз вспоминает то, что произошло несколькими часами ранее, стараясь изловить что-то, что, возможно, упустил в разговоре с Ротбартом, что могло бы быть полезно впоследствии, старается сопоставить всё с тем, что говорит ему сейчас Моргана и тем, что он сам знал. Об этом маге в частности. Но, относительно Нойманна у Артура было чудовищно мало информации, которая ограничивалась тем, что тот был заместителем мэра, хозяином театра, не менее скучным, чем сам Миллер, типом, и имел планы, которые могли последствиями затронуть их с Морганой. Даже при условии, если ему добровольно и без особых усилий достанется меч и кровь бывшего британского короля.
Мужчина качает головой, опускает взгляд в тарелку и пока сестра продолжает говорить, режет мясо, ест.
Моргана права. Им нужна информация. И это уже более или менее похоже на какой-то план.
«Но будешь ли ты со мной, как в прежние времена?» — звучит мысленный вопрос, который тем не менее отражается во взгляде, направленном на ведьму, а сознание режет непрошенное воспоминание о предательстве Морганы, которое обернулось для него смертью, но Пендрагон отгоняет его как что-то, чему нет места в его жизни. Он простил её, он всегда прощал Моргану так же, как и она прощала его. Он любил её слишком сильно.
Артур улыбается, уверенность в правильности выбранного пути, в противостоянии целям Ротбарта, равно как и в Моргане, как в сильнейшем союзнике и поддержке, крепнет. Её идея с глиняным человеком, в которого будут вложены боевые навыки самого Артура, сначала кажется ему забавной, но в свете событий сегодняшнего дня противиться ей он не намерен.
Он и раньше бессмертием не отличался и был обычным человеком, а сейчас, лишившись волшебного меча, и вовсе остался беззащитен перед магией.
  — Ты наколдуешь мне телохранителя? Тебе, Моргана, и изображать ничего не нужно, ранее люди всегда сравнивали твою силу с божественной, — Артур смеется, а сам думает о том, как ему не хватает его рыцарей, армий, верных подданных, встаёт с места, подкатывает манжеты рубашки, наливает вина еще в бокал себе и сестре, а пустую тарелку отправляет в посудомоечную машину.
  — Информацию о том, что именно нужно Ротбарту, кстати, можно почерпнуть из разных источников. На сколько я знаю, в Сторибруке есть люди, торгующие подобной ценностью. А из известных мне влиятельных личностей, та же Мисс Миллз, лучше неё о проклятье занёсшем нас сюда вряд ли кто-то осведомлён. Но, она, как мне кажется, не самый лучший информатор. Ещё есть хозяин антикварной лавки мистер Голд, — он замолкает, но пауза его не длится долго, — Об этом человеке в городе ходит много неоднозначных мнений, впрочем суть которых сводится к опасности, магии и советам не доверять. Я бы рискнул и пообщался с ним, осторожно прощупал на предмет лояльности твоему старому знакомому, — Артур снова мрачнеет — упущенные ранее из внимания слова о том, что Моргана знала Нойманна беспокоят его, но понять чем именно ему пока не удаётся.
Впрочем, не от вопроса:
  — Как хорошо ты знаешь Ротбарта?

Отредактировано Arthur Miller (27-07-2018 12:08:01)

+1

10

Взгляд брата уколол иголкой, как делала её сестра, когда они сидели за вышивкой под надзором пожилой воспитательницы. Та часами рассказывала им про вышивку с тем же упорством, как про историю, про песни, про Бога, про хозяйство и, разумеется, про долг женщины, которой посчастливилось родиться в семьё короля. Сестра Морганы была славной девушкой, симпатичной, добродушной, с большими и кроткими глазами. Она колола её как бы в шутку и всегда игриво улыбалась в ответ на бешеный взгляд, но Моргана знала, что делает больно она намеренно, и делает так только, когда уверена, что ей ничего за это не будет.
В юности Моргана принесла Артуру расшитый красной и золотой нитью платок, но он лёг в постель с её сестрой, когда она занималась вместе с Мерлином. До сих пор Моргана не была уверена, за что именно мстила ей Моргауза.
— Люди вечно кого попало называют богами, а потом распинают и сжигают их. Бог плохое прозвище, братец, но я в него только поиграю.
Слова брата не звучали лестью, и Моргана не обладала ложной скромностью, но она лучше всех знала, как скоро слова восхваления обращаются проклятиями. Люди подлые и злые создания, которые не заслуживают ни помощи, ни прощения, но задача сильных в том, чтобы помогать и прощать.
«Я это делают ни для них», — думала Моргана, как думала тысячи раз до этого. — «Я это делаю для тебя».
«Для тебя» — тоже ложь. Моргана никогда не была наивна или невинна в плане душевной чистоты. Её часто грызла ревность и злоба, она была раздираема и другими недобрыми эмоциями, но всегда старалась поступать правильно и в интересах брата. По крайней мере, ей самой казалось именно так.
Она смотрела на Артура непроницаемым чёрным взглядом, её губы изогнулись в ленивой и плутоватой улыбке, а бледные щеки окрасились тенью румянца от красного вина. От вина. Ни от подозрительного взгляда брата, который был хуже самого подлого удара, ни от его вопроса. Она всегда говорила ему правду, но Артур не часто задавал вопросы. Он был королём и знал, что правда может ранить.
Брат всегда прощал её, но никто не мог причинить ей такую же боль, как он. Впрочем, это было взаимным.
О, Артур, — рассмеялась Моргана, и красное вино плеснулось на дне её бокала. — Не знаю, то ли мне смущаться, то ли кокетничать. Я несколько раз приходила к  Ротбарту и мы были любовниками. Он хорош собой, колдун и к тому же любит другую. Откровенно говоря, он самый оптимальный мужчина в моей жизни — у нас много общих тем, но при этом нет никаких обязательств, — она осушила свой бокал и улыбнулась.
И Голда я тоже знаю. Предвосхищая твой вопрос, не так как Ротбарта. Во-первых, он является владельцем этой чудесной квартиры. Во-вторых, я виделась с ним в прошлом. Маги время от времени обмениваются опытом. Когда-то мы неплохо поговорили.
«Ударь меня или поцелуй, но не смотри так», — внутри Морганы всегда было пламя. Не яркое и согревающее, но ледяное и жгущее сильнее любого огня. Артур винил её, она чувствовала свою вину, но не могла в ней признаться. Она любила его больше жизни, ждала полторы тысячи лет, он простил её, он был рядом, и всё же один колкий взгляд травит её и вот она снова готова к бою.
Моргана легко поднялась со своего места, обошла стол по кругу и обвила шею брата тонкими сильными руками.
— Спасибо, — тихо проговорила она, зарываясь пальцами в его волосы. Моргана думала, что с телохранителем могут возникнуть трудности. Артур был сильным и мудрым королём, но всё же мужчиной, а мужчины иногда ставят свою гордость выше жизни. Она была готова за него бороться, и благодарна за то, что не пришлось. — Ты мой король, Артур, мой брат, мой возлюбленный, — она погладила его по щеке. — Я никого и никогда не любила больше тебя. Куда бы ты не пошёл, я пойду за тобой. Что бы ты не делал, я тебя поддержу. Я всегда буду на твоей стороне.

0

11

Оптимальный мужчина, говорит она.
Какая изящная формулировка, совсем близкая по смыслу к идеалу, которая вопреки желанию трогает Артура ядовитым шипом ревности. Он внешне старается оставаться невозмутимым, но унять разом вспыхнувший гнев не удается. Пендрагон напрягается, играют желваки, он ненадолго отводит взгляд от сестры, смотрит куда-то в стену позади женщины, вздыхает.
Артур знает Моргану, он понимает, что сестра не святая далеко и более того, что верность ему хранить не обязана. Никогда не была обязана, равно как и из раза в раз выбирать именно его - дурака, привносившего в ее жизнь неприятности и несчастья, но неизменно выбирающая, оставаясь рядом несмотря ни на что. И Артур верит ей, не замечая других мужчин, которые поверженными штабелями стелятся у ног Морганы, потому что осознает ее выбор в свою сторону, испытывая что-то сравнимое с гордыней в иные моменты не свойственной ему. Он понимает, что особой ценностью вряд ли кто-то сравнится с ним для Морганы.
Но, черт возьми, именно слова об отношениях с Ротбартом задевают его.
Да, он полторы тысячи лет хладным трупом лежал где-то на мифическом острове, пока колдовство золотой яблони хранило его от окончательной смерти, а Моргана была вынуждена находиться одна. Там же, рядом с ним. Незавидное положение. Но ему неприятно.
Артур хмурится, опирается на столешницу позади себя. Он никогда не задумывался над тем, насколько ей было нелегко и что она делала все эти долгие века одиночества, привязанная к нему своей любовью. Конечно, полторы тысячи лет для Морганы не прошли бесследно. Разумеется, однажды ей наскучило пребывание на Авалоне в его безмолвной компании и она завела новые знакомства. Возможно, эти ее знакомства были не только приятельскими. Она имела на это право. В особенности если учесть, что ранее сам Артур никогда, скованный браком и общественным мнением, не выбирал ее. Естественно, что деятельная Моргана пыталась жить полной жизнью. Возможно, она пыталась найти ему замену, любить кого-то другого.
Артур не злится на Моргану, Артур злится на выбор сестры, в котором, впрочем, она не виновата. Никто не виноват - это обстоятельства сложились таким образом, что именно Ротбарта Артур называет своим врагом и решил противостоять колдуну в его планах. Однако поделать с собой британец ничего не может.
Он смотрит на сестру не мигая и во взгляде его плещется гнев, по-прежнему в иных жестах отражаясь лишь мимолётно, а в мыслях звучат слова Морганы, пока она подбирается к нему ближе.
Оптимальный мужчина. Ротбарт.
«Пожалуй, я убью его.»
Напряжённая улыбка трогает губы.
Это против правил. То, что она делает. Как вновь касается его - тонкими пальцами зарывается в волосы, на что Артур качает головой.
- Моргана, - он не пытается перебить ее речь, умолкает, слушает, собирается с мыслями - слишком много всего для сегодняшнего дня и для него самого, чтоб акцентировать своё внимание на ярости на то, что является не более чем вывертом судьбы, которая в отношении него всегда проявляла изощренное чувство юмора.
- О, нет, нет. Благодарить нужно скорее мне тебя.
«За правду в том числе,» - добавляет он уже мысленно.
Если вспомнить прошлое, то эмоции никогда не были для него проблемой. Ему было сложно озвучивать то, что он чувствовал, подбирать нужные слова. Артур не был излишне импульсивен, но никогда не скрывал того, что испытывает в тот или иной момент. Он злился, пребывал в озадаченности, радовался, печалился, и не прятал ни единой своей эмоции за маской невозмутимости. Но. Двадцать восемь лет под проклятьем Сторибрука изменили его. Тот, кем его сделали, тому, кем он стал внешние проявления давались сложнее.
Однако один единственный день поменял все.
Снова поставил все на свои места, заставив почувствовать себя прежним, снова начав испытывать эмоции в этот момент яростным ураганом наполняющие его и не скрывать этого.
- После сегодняшнего инцидента и ухода в закат моего оружия, - Артур ненадолго замолкает, подбирая подходящую формулировку - помощь, защита, страховка? Пожалуй, последнее хорошо описывает необходимость рядом охраны.
- Страховка мне не помешает, - он улыбается, уже более расслабленно и тепло, смазанным ласковым поцелуем касаясь виска сестры, - Но, это не главное. Я люблю тебя. Спасибо за то, что ты рядом. И я хочу, чтоб ты знала, Ротбарта я убью, - Артур говорит это серьезно, с привычкой правителя, выносящего приговор, и воина заносящего меч для последнего смертельного удара, - Причиной тому, это ты тоже должна знать, ваше общее прошлое и настоящее, что для меня причудливо сплелись и задели. Я убью его, - повторяет он, смакуя слова и чувствуя, что сочетание этих звуков нравится ему все больше, - Но, мы отвлеклись. Что там с Голдом? Квартира чудесна и он маг. Как думаешь, на какой стороне он может быть в вопросе счастья для злодеев?

Отредактировано Arthur Miller (01-08-2018 14:16:08)

+1

12

Моргана немного опешила, когда Артур заговорил об убийстве Ротбарта. Подобной реакции она не ожидала от него, несмотря на разговоры о змеиной яме. Злость Артура казалась ей пустой мужской неудовлетворённостью, больше связанной ни с самим колдуном, а с собственным бессилием против него. С этим, и с Элизабет, отношение к которой сильно усложнилось после того, как он вспомнил, кто она на самом деле. Невозможность опираться на неё сильно угнетала брата, всегда рассчитывающего на верный меч.
Моргана чуть отстранилась, чтобы лучше рассмотреть лицо Артура, его сведённые брови, упрямо поджатые губы и холодный взгляд, который породил внутри неё трепет. Каким красивым он казался ей в этот момент. Красивым, сильным, живым. Она не любила его никогда так сильно, как в эту минуту.
Иными словами, мне не стоит говорить, что мужчина мой любовник, если только я не хочу ему смерти? — Моргана рассмеялась, хотя ей стоило разозлиться на собственнические порывы брата, которые могут не довести его до добра.
Её печалит мысль о возможной кончине колдуна, но Артур всего лишь мужчина, сильный, мужественный, воинственный даже, но простой. Он не может вызывать бури или убивать словом. Он лишён сейчас даже меча, а Ротбарт вряд ли станет смиренно ждать, пока Артур проткнёт его ножом для сыра.
И всё же его слова показались ей приятными и возбуждающими. Она пыталась припомнить, выражал ли брат ранее желание убить кого-то из тех, с кем она делила постель. Артур неизменно становился угрюм, он ревновал и даже высказывал неодобрение, но никогда не обещал кого-то из них убить. Является это желание прямым следствием задетой гордости, или всё дело в том, что изменилось отношение брата к ней самой?
Он действительно изменился с тех пор, как заговорил о любви. Они всегда были близки, но теперь стена, которую ощущала Моргана, словно бы начала растворяться. Ревность брата ей виделась хорошим признаком.
Он умён и хорошо понимает законы магии, — Моргана пожала плечами, вспоминая Голда с вежливыми улыбками и Тёмного с золотой кожей. — С ним нужно быть очень осторожным. Он будет делать то, что выгодно именно ему, Артур, как любой другой колдун, но, в отличие от Ротбарта, не поторопится сообщить, что же ему выгодно, и никогда не останется в проигрыше. Он может показаться тебе небольшим человеком, но гордость его велика, и отличается он большой злопамятностью. Не нужно ссориться с ним без необходимости.
Впрочем, последний совет она могла дать по отношению ко многим колдунам, проживающим сейчас в Сторибруке.

+1

13

Когда-то давно, когда Артур ещё был мальчишкой и только свыкался с мыслью того, что он король над гордыми бриттами, Мерлин пророчил, что погибнет он от руки своего сына, во что Пендрагон верил. А потом, видя как быстро крепчает связь Артура с сестрой, волшебник передумал, поведав про то, что погибель ему принесет Моргана. Так оно и случилось спустя годы. И одно пророчество Мерлина не противоречило другому. Артура убила любовь Морганы, заточившая клинок Мордреда и направившая против. Однако же, именно и любовь Морганы потом воскресила его. Вопреки первоначальному желанию дурака Пендрагона, который сейчас, слушая шутливый вопрос сестры и глядя на нее, вспоминал свои юношеские годы. Уж больно это чувство ревности, уколовшее его сейчас, напоминало тот сон, о котором британец не просто умолчал когда-то, а даже соврал, рассказав о том, что привиделось ему разорение страны, а не связь Морганы с сиром Пелинором.
В том поединке, первом из трёх с островным королём, Артур потерял меч, сделавший его правителем и едва ли не потерял жизнь, уяснив для себя, что привязанность к сестре и правда может его погубить. Тогда же он решил отослать от себя Моргану, выдав замуж, для общественности делая ставку не на собственную жизнь и спокойствие, а якобы на укрепление политических связей.
Дурак.
Союз с Уриеном действительно оказался полезным, но не потому, что так сложились звёзды или он оказался столь прозорлив в видении будущего для своих и чужих земель, а потому, что это была Моргана.
Его сестра всегда была лучшим из союзников, сильной, мудрой и знающей, что говорить, как склонить чашу весов в нужную сторону, что посоветовать, чтоб Артур казался умнее, чем есть на самом деле. Именно она, после возвращения, была центром Камелота, поскольку ведала о всех тайных и явных событиях Камелота, виртуозно манипулируя двором.
И Моргана же была лучшим из врагов Артура, прекрасной в своей безжалостности и находчивости. Но не от ненависти, вспыхнувшей внезапно, а из любви.
Права молва о том, что нет женщины страшнее, чем так, которую отвергли.
Артур улыбается, оставляя вопрос Морганы без ответа, смыкает ненадолго веки, а потом смотрит на сестру пытливо, касается её лица, мягкой линии скул, упрямого подбородка, в то время как на задворках сознания гремит его последняя битва, отголоском чего-то, что только предшествует. Этот разговор о преимуществах возможных союзников или врагов и правда слишком похож на совещания, которые происходили в прошлом. Давным-давно Моргана вот так же рассказывала ему о том, кого стоит остерегаться, а кого нет.
Значит, то, что о нём говорят в городе, хоть сколько-то, но правда, раз уж моя драгоценная сестра считает, что с хозяином антикварной лавки ссориться не стоит. Однако, это в мои цели не входит, — Артур умолкает, хмурится снова — в случае с Ротбартом он также не преследовал цели поссориться. А теперь приходится, поскольку причины для этого копятся, заставляя бывшего британского короля испытывать всё больше гнева по отношению к колдуну.
Я бы предпочёл поговорить с мистером Голдом и узнать о его настрое. Поинтересовался бы про его мысли о возможно новом проклятье. Осторожно, как только умею, с оглядкой на опасность и не заключая необдуманных соглашений, что могут быть выгодны кому-то, но не нам. Даже несмотря на то, что ты наколдуешь мне охранную единицу.
Он хмыкает, на мгновение погружается в свои думы, но так же скоро выныривает, хватаясь за мысль, которая может быть полезной.
А за информацией я бы, пожалуй, сходил в одну газетёнку, о редакторе которой тоже в Сторибруке много разного рассказывают. Нам ведь нужно больше информации.

+1

14

Моргана пожала плечами. Мистер Голд, о котором в Сторибруке не шептались только ленивые, был скупым и агрессивным арендодателем. Вести с ним дела сложно, но возможно. Он не шёл на уступки и всегда очень строго относился к выполнению условий договора. Многих это обижало и ставило в тупик, но Моргана никогда не считала мир справедливым. У мистера Голда на руках оказалось слишком большое количество хороших карт, в то время как у остальных жителей — слишком малое. Тем не менее, это не означало, что он не должен ими играть.
В её прошлом качество человека зачастую определялись отношением к слугам и лошадям. Рассматривая с этой точки зрения, вполне можно выразить мнение, что Голд хладнокровен, жесток и циничен, но именно такого лучше держать в союзниках, а не во врагах.
Если ты хочешь, мы с ним поговорим, — Моргана подчеркнула это «мы». Она не собиралась ходить с Артуром за ручку, отгоняя от него малейшую тень беды, но, в случае с Румпельштильцхеном, полагала, что лучше всё же быть рядом. Не хватало ещё, чтобы брата втянули в сделку, выполнить которую будет сложно или выполнение которой повлечёт за собой проблемы. С колдунами всегда непросто, а её милый брат чересчур честен и справедлив. Иногда это мешало ему и верно оценивать ситуацию, и прощать чужую неидеальность.
Я так понимаю, ты сейчас говоришь не о редакции «Зеркало», — Моргана лукаво улыбнулась и отпустила брата, чувствуя его отстранение. С мужчинами всегда так. Их любовь к женщине может быть сильной, но любимое дело всегда будет на первом месте и занимать все мысли, отвлекая даже от похоти. Пожалуй, к доблести Артура, к его желанию перестроить и исправить весь мир, Моргана испытывала больше ревности, чем к его женщинам. О женщинах она знала, что является самой любимой, но в сравнении с доблестью не была столь же уверенной. 
Поговори. И если уж ты решился говорить с ним, сделай это до разговора с Голдом. Так, по крайней мере, не придёшь к нему с пустыми руками. А я, в свою очередь, попробую разговорить Ротбарта. Может даже, получится убедить его в том, что без меня ему никак не обойтись. Мужчины порой верят подобным утверждениям, — произнесла ведьма, вернувшись к своему бокалу. Ничего дурного от разговора с Чеширском Котом произойти, по её разумению, не должно. Ему тоже придётся заплатить, но тот, по крайней мере, не брал цену жизнями.
Но не завтра. Завтра мы с утра отправляемся в лес. Для начала, — она легко нахмурилась. Задумка наделяла брата стражем, но что такое щит без меча для воина, который привык нападать, а не обороняться? Замену Экскалибуру найти придётся и найти её следует в ближайшее время. — Уже поздно, — Моргана отнесла бокал к раковине и легко его сполоснула. Жизнь в Сторибруке научила её скромности, но иногда ей не хватало и роскоши, и слуг. — Завтра предстоит рано встать, поэтому нам будет лучше отойти ко сну.

+1

15

Вместо эпиграфа:
И вроде всё достаточно пи*дато.
И всё равно какая-то ху*ня.

Артур кивает, умалчивая о том, что он понял, знает ли сестра про то, к кому именно наведаться за информацией он хотел бы. Моргана, как и всегда ранее, знает больше, чем он, оправдывая звание ведьмы, в которое со временем народ стал вкладывать новый смысл, позабыв о первоначальном. Даже когда она была совсем юной, Варт смотрел на сестру и видел в ней больше мудрости и знаний, чем во всякой иной девушке даже старше, и, конечно, больше, чем потом говорил о Моргане Мерлин, в котором было заметно опасение. Опасение, что иногда всё же возникало и в Артуре и оказывалось сильнее его чувств.
Опасение, что сейчас, пока ведьма споласкивает свой бокал, ледяным ветром сквозит рядом вопреки желанию Пендрагона.
Артур молчит, в задумчивости глядя на женщину. Ему не нравится идея Морганы возобновить знакомство с Ротбартом, это снова колет его самолюбие, но уже не заставляет истекать позорной слабой ревностью, как минутами ранее. Настороженность шагает из прошлого, обступает его кольцом памяти об единственном предательстве, которое, как бы Артур не силился, как бы не отгораживался от него стеной, желая глядеть только в будущее, отпустить не выходит. Он не видит в Моргане врага как и прежде, он по-прежнему любит её, сильнее других женщин, когда-либо встреченных и которыми бы он увлекался, не видя подле себя иной, он принимает её советы, как единственной, кто в этом мире знает его больше и лучше иных. Он нуждается в её поддержке в предстоящем нелёгком предприятии, которое задумал из упрямства и проснувшегося вдруг героизма. На задворках сознания, под шум воды из крана, звучит его последняя битва, Артур в какой-то момент почти явственно чувствует боль от удара копья под рёбрами а на губах соленый привкус крови смешанный с землёй и запах костров. Пендрагон выдыхает, напряжённо, смотрит на сестру, упуская из внимания её последние фразы, чувствуя себя в этот момент слабым, жалким, совсем уж ничтожным от этого опасливого недоверия, подло поднимающего голову, глядящего на него глазами сначала Мордреда, а потом Ротбарта, к которому намеревается идти Моргана. И который абсолютно ни при чём, но именно его наличие топит сейчас Артура в темном и липком омуте сомнений, от которых он бы с огромным удовольствием принял бы сейчас из рук сестры какое-нибудь колдовское зелье.
Но, это слишком просто и так не должно быть.
Артур моргает, упрямо сжимает губы в тонкую полоску, смотрит себе под ноги, пока пальцы выстукивают неровный ритм по столешнице, о которую он опирается. Непозволительная слабость резко сменяется твердым намерением выяснить то, что то и дело чернотой ест его сердце, не давая наслаждаться жизнью и возможностью не быть тем скованным правилами идиотом королём. В голове его с момента, как, подменённая проклятьем, память вернулась, слишком много домыслов, оправданий действий Морганы, о которых он не пытался спросить, вместо этого хороня вместе с Камелотом, прежней Британией и короной. Привычка закрывать на проблему глаза, вместо поиска решения никуда не делась.
Почему, — это слово не звучит вопросом, а сам Артур морщится как от зубной боли, слыша свой голос, но внимательнее вслушиваясь в паузу, в которой он не может определиться с продолжением своей речи.
Этот день и правда перевернул всё с ног на голову и никак не желает заканчиваться.
Чёрт возьми, — он почти выплёвывает это, озвучить свои мысли оказывается сложнее, чем он рассчитывал, но британец продолжает, — Полторы тысячи лет не стёрли из памяти вопрос, который мучил меня перед последним путешествием на Авалон в компании твоей и других печальных дев. Моргана, почему ты тогда предала меня? — он не смотрит на сестру, боясь попасться в силки её магии, перед которой никогда бы не в силах устоять, — Я не пытался никогда говорить с тобой, ни тогда, когда принимал твою любовь и заботу как должное, ни сейчас, стараясь забыть. Но это трудно. Я хочу знать. Всё, что вело тебя тогда и заставило перешагнуть через годы близости и доверия.

+2

16

От вопроса, который и не был вопросом, в теле Морганы возникла холодная пустота. Она словно увидела пропасть, разделяющую их, и заглянула в неё. Страшное чувство лёгкости нахлынуло на неё разрывающей душу тоской, словно почва из-под ног ушла, и она падала, падала, падала. Это было жутко, и в то же время приносило облегчение.
Бремя этого вопроса висело на них, и Моргана чувствовала его, словно дохлую кошку в постели. Ещё немного, и ей пришлось бы привести всё к скандалу, где Артур в гневе высказал бы всё то, что боялся сказать в спокойном состоянии. Боялся поссориться, разозлиться, не справиться с чувствами? Так или иначе, он боялся, и этот страх был второй дохлой кошкой, от которой стоило избавиться.
Она аккуратно вытерла длинные пальцы, которые казались бледными даже на фоне полотенца. Ей хотелось обнять его, прижать к себе, поцеловать, зашептать слова извинений и утешений, убедить его, что всё будет хорошо, но Артур был мужчиной, а не маленьким мальчиком.
Моргана вернулась к столу, пододвинула к себе сахарницу и высыпала её содержимое на гладкую сухую поверхность. Несколькими лёгкими штрихами она наметила зал и большой круглый стол, где было место для рыцарей, но не для женщины. Говорить оказалось сложнее, чем она думала. Говорить, облечать мысли и чувства в слова, давать им определение, означало замыкать их в рамки, определять судьбу, не иметь возможность от них отказаться.
Одно неправильное слово, и что? Эта дохлая кошка всегда будет в их постели?
Я полюбила тебя в тот день, когда ты вытащил меч из камня. Я знала, кто ты, но ещё не понимала этого, как не понимала все последствия нахлынувших, как буря, чувств. В детстве и юности, наполовину дикая,  я жила инстинктами, и верила им больше, чем человеческой морали и любым даже самым правильным словам, — лёгким движение тонких пальцев, она внесла в картину несколько небольших изменений, и это уже был не тронный зал, а лесная поляна с каменным кругом и друидом внутри.
Ты говоришь о предательстве… — она запнулась на этом слове, рука дрогнула, стирая картину. Когда-то давно Моргана решила, что этим всё и может кончиться, но, взвесив все «за» и «против», рискнула. Была ли она глупа? Поступила ли неправильно? Ослепила ли её любовь, ревность, злоба, копящаяся долгими годами унижения? Возможно. Но сама Моргана полагала, что дело в другом. В молчании, которое копилось между ними с каждым годом. В молчании и в нашёптывание того старика, которого ей должно считать своим учителем. Знал бы Артур, сколько ненависти вызывал в ней главный придворный чародей.
Она смела сахар в кучу, распределила её равномерно и нарисовала Камелот — несколько башен над крепостной стеной.
Я не могла быть с тобой, как жена, потому что родилась твоей сестрой. Не могла, как ведьма губить твоих врагов, потому что это кинуло бы тень на твоё правление. В конечном итоге, мне приходилось только смотреть на твою жизнь со стороны и исполнять твои желания, — Моргана вновь смела картинку и изобразила корону и меч. Ей не хотелось смотреть в лицо своего короля, но не от стыда или нечистой совести. Совершенного не воротишь, а сожаления травят душу. Она не смотрела на него, чтобы не упустить мысль, и чтобы не давить. Моргана знала, как действует на мужчин, даже когда этого не хочет.
В последние годы своего правления ты, Артур, регулярно говорил о том, как устал и от короны, и от бремени предназначения. Я не хочу сказать, что действовала только для тебя. Конечно, у меня были и свои эгоистичные мотивы. Я уже не была девочкой, но всё ещё не считалась старой… — она ухмыльнулась, не договаривая самые горькие для себя слова. В последние годы жизни в Камелоте, она всё ещё была способной к деторождению и всё ещё имела глупые мечты о семейной жизни.
Мне нелегко говорить об этом, Артур. Когда ты говорить о полутора тысячах лет — это годы снов и грёз, если тебе, конечно, что-то снилось. Для меня это было бесконечными годами сожалений и размышлений. Я думала о том, что проклята, что прокляты все мы — дети Утера, несчастные в любви и неспособные сделать правильный выбор, — она вздохнула, оставила сахар в покое и подняла взгляд тёмных глаз на брата.
Её глупая родная сестра родила сына от Артура, а Моргана — умная, решительная, смелая, — так на это и не отважилась. Гордая, тщеславная, сильная и глубоко уязвлённая Артуром, Мерлином, всей этой нелепой ситуацией с родством, она не хотела, чтобы на её ребёнка смотрели косо, чтобы про него шептались, чтобы он жил под именем королевского бастарта. Она не хотела, чтобы её ребёнок жил, как Мордред, и сочувствовала племяннику ещё и поэтому. Она считала справедливым дать ему шанс.
Ты знаешь, Артур, нас всегда губит то, что мы любим. Всегда все беды строятся из-за любви и желаний, но за желания приходится платить, и цена бывает непомерно высокой. Я не предавала тебя, Артур, но совершила ошибку. Я поддержала Мордреда — твоего сына,— потому что он мог быть королём. Может, не таким хорошим, как ты, но неплохим. Твоя тень лежала на нём, и это заставляло бы его поступать правильно даже вопреки своим желаниям. Мордред стал бы королём, а ты — свободным от обязательств, от своей королевы, от своих друзей. Мы, как я думала, как я мечтала, как я хотела, могли бы начать всё с начала в месте, где нас никто не знает, и никто не знает о нашем родстве...

Отредактировано Morgana (27-09-2018 05:37:26)

+2

17

Выбирая неправильные слова и определения, Артур не испытывает сожаления или же какого-то дискомфорта — он говорит так, как думает, так, как чувствует в тот или иной момент. И называя то, что для Морганы ошибка, предательством — тоже. Но лишь от того, что, под влиянием эмоций отнюдь не позитивных, иного слова сейчас подобрать не может. Он злился, чувствует острое негодование, но вместе с тем и облегчение, поскольку этот разговор назревал давно — он жалящей недоверчивостью назойливо жужжал неподалёку в то время как Артур непрестанно отмахивался от него, отгоняя от себя и продолжая жить как ни в чём ни бывало. Как обычно, даже не задумываясь о том, каково от этого его сестре, которая совсем не дура, чтоб не видеть растущей между ними стены. Моргана слишком хорошо знает его и, как и в прежние времена, даёт ему возможность действовать самому, молчаливой тенью стоя где-то там за правым плечом, ожидая слова своего короля.
Артур смыкает веки, качает головой. Какой изумительный контраст. На который, впрочем, Пендрагон впервые обращает внимание.
Для Артура Моргана всегда была центром Камелота — эта мысль в который раз возвращается к нему, не даёт покоя — ярче, краше, сильнее, умнее, величественнее, опаснее прочих, кого потом, спустя века, стали считать основными действующими лицами этой истории. Но сейчас, глядя на сестру и слушая её рассказ об обратной стороне их жизни, о том, каким был мир для Морганы, складывая еще один кусочек пазла к остальным, Артур видел её другой. Сейчас перед ним словно была другая женщина, более слабая, уязвимая, обыкновенная. Ей были ведомы такие простые чувства как ревность, зависть, ярость — всё то, что ранее Артур не замечал, как полагал сам, из-за того, что превозносил Моргану над остальными, а на деле из банального эгоизма и привычки не видеть ничего, кроме своих собственных проблем. Такая Моргана, пожалуй, ему тоже нравилась, такую её хотелось защищать, оберегать, ведь таковой она нуждалась в Артуре не меньше, чем он сам в ней.
Артур морщится, слова, до этого уже произносимые, застревают комом в горле и мысли мечутся к тому разговору, который состоялся когда проклятье Сторибрука пало. Тогда Моргана говорила, что не могла предложить своему королю бегство от бремени власти и короны. Она не предлагала, она не говорила, вместо этого она сама строила планы на возможную другую жизнь, она сплетала паутину интриг с узурпатором, словно шептала колдовские слова заклинаний, в надежде, что всё решится так, как она задумала и придёт долгожданная свобода от каких-то обязательств и оков. Эта мысль жжет его сознание непониманием и гневом, что усиливается при упоминании Мордреда. Но Артур берёт себя в руки и не говорит о том, что садить на трон озлобленного мальчишку, чьи амбиции выросли из ненависти, совсем не хорошая идея. Он шагает к сестре и тот шаг также даётся непросто.
Мы возвращаемся к тому, с чего начали в этом мире. С моего неведения и твоего молчания, — британец произносит это тихо, наконец обращает взгляд светлых глаз на сестру, сталкивается с её взглядом — тёмные, колдовские глаза снились ему полторы тысячи лет на яблочном острове, куда почти мёртвого увезла его ладья под печальные напевы.
Ты просчиталась, Моргана, — эти слова не звучат упрёком, скорее отдаются сожалением о том, что он был и слеп, и глух, не видел каких-то знаков с её стороны, — Твои мечты имели бы больше шансов сбыться, если бы ты попыталась сказать, а не действовать самостоятельно, вступая в сговор с узурпатором. Как я должен был понять, что для меня есть другой путь, если я не знал, что тебя что-то не устраивает, — он запинается на этом слове, глотает своё возмущение, тяжело вздыхает — конечно, не устраивает, об этом он точно знал, но смиренное с судьбой молчание Морганы, было поводом не думать о том, что их жизнь может сложиться как-то иначе.
Я всегда был слишком деревянным к намёкам и выбирал путь, в котором наступал на горло своим желаниям в угоду государству и возложенным на меня пророчествами Мерлина обязанностей, — он делает ещё один шаг и останавливается, — Обстоятельства, из которых складывались последние месяцы моей жизни, диктовали лишь одну дорогу, которой я и следовал. А теперь ты говоришь, что могло быть иначе. Что ты ошиблась. Совершила ошибку, которая стоила мне жизни, а тебе... — Артур хмурится, не договаривает, понимая, что тяжелее из них двоих было именно ей, в то время как он просто спал и видел чудные сны, в которых очень часто было не разобрать грёзы это или явь.
А тебе эта ошибка стоила счастья, — договаривает он, заканчивает тише, чем начал говорить, сокращает последнее расстояние до Морганы и обнимает её. Однако, не так, как прежде, а аккуратнее, нежнее, с новыми знаниями об этой непростой женщине, фатальные и больные в своей неправильности когда-то давно отношения с которой он бы не променял ни на что, не вырвал бы из сердца эти сладко-горькие чувства.
Моргана, я хочу, чтоб ты говорила со мной. Чтоб не держала в душе беспокойства и не скрывала желаний, которые потом вдруг могут обратиться против нас.

+1

18

С юных лет Моргана научилась читать по лицу своего короля. В небольшой улыбке она без труда узнавала любовь и желание. В коротком взгляде, который он бросал на неё в тронном зале, легко угадывала его гнев. В складке между бровями, без труда узнавала недовольство. Карта лица Артура с годами менялась, но признаки его эмоций с каждым годом становились для ведьмы всё проще и понятнее.
Сейчас Артур был недоволен, и Моргана видела это, но едва ли могла исправить. Прошлое не изменить. Его можно только понять, принять, жить с ним в мире, но попытки переиграть его ни к чему хорошему не вели. Это Моргана знала, как по личному опыту, так и по опыту многих людей, с которыми сталкивала её жизнь на протяжении долгих-долгих лет.
Её улыбка дрогнула от его слов, но взгляд чёрных глаз оставался прежним: спокойным, уверенным, усталым. С любым другим Моргана вступила бы в спор. Она вступила бы в спор с Артуром, если бы считала, что это может что-то изменить. Она могла бы ещё раз проговорить мотивы. Могла бы рассказать о науськивании старика, привыкшего разгребать жар чужими руками. Могла бы напомнить брату, что, когда их отношения становились чересчур, по его мнению, близкими, Артур отсылал её к мужу, в замки, на переговоры, или находил себе другую удобную женщину, которая бы не терзала его душу. Могла бы напомнить, что королевское чувство долга у него было развито сильнее, чем мужское.
Он бы не променял Камелот на собственное благополучие. Он не променял бы своё бремя на её счастье. Предложи Моргана этот план, Артур лишь покачал бы головой. Да, он мог ему понравиться, он мог его порадовать, но Артур не принял бы его, запретил бы воплощать его в жизнь, а Моргана была достаточно послушной сестрой. Хитрой, коварной, но честной, и принимающий Артура своим королём и повелителем.
Запрети он ей, она затаила бы зло и, возможно, ушла бы сама. Время от времени, её гнев, ревность, ненависть давали о себе знать в интригах и интрижках. Вероятно, они давали о себе знать чаще, чем сама Моргана отдавала себе отчёт. Она была молода и, несмотря на врождённую мудрость, её гложили безысходность собственной жизни, безвыходность ситуации, в которой она оказалась, невозможность достичь настоящего счастья. Иные от такого спивались и портили жизнь себе. Моргана портила жизнь другим.
Она ненавидела Камелот всем сердцем и, возможно, в её речах, защищающих Мордреда, было больше лжи, чем ей казалось. В конечном итоге, ей было всё равно, что случится с их городом, с их страной, с их государством после смерти Артура. Настоящей или мнимой. Разве она уже не доказала это?
Обвинения Артура были столь же правдивы, как её оправдания. Обвинения Артура были столь же лживы, как её оправдания. В этом истина слов. Любая правда, облечённая в слова, перестаёт быть только правдой.
Она знала это. Знала, что шла на риск. Она хотела преподнести ему подарок. А подарок обернулся ядом. Артур мог не говорить всего этого. Артур мог бы просто сказать, что прощает её. Моргана о многом теперь была настроена говорить и говорить откровенно, но никогда бы не призналась, как сильно ей нужно его прощения, потому что простить себя в этом вопросе, в вопросе прошлого, которое уже никак нельзя ни изменить, ни исправить, она не могла.
Моргана прямо смотрела на собственного брата, и лишь лёгкая дрожь улыбки выдавала её чувства. Лёгкая дрожь улыбки и мурашки, появившиеся на открытой от лёгкой сорочки коже. Ей было холодно, и она радостно устремилась в его объятья, когда он раскрыл их для неё.
— Прошлое в прошлом, Артур, — проговорила Моргана, вдыхая его запах, впитывая его тепло, чувствуя себя одновременно уязвимой и защищённой. — Я уже сказала, что не собираюсь тебя ни с кем делить. Это правда. Я не буду делить тебя ни с женщиной, ни с предзнаменованием. Пусть все они катятся к чертям, — она немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, чтобы взять его лицо в свои ладони, провела по нему пальцами, разгладила складку между бровями. Она любила его даже, когда он был ей недоволен.
Ты должен любить меня такой, какая я есть, потому что я люблю тебя таким, какой есть ты. Мне было глубоко наплевать на Камелот, Артур. Мне глубоко наплевать на Сторибрук и все местные маленькие интрижки. Но если ты хочешь помешать Ротбарту, спасти этот город, быть героем — я помогу тебе, как бы ни было мне страшно. А мне страшно. Я боюсь потерять тебя. Боюсь настолько, что мне приходится бороться с желанием упрятать тебя в хороший подвал или высокую башню, — ведьма засмеялась, но глаза её остались серьёзными. Она хотела этого. И останавливало её только одно.
Как каждому растению нужны свои условия для роста, так и каждый человек обретает счастье только в определённых обстоятельствах. Твоё счастье — это борьба за справедливость и победы, — она насмешливо улыбнулась. — Моё счастье — это ты. И пока я на твоей стороне, Артур, ты непобедим. Помни это.

+1

19

Несправедливо со стороны Морганы говорить, что Артур должен любить её такой, какова она есть. Потому что, и без упоминаний, это всегда было так. Артур любил Моргану всякой, любой, в некоторые моменты опасался столь сильно, что отталкивал, или же стыдился этих чувств, но всегда и неизменно любил, потому что нуждался. Потому ранее всегда возвращал её, потому, когда разлуки становились невыносимыми и прямо отражались на настроениях обычно не капризного короля и качестве его правления британскими землями, он сделал выбор в пользу нахождения Морганы рядом, в Камелоте. Артур прекрасно понимал, что в некотором роде это отношение потребительское — отвратительно пользоваться кем-то, тем более настолько близким человеком, в угоду собственному комфорту и не давать ничего взамен, — но поделать с этим ничего не мог. Ранее, но, пожалуй, не сейчас. Городок этот маленький и новый мир, отличный от того, к которому был привычен король Артур, давал им шанс на что-то новое, показал возможность изменить свою жизнь, при этом не меняясь самим. Сейчас Артур может дать Моргане должное внимание и отношения свободные от его предрассудков.
Он усмехается, слыша слова сестры о том, что она хотела бы запереть его в подвале или башне. Подобное заявление веселит Артура, он крепче прижимает к себе женщину, наклоняется и, уткнувшись носом в мягкую волну темных волос, с наслаждением вдыхает колдовской аромат, в котором мешается сладость черной ягоды с колючего куста, терпкость лилового вереска и горьких трав, застланных вековыми туманами их родины, и которые не скроет для Артура ни один современный парфюм.
Моргана не была безупречна ни в поступках, ни в помыслах, но это была его женщина, которой Артур всегда прощал всё.
Даже собственную смерть.
Старик Мерлин, в адекватности которого сомневались многие, но они же терпели в виду мудрости, когда-то сказал, что всё самое сильное всегда основано на крови — скреплено кровью и кровью же оплачено. И не важно, идёт ли речь о магии или же просто о судьбах, связанных между собой. Артур как никто иной понимал это. Родство и наследие крови Утера привело его на трон и позволило в стать правителем, к связанным тугим узлом чувствам к сестре ключом, он был уверен, тоже была кровь, которая тянула Артура к Моргане, вела его к ней и, то закипала, то холодела в зависимости от желаний ведьмы. И, пожалуй, его же кровью была поставлена точка в прошлой жизни, оплачен долг и вина перед сестрой, за всю боль и страдания, которые Пендрагон не замечал.
Я помню, — аналогично с улыбкой отвечает Артур, но умалчивает насмешливое замечание о том, что сложно забыть то, что однажды убило его.
Прошлое в прошлом.
Вместо слов он берёт Моргану за руки, целует тонкие изящные пальцы, а потом увлекает за собой в сторону спальни. Время пусть и не позднее, но подъём по задумке сестры с прогулкой в лес, им и правда предстоял, судя по всему, очень ранний.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » ИНВЕНТАРЬ ХРАНИТЕЛЕЙ СНОВ » Заклинаний сплетай тугие нити


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC