В СТОРИБРУКЕ

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ





Волшебное зеркало:

волшебное радио книга сказок


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



НОВОСТИ

Приглашение на бал [упрощённый приём до 18 ноября]

НАМ ГОД! [День Рождения "Баллады теней"]

Потерянные сундучки [лотерея]
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Who we are – and aren't


Who we are – and aren't

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://78.media.tumblr.com/95df4fafe2b15d949c7407c6099cbb32/tumblr_n6cl8wCtjp1qz6f9yo2_1280.png
Somehow I know that we can't wake again from this dream.
It's not real, but it's ours.

WHO WE ARE – AND AREN'T
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Морра, Кромешник

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
13 апреля, Сторибрук

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.pngЧеловечности в них не больше, чем в монстрах – они монстры. Тепла в них столько же, сколько в январской стуже – они любят холод. У них страшно мало общего – страх перед ними. И сегодня они встретятся вновь.

+2

2

Самый обычный из всех обычных, ничем не примечательных дней. Тот же крепкий до горечи чай, те же детские работы с кучей привычных ошибок — спокойно, привычно и слегка скучно. Лазарь развлекался тем, что представлял живых существ, чье устройство пытались описать ученики. Занятие такое было больше печальным, чем веселым. Многие несчастные воображаемые звери-инвалиды в реальном мире не протянули бы и дня. Никто не спорит, перекидываться записками и рисовать карикатуры на учителя весело, но путаться в элементарных биологических понятиях должно быть стыдно. Неужели не интересно, как устроена жизнь, неужели не хочется знать? Одно радовало: воображение у подрастающего поколения было отменное, а изворотливость и того лучше. Их энергию бы да в правильное русло — цены бы детям не было.

Однако вскорости Лазарю стало не до размышлений о вечных школьных проблемах. Просто потому, что никакого Лазаря уже не было.

Как ни странно, первое, что сделал Кромешник, осознав себя — рассмеялся. Негромко, недобро и все же искренне, как над жестокой, но удачной шуткой. Двадцать восемь лет своей-чужой проклятой жизни развеялись дымом, предрассветным сном. Странное веселье темного духа слегка померкло от столь крамольной мысли. Сны — отражение реальности, а реальность, воплощенная в этом сне, казалась чересчур невероятной. Впрочем, об этом лучше подумать как-нибудь потом.

Темный дух был жив. Совершенно точно жив и материален, несмотря на падение проклятия. В его груди размеренно стучало самое настоящее сердце, а солнце не обжигало лучом, не гнало в ночь. И, верно, его теперь видели, до него теперь можно было даже дотронуться. С легкой руки Злой Королевы Кромешник приобрел собственное тело, принадлежащее только ему. Забавно, когда-то он разбирал и собирал существ по частям, пытаясь понять, какого это, быть из плоти и крови. Оказалось, довольно муторно и тесно, хоть и приятно временами. С собой темный дух разобрался, и мысль его переключилась на мир вокруг.

О, что это был за мир! Прекрасный мир. Не темный, не светлый, а именно такой, каким должен быть. Здесь побеждала сила, не важно какая, не важно в чьих она руках. Только сила, никаких других законов и ограничений. Здесь все становилось жестче, острее, живее. Здесь было достаточно страданий и ужаса, чтобы уравнять шансы. Кромешник наконец изволил перестать изображать статую, встал из-за стола и подошел к окну. Сторибрук был полон смятением и страхом ничуть не меньше, чем мир за его пределами. Как много жителей, какие они разные, а на пробуждение реагируют почти одинаково. Непонимание, паника, возмущение — ничего полезного. Лучше и проще принять проклятие как интересный опыт.

Казалось бы, сейчас он должен думать о врагах, коих немало. Однако темный дух знал их: сбиты с толку и топчутся на месте, словно в столь знаменательный день позволительно забыть о вражде. Что ж, он не был против такого расклада. У него были и другие дела. Меж тем почтенная публика явно собралась сжечь бессменного лидера, и пока что останавливал расправу только страх перед колдовством. Но вот незадача: волшебства в мире без магии не было. Тем лучше, местные маги не будут путаться под ногами.

Кромешник отошел от окна, вышел из дома — так просто, средь бела дня, ни от кого не скрываясь. Он все еще не применил ни капли своей силы, над ним не светится надпись "Повелитель Кошмаров", так и прятаться пока незачем. При встрече, разговоре старые-недобрые знакомые его узнают, но это уже будущее. Сейчас темный дух искал совсем иной встречи.

+1

3

Вроде как сбегать из дома, когда делаешь домашку, неправильно - так, по крайней мере, считает большинство людей. Сразу же возникает вопрос: а с каких пор это неправильно? Конечно, школа - дело хорошее, Лееви этого никогда не отрицала. И учеба - дело хорошее, потому что хотела учиться, училась и достигала в этом достаточно хороших успехов, чем вызывала много эмоций, в основном отрицательных, у порядочных и таких правильных, что аж кошки на душе коготочки точить начинают, ровесников. Не могут они ей простить успеха. И не могут простить необычайного спокойствия, игнорирования подколов в свой адрес и много чего еще другого...
Но темноволосой в этот раз было просто необходимо оказаться как можно дальше от людей. Не хотела причинить кому бы то ни было вреда.

Картинки, возникшие в голове словно из ниоткуда, были настолько ярки и четки, что хотелось убежать от них, спрятаться в каком-нибудь коконе да заснуть там. Не на веки вечные, конечно. Надолго. Ну, или хотя бы на часик-другой. Как никак, а даже такому древнему, если можно так сказать, созданию, как Морра, трудно смириться с тем, что последние двадцать восемь лет жила чужой жизнью, пусть и такой похожей на собственную.
Нельзя сказать, что ей захотелось после возвращения памяти и, вероятно, способностей превратить свой дом в большую ледяную крепость устрашающего вида. Нельзя сказать в то же время, что она была безумно рада такому повороту событий и хотела остаться в этом городе навсегда, ибо здесь был хоть какой-то шанс обрести семью и друзей - в Зачарованном Лесу такое было просто невозможно для ледяного монстра, ставшего таким не по своей воле (или?..).

Для той, что не помнит имени, данного при рождении, все эти человеческие попытки расправиться в виноватым и не очент кажутся невероятно глупыми жалкими. Стоило им бы лучше поискать возможность вернуться к старой жизни, раз так хотят в родной мир вернуться, причем такую возможность, чтобы никто не пострадал. Или пострадал минимально.

И всё же пропадать неизвестно где и  неизвестно сколько времени не собиралась. Пусть и не особо жаловала опекуна своего, пусть и стремилась как можно меньше находиться в его поле видимости и слышимости, но руководствовалась прежде всего не своими интересами, а интересаами братика, и если опекуна надолго покинуть она могла, то братика - точнее маленького Мумми-Тролля - не могла.
Потому немедленно, как только после прогулки по лесу убедилась, что магия льда и холода не дает о себе знать и вряд ли в ближайшее время раскроется в прежних масштабах - в тех, что были раньше, в Зачарованном Лесу, поправила рюкзак, так и желавший сползти с плеча и упасть на землю и направилась в сторону города.

Лаура не собиралась сегодня ни с кем встречаться, но, видимо, судьба решила за неё всё. И встречи с человеком (а на деле и не человеком вовсе) из прошлого было невозможно избежать. Хотя никакого расстройства по поводу встречи с этим созданием не испытала, даже наоборот, была рада его увидеть, однако эмоции, как обычно, старалась сдерживать и сохранять на лице маску холодности и непоколебимости, словно ничто не способно нарушить её покой.
- Здравствуйте, Лазарь, - ответила совершенно спокойно, несмотря на плясавшие в глазах огоньки и легкую, практически незаметную улыбку, - Или можно Вас называть теперь настоящим именем и перейти на "ты"?..

Ведь Короля Кошмаров забыть если не невозможно, то крайне трудно.

+2

4

За свою долгую жизнь, пусть даже на жизнь существование духов походило мало, Кромешник перевидал такое количество живых и не очень существ, что в основном их образы сливались в однообразную, не вызывающую отклика в его разуме, массу. Изредка встречались те, кто мог вызвать его любопытство, еще реже — те, кто удостоился заслужить его похвалы или проклятия. По пальцам можно было пересчитать невероятных существ, к кому он испытывал нечто, хоть отдаленно напоминающее искреннее сочувствие или даже привязанность.

Лаура — Морра — относилась как раз к последним. Если не была чем-то иным, чему темный дух пока не подобрал верного описания. Он просто знал, что придет на ее зов, где бы ни был и чем бы ни был занят; впрочем, бывали случаи, когда он не слышал даже самого себя. Однако, как ни странно, именно эта девочка обращалась к Кромешнику реже всего, словно не желая отвлекать от древней вражды.

Как угодно, — отозвался он. Люди и нелюди давали ему тысячи разных имен и титулов, и на все Повелитель Кошмаров откликался. Почти на все: некоторые прозвища раздражали своей нелепостью или насмешливостью. Также не было разницы, вежливо обращение или нет, вежливость относительна. Главное, чтобы окликали именно его. Желательно, без чрезмерной ненависти и жажды уничтожить в голосе, иначе Кромешника обуревал соблазн откликнуться более эффектно, чем обычно. Но это сейчас пустое размышление. Преступно пускать в мысли ненависть, глядя на того, кто приносит радость. Почти ту же, что нес в себе свет вечность назад, пока не стал обжигающ, чувство, дарующее легкость и заполняющее пустоту отступившей на время ненависти. — Рад тебе.

По крайней мере, он считал это чувство радостью. Никто не мог подсказать ему, что он испытывает: других таких не было, а расплывчатые мерки смертных помогали мало. Те же люди описывали одну эмоцию сотней разных, иногда противоположных, слов, попробуй тут не запутаться. Единственное, что он всегда угадывал безошибочно — страх, ненависть, боль, злобу и всё то, что проницательные люди обычно называют темными чувствами. То, к чему темный дух слишком привык и что слишком хорошо знал, чтобы спутать.

Проводить? — предложил Кромешник, подходя ближе. Улица была пустынна и тиха, только издали доносился шум, довольно безынтересный.

+1

5

Лаура никогда не позволяла себе впадать в отчаяние и грусть. Могла иногда позволить себе, когда была еще человеком и старалась поддерживать в себе и окружающих её людях - тех, что были дороги сердцу - веру во что-то светлое и прекрасное, подобное, но достаточно часто получала множество тумаков за это от отца, который считал это проявлениями слабости, непозволительной для кормилицы семьи (самому ведь лень что-либо делать, гораздо легче было каждый день уходить на неизвестный промежуток времени в ближайшую таверну, а затем возвращаться пьяным и практически сразу погружаться в царство Морфея, чтобы затем утром снова начать жаловаться на свою жизнь). Он мог услышать, как дочь плачет, даже тогда, когда она сидела тихо-тихо в своей комнате и плакала, думая, что если грустить при всех нельзя, а грустить всё-таки приходится, то, наверное, можно грустить в специальной комнате, где никто ничего не увидит, ничего не услышит и не сможет мешать.
Но после перерождения - нет. Она могла испытывать что-то похожее, но в большинстве случаев старалась руководствоваться не велениями сердца, в существовании которого сомневалась, а холодным - прямо как лёд, что она создавала волей-неволей - рассудком.

Рядом с Кромешником это правило не особо работало. Слишком он был ей близок эмоционально, интуитивно, можно даже, вероятно, сказать энергетически. Они друг друга очень хорошо знали. Уважали друг друга и ценили - им не нужно было что-либо говорить, чтобы понять, что на душе у каждого творится, не нужно было постоянно встречаться, чтобы поддерживать связь, они не требовали и не просили сражаться на своей стороне или каким-то иным образом помогать. Им просто хватало того, что они всегда были рядом, того, что знали, что их кто-то обязательно будет рад видеть, ведь иметь близкого по духу человека - это прекрасно. И радостно. Да, именно радостно.
А еще радостнее на душе становится от того, что не она одна испытывает подобные эмоции.
- Я тоже.

И всё-таки не удержалась. На лице появилась улыбка - слабая, неловкая, словно извинялась за то, что не приветствовала его так, как обычно приветствуют своих друзей и просто тех, кто им не безразличен, дети, маленькие и большие, но всё же это была улыбка, а не её иллюзия, не намек на неё. Просто она - совершенно неправильный ребенок. Да и ребенком она перестала быть на самом деле уже давным-давно - жизнь её хорошо в своё время потрепала, заставила рано отречься от наивных и, считай, невозможных для воплощения в реальность грёз. Хотя она хотела бы хоть немного побыть ребенком, каким не смогла быть раньше, заплатила бы за это любую цену. Точнее любую цену, кроме потери тех, к кому привязалась, кого защищала и кого считала если не другом или родственной душой, то хотя бы просто созданием, сумевшим проявить к ней даже малейшую капельку доброты.

Кивнула головой утвердительно, мол, проводи, будет только "за" - надо же наверстать упущенное, узнать, как сложилась его жизнь за последние пару лет, что успело с ним приключиться, с кем столкнулся на своем пути, что нового узнал - и осторожно протягивает руку навстречу, как бы предлагая, взявшись за руки, прогуляться до её дома. Вопросов у Лееви много, они подобно пчелиному рою крутятся в голове, и, если так дело продолжится, по возвращении домой выпьет успокоительное - опекун наверняка закидает вопросами, как только на горизонте заметит её в компании мужчины, с которым сталкивался от силы два-три раза в школе во время родительских собраний.
Но задает она только один-единственный.
- Как ты?...

+1

6

Иногда, в редкие моменты прояснений, темный дух сожалел. Не о своей сущности, не о страхе и тьме, вовсе нет. О зле, наполнившем его целиком и смертельной волной обрушивающемся на всё живое и неживое, попавшее под горячую – каков каламбур – руку. Он сожалел и о том, что по своей же воле уничтожил в себе остатки чувства, когда-то давно стеной стоявшего между нейтральным духом и озлобленным чудовищем. Которым он все-таки стал. Особенно остро сожаление ощущалось тогда, когда Кромешник хотел показать что-то хотя бы немного напоминающее простое, живое тепло, без лжи и лицедейства – и не мог, потому что показывать было нечего. И уж, конечно, ему не стоило и пытаться быть человечным: бесполезно. Так он считал и вряд ли ошибался.

Но сейчас старое правило дало осечку, и Кромешник легко сжал протянутую к нему руку, а свободной рукой, не задумываясь, будто рефлекторно, поправил лямку рюкзака, вечно съезжавшую с плеча Лауры. Он ощущал странную потребность: забыть о помехах и стать немного чище, немного добрее, пусть даже на время забыть о мести, сделать вид, что нет никакой ненависти. Просто прожить несколько минут так, словно не было последних, безумных тысяч лет. Всё добровольно, не из-за чьих-то угроз и правил, а потому, что он хотел и, может быть, мог. Мог побыть не таким монстром, каким привык быть. И всё для той, которая этого не просила и никогда ничего не требовала – старый, известный всем и каждому, парадокс.

Боюсь, они оказались слишком близко к тебе. И он вместе с ними, — просто сказал темный дух, не объясняя безликих местоимений: Лаура не хуже него знает, о ком речь. В любой другой ситуации и для любого другого человека мимолетное спокойное «боюсь» было бы просто фигурой речи, но только не в этот раз. Потому что он боялся, пусть даже до настоящего страха это тягучее, тревожное, больше надоедающее, чем пугающее чувство дотягивало едва-едва. Такой поворот событий Кромешника нисколько не удивлял. Всё, что способно чувствовать, способно чувствовать страх, и даже он сам не стал исключением. Вдобавок, это естественно — бояться того, что враги темного духа, невзирая ни на что, втянут Морру в войну, а уж тогда они могут оказаться по разные стороны баррикад, и мысль об этом жгла не хуже пламени. Было бы ужасно потерять запредельное ощущение почти что родства, которого быть не должно, но которое есть.

+1

7

Мысленно Лееви усмехнулась - раньше она была тем, кто защищает и заботится о других, пусть весьма своеобразно и непонятно для окружающих - тяжело ведь понять чудовище, которое всё время молчит, а додуматься до общения посредством письма мало кто задумывался. А теперь вот всё наоборот... Она всегда мечтала о семье, доме, тепле, которого ей так не хватает, о чем знают лишь единицы. И то, что сейчас испытывала, наверное, очень близко к тому, о чем мечтает. Ощущение спокойствия, умиротворенности и не до конца поддающейся объяснению радости. Хотя можно было это списать на то, что доверяет Лазарю - их связывает долгая, длящаяся несколько веков история.

- Я даже догадываюсь, кто именно, - проговорила тихо, искренне желая, чтобы Кромешник её не услышал - не хотела лишний раз заставлять его переживать по поводу её безопасности и сохранения нейтральной позиции в незримой простым людям войне, а в том, что он действительно переживает за "ледышку", не сомневается. Опекун в последнее время стал тем еще живчиком и с каждым днем всё больше и больше напоминал одного давнего знакомого, из-за чего порою возникало желание обозвать мистера Лееви "кенгуру"...
Но тут же добавляет, более уверенно:
- Мы справимся.

Сейчас, в эту самую минуту Морра так ясно чувствует, даже не так, знает, о чем говорит, что в голове проскальзывают мысли, мол, не такие уж и злодеи на самом деле. И, если так посмотреть, они оба - и темный дух, и монстр, приносящий с собой холод и зиму - не являются злодеями в полной мере, просто они не такие, как остальные, видят мир по-другому и, соответственно, иначе относятся ко всему в этом мире происходящем. Только всегда гораздо легче не выходить за рамки обыденного и всё, что в эти самые рамки не вписывается, прелавать осуждению, гонению или уничтожению, нежели попытаться понять ближнего своего и принять его таким, какой есть, со всеми достоинствами и недостатками.
Пока Хранители, да и Луноликий тоже, этого не поймут, пока не начнут предпринимать какие-то шаги в этом направлении, о прекращении войны и речи быть не может. А того, кто всегда был рядом с ней, несмотря ни на что, и кого считала членом своей семьи, рано повзрослевшее и застывшее во времени дитя не бросит ни при каких обстоятельствах.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Who we are – and aren't


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC