В СТОРИБРУКЕ

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ





Волшебное зеркало:

волшебное радио книга сказок


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



НОВОСТИ

Ничего нового
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Believe

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s3.uploads.ru/W3RBn.gifhttp://s9.uploads.ru/GrwJ2.gif
Одни прожили сложную судьбу,
Но их улыбка новый день встречает.
Другие, складки двигая на лбу,
На жизнь, на мир и на детей серчают.

BELIEVE
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Киллиан Джонс & Кимберли Ларкинз

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
Бар "Кроличья нора", 20 апреля, вечер

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
У капитана Крюка не самые лучшие воспоминания связаны с Зубной феей, и вряд ли он желал бы с ней встречи спустя столько лет, но у судьбы свои планы, и вряд ли она учитывает пожелания пирата и феи.

+1

2

Из всех миров, которые только можно было придумать, мир без магии был самым неудачным, особенно после того, как точечно магия в нем все же появилась. Хотя бы потому, что пират решительно не понимал добрую половину вещей, которые здесь происходят, но которые являются самыми обыденными для всех остальных. И, конечно же, именно в этот мир его умудрилась перенести неведомая сила. Возможно, если бы он, как все остальные в этом городке, прожил двадцать восемь лет под действием проклятья, мир этот стал бы для него таким же знакомым, как и его собственный. Но, тогда Киллиану, как и всем остальным жителям, приходилось бы в беспамятстве своем надеяться, что его спасут, до тех пор проживая ненастоящую жизнь, а это никогда не входило в планы капитана. Нет уж, спасать себя он привык сам, жизнь свою на придуманную обменивать не согласен, и примириться с миром без магии как-нибудь сможет, на это всего лишь нужно немного времени.
Немного – примерно столько времени ушло у Крюка, чтобы выяснить, что в этом мире, даже в этом городе каждый человек волей-неволей попадает под прицел…каких-то штук. Кто-то за кем-то следил специально, отпечатывая в памяти местных приспособлений различные места и различных людей, кто-то попадался совершенно случайно, но факт оставался фактом, ни один житель Сторибрука не оставался незамеченным. И, если Джонс желал, избегая долгих расспросов, выяснить, не попал ли Крокодил под действие проклятья, настигшего так много миров разом, то ему всего лишь оставалось найти того, кто занимался отпечатыванием людей профессионально. И Кимберли Ларкинз была как раз тем самым профессионалом, которая даже за непродолжительное время слежки, успела побывать в самых разных местах, пощелкать своей странной коробочкой, а получившееся потом можно было наблюдать на первых страницах местной газеты. Что-то из получившегося, но не все. Оставалось только выяснить, согласится ли Кимберли делиться этим с пиратом.
Когда и при каких обстоятельствах выяснять сей факт Киллиану, если честно, было абсолютно все равно, так что “Кроличью нору” он посчитал вариантом более чем подходящим. Народа в этот вечер, впрочем, как и в большинство вечеров в этом баре, было не мало, но плоха та таверна, в которой не найдётся места для разговора. Крюк спустился в зал, прошерстил пеструю толпу внимательным взглядом, и безошибочно остановился на одинокой фигурке, что сидела возле бара. Если у Кимберли на этот вечер и была компания, то она или ещё не пришла, или куда-то отошла. Все лучше, чем выкидывать эту компанию с соседнего стула. План был до неприличия прост, заказать девушке выпить и… точка. Но ведь чем проще план, тем гениальнее? Пират уверенно двинулся к бару и замер, разглядывая бесконечные названия, написанные мелом на тёмной доске за спиной бармена. И что из этого заказывать девушке? Что из этого вообще пьют? Все написанное больше всего походило то ли на список должников с суммами, которые те задолжали, на удивление похожими одна на другой, то ли на список девушек и тогда стоимость рядом с каждой все ещё можно было объяснить, то ли на призыв к действию и тогда цифры в каждой строке приобретали совсем уж непонятное значение. С самим капитаном все было просто, скажи он, что желает рома, и в стакан ему плеснут нужной жидкости, не обязательно даже знать, как его называют местные. Но, что-то ему подсказывало, например опыт, что далеко не все дамы готовы пить то же, что и пират. Разделавшийся с предыдущим заказом бармен с готовностью улыбнулся и вопросительно уставился на Крюка. Решать которая из надписей что означает надо было быстрее. Или, можно было обойтись и без этого.
- Изобрази-ка то же, что пьет вон та дамочка,- Киллиан наугад ткнул в какую-то девицу, что сидела на противоположном углу стойки и посасывала что-то из высокого бокала через трубочку.- И не забудь ром, приятель.
Что плескалось в высоком стакане капитан так и не понял, да не особо и интересовался. Бросил на стол пару монет, забрал заказ и двинулся к первоначальной цели. Знает ли бармен, что делать с дублонами, пират тоже не интересовался.
- Надеюсь, миледи позволит её угостить?- Киллиан поставил перед девушкой бокал запотевшего стекла, вооружился улыбкой и сел напротив, лениво болтая свой ром в своем стакане.- А заодно, я искренне надеюсь, что миледи будет столь великодушна, что поможет мне в моем нелёгком деле. Я ищу одно человека.

+1

3

Тусиана ненавидела, когда начинала испытывать сомнения, а в последнее время они стали частыми спутниками и им же можно приписать просиживание последних нескольких вечеров в баре, но пока не позволяла себе ничего крепче пива. Холодное, освежающее, оно должно было бодрить, но девушка, опустив голову на стойку, лениво водила пальцем по этикетке, вперившись невидящим взглядом в стену, заставленную огромным выбором алкоголя. Возможно, выбери она что-то крепче, сомнения бы развеялись, подтолкнув к более решительным действиям, чем скудные попытки докопаться до истины, которые до сих пор ни к чему не привели. Она не хотела, чтобы её путеводной нитью стала опустошённая бутылки виски или чего другого, что приведёт в тёмные лапы давнего врага, потому что удержаться и не явиться мстить ему за прошлое будет очень тяжело. Более того, это будет невозможно, а потому фея как могла держала себя в руках, не давая себе ни малейшего повода сорваться, и на то были серьёзные причины, которые она гнала от себя как можно дальше.
Получилось не очень хорошо. Складывалось чувство, что в сознании из вопросов связался тугой узел, и все настолько запуталось, что Ким казалось, что она забрела в лабиринт, из которого ей предстоит найти выход, но пока бродит по несу, упорно сворачивая не туда. Это неприятно раздражает, запутывает ещё больше, и отвлекает от действительно важного.
Зубная фея не забыла, что нужна детям, что должна посвящать ночь тому, чтобы собирать молочные зубки, а не просиживать пятую точку в баре, как это делает половина сторибрукцев, судя по тому, сколько народу собралось в баре, но лишившись своего главного артефакта и помощниц, Ларкинз растерялась. Может, это ещё проклятая личность действует? Но под проклятьем она и то была более решительной, а сейчас пасует, разрываясь между тем, что правильно, и тем, что её беспокоит.
От количества вопросов и отсутствия ответов хотя бы на половину из них, Ларкинз застонала и уронила голову на стойку, больно приложившись лбом.
- Все в порядке, - произнесла она не очень убедительно обеспокоенному бармену, потирая ушибленное место и поднимая голову. Пора уходить отсюда, пока от безделья не убила себя случайно. Вот радости будет Кромешнику! Он же счастлив будет, если Хранители вымрут, а он останется один и сможет заполнить весь мир своими разговорами кошмарами. - Не получит он такой радости! - зло подумала фея, отпив из бутылки и с шумом поставил её на место.
Повод на него злиться был и не один, и на себя, что та проклятая наивная девушка-фотограф запала на своего бывшего учителя. Фу! Ким передернуло. Как хорошо, что с тех пор больше не виделись. Это не просто хорошо, это прекрасно! И пусть он сгинет, чтобы встреч и вовсе не было!
Ким поморщилась, продолжая уменьшая количество пива в бутылке, подпирая голову рукой, стыдясь признаться, что все это время не только избегала встречи с Кромешником, но с Хранителями, хотя, казалось, причин для оттягивания встречи с ними нет.
Пива совсем немного, на пару глотков, после которых Ларкинз собиралась отправиться в свою конуру, где её ждал единственный верный друг, перед которым она ни чувствовала ни стыда, ни вины за то, что позволила себе поверить врагу. Он выслушает, положит голову на колени, оближет руки и успокоит и для этого ему не нужны никакие слова.
Планы остались планами, которые нарушились внезапным обращением одного из посетителей бара, привлекший вниманием, поставив перед самым носом девушки высокий бокал с коктейлем из... Ким не профи в смешивании напитков, а потому ни за что не взялась бы угадать, что туда намешали, но она выпьет это после того, как обернётся на голос, который за давностью лет успела подзабыть. Да и его владельце после последнего столкновения с Бугименом тоже успела забыть, а теперь он сам нашёл её, да не где-нибудь, а в баре. Её, Зубную фею, которая ночью прилетает к детям, чтобы оставить монетку вместо выпавшего зуба, которая поддерживает в каждом ребенке веру в чудеса, но не сумела сохранить в капитане "Веселого Роджера".
- Киллиан? - выдавила она из себя после того, как бровями ползти уже дальше было некуда, а дар речи, пропавший в первые секунды, соизволил вернуться. - Прости, не ожидала увидеть тебя в этом городе. Ты же был в Неверленде, - фея потеряла переносица, сделала глоток из бокала, только сейчас оценив предложенный напиток. Неизвестно, что намешали, но пить можно и что самое важное, смачивает горло. - Так что ты хотел? - Ким развернулась на стуле, чтобы было удобнее разговаривать, совершенно забыв, что её поведение могло удивить мужчина. Ему раньше вряд ли приходилось встречать Зубную фею, она всегда старалась держаться в стороне, лишь присматривая за ним и сожалея о том, что не уберегла его от того пути, на который он встал.

+1

4

Удивление Кимберли мало заботило Крюка, он лишь увереннее улыбнулся, усаживаясь напротив. А вот что несколько насторожило капитана, так это то, что девушка его явно узнала. Но, хоть убей, сам пират никак не мог ее припомнить, хотя никогда не жаловался на память в целом, и память на лица в частности. Застывшая улыбка, уже не такая уверенная, и вопросительно приподнятая бровь, очевидно, подтвердили бы, что он и правда, Киллиан, если бы собеседнице требовалось это подтверждение. Пират внимательно оглядел девушку с головы до ног и обратно, всмотрелся в черты лица, и… результат остался тем же, он совершенно точно не помнил ее, не встречал прежде, не узнавал звук голоса или его интонации. Разве что, в момент их первой встречи он был мертвецки пьян, например, где-то в одной из портовых таверн, но в этом случае круг, вернее сорт барышень, что могли его знавать, сильно сужался. А, при всем уважении к дамам самого разного сорта, Кимберли совершенно точно не походила на ту, кого можно снять в одной из портовых таверн.
- Да уж, я, очевидно, тоже не ожидал тебя увидеть в этом городе,- задумчиво ответил Джонс, опрокинул в себя порцию рома и щелчком пальцев велел бармену повторить заказ. Что-то подсказывало пирату, что глоток-другой сего напитка будет совсем не лишним в этом разговоре.
Что он хотел? О, теперь Киллиан хотел выяснить настолько много всего, что поначалу даже растерялся, с чего же стоит начать. На его лицо вернулась прежняя живая улыбка, он лениво покачивал в руке вновь наполненный стакан, омывая стеклянные стенки темным пряным напитком, но на девушку смотрели внимательные настороженные глаза внутренне подобравшегося пирата. Меньше всего ему нравились люди, которые знают о нем определенно больше, чем он о них.
- Не пойми меня неправильно, лапушка, но мы с тобой не совсем в равном положении. Что-то я не могу припомнить твоего очаровательного личика среди своих старых знакомых. Освежишь мою память?
Что Джонсу было известно о Кимберли Ларкинз? Пожалуй, имеющиеся знания стремительно приближались к отметке «ровным счетом ничего». Она появлялась в городе то там, то тут, щелкала своей странной коробочкой, была в курсе многих событий, но, все это относилось к ее про́клятой личности. После снятия Проклятья, вслед за ложными воспоминаниями она, как и все жители этого города, продолжала заниматься тем же, чем и занималась последние годы. К своему удивлению Крюк понял, что ее настоящей личностью он совершенно не интересовался, да и у кого бы он узнал эту информацию? Да и зачем бы? Для того, чтобы выяснить, в городе ли Крокодил вполне хватает Кимберли Ларкинз, и незачем вдаваться в ненужные подробности. Вполне хватало.
Пират в раздумье склонил голову к плечу. Он чувствовал, что она была удивлена, но не чувствовал того страха быть узнанной, который мог бы намекнуть на обстоятельства их встречи. Девушка не собиралась бежать из бара, не пыталась избавиться от компании капитана. Они не виделись в Неверленде, почти наверняка нет, иначе бы он запомнил. Но, где тогда?
- Знаешь, ведь не так много людей в курсе, где я был последние годы. Да что там, не так много людей знает, что Неверленд на самом деле существует. Остров, на котором день и ночь веселятся мальчики, что сбежали от своих родителей и всеми правдами и неправдами отказываются возвращаться в дом. Мальчики, что верят в настоящее волшебство настолько сильно, что, в самом деле, смогли попасть на волшебный остров к своему новому другу – Питеру Пэну.- Мальчики, чей враждебный озлобленный взгляд режет острее бритвы, чьи уши привыкли чутко реагировать на шорох под ногами загоняемой жертвы, чьи рты скалятся в звериных улыбках. Те самые мальчики, что пляшут у костра в звериных шкурах, для развлечения стреляют в яблоки на головах друг друга, а вечерами умело затачивают свои клинки, чтобы те никогда не теряли остроту.
- Откуда ты знаешь о Неверленде? Откуда ты знаешь мое имя, откуда знаешь о том, где я бывал?
Когда Крюк только следил за Кимберли, он сомневался, стоит ли искать у нее нужной информации, стоит ли рисковать раскрыть себя ради призрачного шанса выудить нужные сведения. Теперь он не сомневался, что решил верно, даже если она ничего не знает о Темном, он получит от нее очень нужную информацию.

0

5

Фее не стоило так с ходу шокировать Киллиана, но слова вырвались раньше, чем она успела подумать хоть о чем-то, и кусает губу, видя, как бровь пирата поползла вверх, а он сам напряженно пытается вспомнить, откуда его может знать девушка-фотограф из мира без магии. Тусиана не умела читать мысли, но напряженная улыбка и удивление вряд ли могли означать что-то иное, да и сама фея могла с уверенностью сказать, что нет, он её не вспомнит, как бы ни пытался, пока она сама не расскажет, а она не спешила его обрывать, чтобы убедить, что все правильно, он и не должен был её узнать, потому что никогда не видел. Она тайно присутствовала в его жизни, никогда не показывалась на глаза, и ей никогда не нравилось, что он много пьёт, но последним, чем бы она сейчас занималась, так это нравоучениями. Не тогда, когда сама ушла не далеко, сидя в обнимку с бутылкой пива в баре. Идеальное место для Зубной феи, а в неё ведь верят дети! Ким прогоняет ненужные мысли, решив, что чувством вины пострадает потом, а пока попробовать все рассказать Крюку, не оттолкнув его от себя и не разрушить единственный шанс на прощение, который ей преподнесла судьба. 
- Понимаешь, - Ким замялась, проведя рукой по шее, и уронив руку на колени, нервно теребя рукава, - ты и не должен меня помнить, ты не видел меня, но знал о моём существовании в детстве, даже верил в меня, - последние слова она произнесла с грустью, опустив глаза и приложившись к бутылке, сделав глоток. Избавилась от одного чувства вины, но накрыло другое, и если она с этим что-то не сделает, вина сожрет её, не оставив и косточки, а фее хотелось бы, как и раньше, жить и радоваться жизни, но, кажется, у Вселенной совсем другие планы, в которые пожелания Летунии-полукровки совсем не учитываются.
- Я наблюдала за тобой с тех пор, как твоя вера угасла, и мне очень жаль, что это случилось. Мне правда безумно жаль, - пристальный взгляд скользнул по пирату, в которым присутствовала и вина, и смущение, и жалость к человеку, явно отвыкшему от того, чтобы его жалели. Ким не знала, верит ли он сейчас, она не чувствовала веры, ни малейшей искорки, и хоть для взрослых это было естественно, в отношении пирата все было иначе. Его веру просто убили постоянные обвинения в краже, побои, и видеть это все и не иметь возможности помочь развили в Тусиана уверенность, что однажды она обязательно отплатить ему за то, что он пережил из-за неё, хоть и монетку оставляла без желания навредить, а от чистого сердца.
- А в Неверленде не так все гладко, как ты говоришь, - чуть нахмурившись, как бы невзначай делает замечание фея. - Я видела, что там происходит.
Наблюдения за Киллианом дали свои плоды в виде знакомства с Неверлендом. Дети там не взрослеют, а потому не теряют молочных зубов, а, значит, и Зубной фее там делать нечего, но она была там, пусть недолго, но все же с негодованием смотрела на то, что делает Питер и его мальчишки, но с другой стороны, они тоже дети, а потому злиться на них было сложно, и она просто улетала, чтобы ничего не видеть. Так всегда было проще, чем оставаться и наблюдать, и у неё всегда было оправдание – нужно собирать зубки детей, чтобы они продолжали верить в Зубную фею и остальных Хранителей снов.
- Я - Зубная фея. Ты меня не видел, но из-за меня пережил множество напастей, - признаваясь, Тусиана не смотрела на капитана, опираясь подбородком на бутылку. Что бы она не говорила, а, пожалуй, только имя могло объяснить многое, в том числе то, что она его знает, а лучше бы не знала, не было бы вины перед ним, но она - Зубная фея, она знает каждого ребенка, который когда-то верил в неё, оставляя под подушкой молочный зубик. Она сама выбрала этот путь, а потому не имеет права жаловаться, и все-таки хотелось бы верить, что спустя столько лет, Киллиан не держит на неё зла, и она осторожно поворачивает голову в его сторону, опасаясь того, что может увидеть.

+1

6

Крюк непонимающе хмурился, но молчал. Не каждый день тебе сообщают, что за тобой наблюдали, тем более, когда точкой отсчета сего чудного деяния служит окончившаяся, совсем непонятная во что бы или в кого бы то ни было вера. А из всех встреченных за свою долгую жизнь существ, пират знал всего один народец, для которого вера была столь важна. Феи. Только вот в чем проблема, в фей он верил всегда или практически всегда. Иначе бы их шаткий союз с Динь не приносил и тех плодов, которые удавалось от него урвать. И все же он не перебивал, молча слушал, ждал, пока сидящая напротив девушка, снедаемая сомнениями, чувствами, мыслями, приоткрывала завесу тайны. Хотя ему очень хотелось расспросить, откуда же она знает про Неверленд и о том, что за дела там творятся. Особенно ему хотелось выспросить, что она знает о его – Киллиана – делах с Пэном. Но, это все потом, сейчас он ждал, пока Кимберли сама расскажет все то, что считает нужным, выскажется обо всем, что начало ее грызть, стоило только капитану подойти к столу и обратить на себя внимание. И дождался.
- Что? – с улыбкой переспрашивает пират, будто не совсем понял рассказанную шутку. – Зубная фея?
Он не был удивлен, уж кому-кому, а Джонсу удивляться встрече с феей точно не пристало. Он только не понимал, что же так смущало Кимберли в том, чтобы называть себя. Зачем ей вообще называть себя, ведь Крюку было глубоко плевать, кем она была в своей далекой жизни до проклятья.
- Знаешь, лапушка,- все с той же улыбкой начал Киллиан,- переживать напасти из-за фей – это, кажется, мое призвание. Но, ни одной от тебя я припомнить точно не могу, если только ты не работаешь с Зеленой заодно. Я даже не припомню, когда бы в последний раз слышал о Зубной…
А затем он вспомнил. Застывшая на губах улыбка деревенеет и медленно тает, погружая Джонса в далекие воспоминания, те самые, которые он предпочел похоронить в своей памяти и больше никогда не оживлять их. Эти воспоминания пинком вышвыривают его с капитанского мостика, на который нельзя ступать никому, кроме капитана корабля, превращают его из наглого уверенного в себе пирата в забитого мальчишку. Он помнит серые от времени и бесконечной морской воды доски, которые невозможно было оттереть до блеска, помнит злой ветер, что гуляет только в открытом море и его голодные укусы сквозь рваную рубаху с рукавами, уже ставшими слишком короткими. И помнит ту отчаянную надежду на чудо и исполнение заветного желания, тот момент, когда язык во рту то и дело проваливается в только что образовавшийся, все еще солоноватый от крови просвет между зубами, а под соломенной подушкой хранится выпавший зуб.
- Надо же,- задумчиво говорит Крюк, опустошает любезно наполненный барменом стакан, но даже не чувствует вкуса,- вот уж не думал когда-нибудь тебя встретить.
И еще он помнит утро, то самое, первое утро после того, как наслушавшись брата он спрятал под подушку этот чертов зуб. А вместо него нашел оставленную монетку. Детская радость очень быстро улетучилась, не оставив после себя и следа. Казалось бы, откуда мальчишке-невольнику на торговой шхуне взять деньги? У их хозяина был на это простой ответ. Да, Киллиан отлично помнил серые от времени и бесконечной морской воды доски. Он помнил, как утыкался в них лбом и разбитыми губами, пока лежал в темном углу, до которого умудрялся доползти, лишь бы не лежать под ногами у остальных. И злой ветер, который бывает только в открытом море, не замечая рваной рубахи, жадно впивающийся в детское тело в фиолетовых синяках и кровоподтеках.
Он похоронил эти воспоминания очень давно, но на самом деле никогда не забывал.
- Знаешь,- губы Джонса прорезает привычная кривая улыбка, совсем не та, с которой он подходил к этому столу, когда протягивал заказанный Кимбери напиток,- ведь, если бы ты мне не сказала, кто ты, я бы никогда тебя не узнал. Так зачем ты назвалась?
Он отлично видел, насколько неуютно было фее, но ведь сам пират ни словом не намекнул на те далекие события, в которых бесспорно была виновата Зубная. Неужели муки совести? Как бы кто не удивлялся, но даже это явление не было чуждо Киллиану, вот только с извинениями фея немного опоздала. Лет, эдак, на двести с лихом.
- Тебе жаль, говоришь? Ну, если бы ты явилась к тому мальчишке и сказала, что жалеешь, может, это, и утешило бы его. Но, видишь ли, перед тобой не мальчишка с выпавшим зубом, а капитан Крюк. И, что бы я не пережил в прошлом, как правило, оно там и остается.
Чего она ждала от него сейчас? Что он махнет рукой, отмахиваясь от далеких событий и скажет, что ему, в общем-то, было совсем не больно? Что он покивает и с кажет, будто все понимает, это же была ее работа, никаких проблем. Или, она желает вернуть его веру в себя? На кой черт ей вера взрослого мужчины? Пират помолчал немного, затем встретился взглядом с Кимберли.
- Один вопрос. Зачем ты продолжала приносить эти чертовы монеты мне? Если ты видела к чему это приводит, зачем продолжала появляться, забирать зубы и оставлять вместо них монеты?
Он помнит, сколько раз старался выкинуть выпавший молочный зуб за борт, какие-то даже удавалось выкидывать. В остальные разы брат ловил его за руку и убеждал оставить. Это же тот клочок волшебства, который все еще был рядом с ними. Тот клочок, который доказывал, что феи существуют, который давал надежду, что о них знают, о них помнят, даже на этой, всеми забытой проклятой шхуне. И, возможно. Если очень верить, их жизнь в неволе прекратится. Возможно.

+1

7

Возможно, фея начала не с того, но с другой стороны могла ли она предсказать реакцию взрослого мужчины на то, что перед ним сидит Зубная фея? С ребёнком было бы проще. С детьми всегда проще. Она верят в чудо, магию, в Санта Клауса, Пасхального Кролика и прочих, даже в Ледяного Джека поверили, хотя для этого ему пришлось победить Кромешника. Взрослые либо верят, либо нет, чаще нет, чем да, но, тем не менее, их реакция непредсказуема. Со взрослыми фея отвыкла иметь дела, впрочем, до проклятья в круг её общения из взрослых входили только Хранители, да и те в душе дети. После проклятья все изменилось, однако, Ким не перестала попадать в глупые ситуации, и сейчас, наблюдая за Крюком, чувствовала себя неуютно. Выпила она слишком мало, чтобы неуверенность, как рукой сняло, а потому приходилось мириться с чувством вины за то, чего, в общем-то, не делала, но если бы не она, капитан бы не страдал. Вот только он, кажется, не понимает её состояния и улыбается, что, наверное, к лучшему. Может, он и зла на неё не держит.
Фея только порадовалась, что все не так плохо, и она просто накрутила себя, но улыбка на лице капитана гаснет, и Ларкинз не решается ничего сказать, напряженно ожидая его дальнейших слов. Джонс застыл, и уже хотелось пощёлкать у него пальцами перед глазами, чтобы показал хоть какие-то признаки жизни, но сдержалась, ожидая, когда слайд-шоу из воспоминай, или что он там так увлечённо смотрит в своём сознании, закончится, и он снова переключится на Зубную фею, чьё появление стало для него сюрпризом. То есть не она ведь перед ним появилась, это он обратился к ней, но всё это не имеет значения, потому что виноватой себя чувствует именно фея, и это она не знает, что сказать или сделать, чтобы быть уверенной, что капитан не злится на неё, а вера его цела и невредима.
Тусиана неопределённо пожимает плечом вместо ответа на вопрос. Самой бы знать, зачем назвалась. Молчала бы себе, и не пришлось бы ничего объяснять, извиняться, сидеть с виноватым видом. Жизнь была бы легче, но фея никогда не искала лёгких путей и не собиралась этого делать, даже если приходиться чувствовать себя неуютно.
- То есть ты не держишь на меня зла? – спрашивает Кимберли, с трудом веря, что такое может быть, а потому с сомнением смотрит на мужчину. Она была бы счастлива услышать, что Крюк совсем не сердится на неё, хотя это не изменит того, что в итоге он стал пиратом, и Тусиану причину этого видела именно в том, что когда-то позволила другим незаслуженно мучить бедного ребёнка.
- Я не могла иначе. Пока ребёнок оставляет зуб для меня, он верит; верит, не смотря ни на что, и если на утро зубик остаётся под подушкой, вера угасает. Мы, Хранители, - фея замолкает, чуть нахмурив брови и посмотрев на капитана. – Ты, наверное, никогда не слышал о Хранителях, верно? Мы как супергерои, только они защищают мир от зла, а мы поддерживаем веру в чудеса в детях, сохраняем чистоту их душ, ну, и защищаем их от кошмаров и Бугимена, - Ким улыбается от того сравнения, что случайно пришло в голову, но оно ей нравится. В этом мире супергерои пользуются популярностью, хоть и являются персонажами комиксов. - Тебе, наверное, это не интересно, а я совсем не это хотела сказать. Просто понимаешь, тебе доставалось из-за монеток, а потом ты стал пиратом и тебя причисляют к тем, кого называют злодеями, и... Черт! Я не знаю, как это объяснить. Просто мне всегда казалось, что если бы не те случаи избиения по моей вине, твоя жизнь могла бы сложиться иначе, - Ларкинз прикусила губу, снова неопределённо дёрнув плечом, отвернувшись, отпивая из бутылки, больше не зная, что добавить. Впрочем, было кое-что. - Наверное, ты прав, я должна бы прилететь и поддержать тебя, но я только недавно поняла, что Хранители должны не только поддерживать веру, выполняя свою работу, но и иногда находить время для детей.
Ким не говорит, что пришлось пережить, чтобы понять, как важно уделять время детям, а не только забирать зубки и оставлять монетки, подтверждая своё существование. Всё гораздо сложнее и, к сожалению, прошлого уже не исправить, но, возможно, она что-то сможет сделать для будущего.

+1

8

Не держит на нее зла? Киллиан усмехнулся, глядя на фею, настолько нелепо звучал этот вопрос. Она превратила его детство едва ли не в ад, заставляя ребенка метаться между отчаянной, захлебывающейся надеждой, задыхающейся верой и таким же отчаянным неверием, выжигающим изнутри желанием наутро найти под подушкой оставленный там на ночь зуб. А теперь спрашивала, не злится ли Крюк на нее за это. Так дети, заигравшись и огрев один другого палкой, говорили «ой», а затем, глядя на краснеющее, обиженное лицо, добавляют «ты злишься?». И, лежа на просоленных серых досках, глотая собственную кровь, ощущая собственную беспомощность, Киллиан злился, как только умеет злиться детское сердце. Но, все это было давно, там, на старой ненавистной торговой шхуне.  В настоящем он не держал на фею зла, приписав все, что выпало на его долю в далеком прошлом простым трудностям, которые просто нужно преодолеть и превозмочь, если только ты не хочешь позволить себя сломать. В настоящем он слушает про хранителей, о которых никогда не знал и до которых ему на самом деле нет никакого дела.
- Да все в порядке,- пират обнажил в кривой усмешке зубы,- бизнес есть бизнес, я понимаю это даже без знания о твоих хранителях.- Киллиан безразлично пожал плечами и еще раз кивнул бармену на свой пустой стакан.- Тебе нужны были детские зубы для каких-то твоих дел, а что там происходит в жизни у ребенка – не твое дело, пока он продолжает приносить тебе нужные вещи. Вернее, оставлять их под подушкой.
Называют себя эти хранители героями или, как сказала Кимберли, супергероями – Крюк мысленно фыркнул, на его памяти ни один герой приставку «супер» себе не приписывал, а эти, гляди-ка – не имело никакого значения. Нужны ли им молочные зубы любой ценой или, как это принято у героев, они хотят заткнуть собой все дыры, стараясь сделать как лучше, а получается как всегда – тоже неважно. Джонс все свои монеты пережил, давить сейчас фее на совесть или жалость, чтобы спасти от своей участи всех остальных детей он не собирался. Тем более, Кимберли, кажется, вполне справлялась сама, с упоением продолжая грызть себя, придумывая все новые поводы. Или все эти мысли в самом деле не оставляли ее в покое с момента первой оставленной монетки, первого полученного Киллианом из-за нее синяка? Это ж, получается, уже больше двухсот лет? Крюк мысленно содрогнулся и искренне рассмеялся словам феи.
- Злодей? Пират? Поверь, лапушка, тебе в меньшей степени стоит винить себя в том, что я стал пиратом. Или, во всяком случае, переживать, что я им стал. Погляди на меня,- Крюк развел руки в стороны, призывая, в самом деле, оглядеть его,- кого ты перед собой видишь?- и прежде чем фея успела открыть рот, ответил сам.- Чертовски хорошего капитана. Одного из самых удачливых пиратов, которые только бороздили моря от Зачарованного леса до Эренделла, и на юг до самых диких островов. Злодей?- губы Джонса с сомнением скривились, будто он примерялся к этому слову, не знаю точно, как на него реагировать.- Давай просто скажем так, я предпочитаю выбирать сторону уже на месте.
Герои. Они не любят таких разговоров, они любят делить мир на черное и белое, редко допуская серые переходные оттенки. Крюк не собирался отрицать, для кого-то он выглядел злодеем. Например, для тех, кого убивал ради денег. Для тех, кого похищал и продавал, для тех, кого предавал, для многих других, кто потом отправлялся рассказывать, какой нехороший народ эти пираты, и что надо обходить стороной команду «Веселого Роджера». Конечно, если им вообще было чем говорить. И все же, звание злодея Киллиан считал для себя слишком громким. Злодеи, как и герои,  тоже грешили монохромностью.
Капитан глянул на фею и улыбнулся. Он вовсе не считал, что она должна была его поддерживать. Откровенно говоря, сейчас ему вообще не казалось, что Зубная фея должна была вести себя как-то иначе. Так отчаянно мучающий его в детстве вопрос «зачем?» он задал, получил на него ответ, и на этом тему можно было бы исчерпать.
- Ну, только не надо делать такое лицо и говорить, будто ты собираешься менять методы сбора зубов. Я уже большой мальчик и знаю, что абсолютно все дела строятся по законам бизнеса, ничего личного.
Стакан Крюка вновь оказался полон, он мягко поболтал его рукой, наблюдая, как напиток карамельного цвета омывает прозрачные стенки.
- На самом деле, я подошел к тебе сегодня вовсе не для того, чтобы погружаться в свои воспоминания. Не пойми меня неправильно, но я не очень люблю копошить их крюком. И, если ты не против, я надеялся, что ты поможешь мне разыскать одного человека. Ты же делаешь все эти штуки, на которых потом можно увидеть разных жителей города? Мне нужно кое-кого отыскать, но это, скорее, приватная просьба, чем призыв расклеивать на деревьях листы «разыскивается».

+1

9

- Нет, всё совсем не так, - насупилась фея, совсем не обрадовавшись трактовке пирата. Более того, подобная трактовка была просто возмутительна. – Моя работа никогда не была бизнесом! Я начала собирать зубки, потому что хотела приносить радость детям и никогда не хотела, чтобы они страдали.
Спустя сотни лет, те далёкие времена, когда фея только начала собирать зубки, казались нереальным сном, но тогда она и правда хотела немного порадовать детей, которые вопреки запретам своих родителей, пытались помочь маленькой летунии справиться с напастями, которые внезапно на неё обрушились с появлением крыльев. Это была её благодарность за помощь, но никак не попытка получить выгоду, к тому же тогда она совсем не зависела от их веры, а потому могла в любой момент прекратить сбор зубиков и ей бы подобное ничем не повредило. Но разве можно было остановиться, видя, как радуется ребёнок, обнаружив на утро под подушкой монетку? В бедных поселениях детям почти никогда не перепадало на карманные расходы, и подаренная монетка была сродни маленькому празднику. Фея не могла позволить себе лишить детей праздника.
Киллиан был первым ребёнком и. вероятно, единственным, для кого дар феи приносил одни неприятности и незаслуженные тумаки. Он всего лишь верил и хотел чуда, а фея, стремясь поддержать эту самую веру, отправляла помощниц за зубками, а затем прятала в шкатулку, с щемящим сердцем думая о тяжёлой судьбе мальчика, волей судьбы оказавшегося на торговой шхуне.
И вот теперь этот мальчик – закалённый ветрами мужчина. Красивый, сильный, смелый, и не пытается убить фею за страдания в детстве, хотя она была уверена, что он злится на неё. Приятно ошибиться, но неприятно признавать, что рядом с радостью той же тропинкой ступает и несчастье. Тусиана об этом не знала, а объяснять было некому.
- Ну хорошо, чертовски хороший капитан, ты и вправду удачливый пират, но, что касается стороны… хм… Ты либо герой, либо злодей, третьего не дано. Вся твоя помощь основана исключительно на выгоде себе, а это вряд ли можно назвать геройским поступком. Или скажешь, мои наблюдения неверны? – фея выгнула бровь, смотря на пирата. Не то, чтобы она пыталась его учить, но её несколько задело его заявление о том, что её деятельность построена на законах бизнеса, да и утверждение, что может быть серая сторона, которая позволяет выбирать сторону, казалось Ким неправильным. Она привыкла, что всё делится на чёрное и белое, и нет третьей стороны. Её просто не может быть.
- Пожалуйста, перестань называть сбор зубиков – бизнесом, - закатила глаза фея, когда слова капитана в очередной раз неприятно царапнули. Стерпеть подобное сложно, хотя сейчас всё совсем не так, как раньше. Теперь хранители зависимы от веры, и собирать зубки – жизненно необходимо. Всё это неправильно. Так не должно быть.
- Штуки? – не сразу поняла, о чём речь, Ким, вынырнув из невесёлых мыслей и прекратив сверлить взглядом пустую бутылку. – Ты про фотографии? – улыбнулась она, сообразив, что имел ввиду капитан. – Да, конечно, я помогу тебе. Все снимки дома, уверена, там найдётся нужный тебе человек. Пойдём, - фея спрыгнула с высокого стула, потянув за руку пирата. – Кого ты ищешь?
Вопрос Кимберли задаёт не просто так. Благодаря своей работе она пересекались со многими, и, возможно, не придётся рыться в ворохе фотографий, которых дома несчётное количество.

+1

10

- Ладно, как скажешь. Твоя работа – приносить радость, а не совершать обоюдовыгодные сделки. В основном, обоюдовыгодные,- не удержался от небольшого камушка в огород собеседницы пират.
В ответ на возмущение Кимберли Крюк философски пожал плечами, и в его взгляде коротко мелькнуло снисхождение. Ну, конечно, она носится по всему миру или отправляет своих подручных, покупает у детей зубы, по паре медяков за штуку, но все ее дела далеки от бизнеса. Она же герой. Пират вовсе не собирался указывать Ким на эти детали, он давно привык, что герои выгораживают себя, искренне веря, будто добрые намерения лучше любого щелока отстирывают их деяния, и плевать, к каким последствиям это приведет. Главное – оставаться в выгодном свете, особенно в своих глазах. Особенно феям. Насупленная мордашка девушки живо напомнила ему другую знакомую фею, и Киллиан поспешил запить это наваждение, отделываясь от образа Зеленой.
О взглядах на поступки пират мог бы спорить или рассуждать очень долго, но смысла в этом не было совершенно. Это было все равно, что спорить со слепым, доказывая, что предмет в его руках черный, в то время как слепому он представляется белым. Его доводы глупы, он не может на ощупь определить цвет, он даже не знает, что такое цвета, если только не ослеп где-то на очередном повороте жизненного витка, но даже в этом случае невозможно пощупать цвет предмета. И все равно слепец будет доказывать с пеной у рта, что он прав. Такие споры могут забавлять, пока не начнут раздражать. Споры с героями выглядят точно так же.
Крюк улыбнулся широкой открытой улыбкой, глядя на фею.
- То есть, ты будешь считать меня злодеем, даже если я, ради выгоды себе, буду помогать героям? И в результате моей неоценимой помощи я заслужу похвалу со словами: «хороший плохой мальчик»?- пират веселился и его глаза сверкали смехом. Давным-давно, еще с братом, они вели похожие разговоры. Поначалу он слушал его и мечтал стоять на стороне героев. Поступай правильно, живи по написанным кем-то когда-то заповедям. Не воруй, не убивай невиновных, защищай слабых и убогих. Потом у Киллиана окреп собственный взгляд на мир, и эти разговоры с братом стали нередко заканчиваться ожесточенными спорами и драками на потеху команде шхуны, в результате которых каждый из Джонсов оставался при своем мнении.- По-твоему геройский поступок – это поступок, направленный на благо других, но не себя? А команда твоего корабля считается? Скажем, крестьянин, во время войны, ворующий или отбирающий еду, чтобы прокормить свою семью будет героем, а я, обеспечивающий своих людей – злодей?
Крюк с любопытством смотрел на девушку, ему было интересно, что она скажет, как снова расчертит весь мир в два цвета, не желая добавить в него серой многогранности. На самом деле, пират был не против называться злодеем. Ему вообще было безразлично, как его называют, тем более что злодей – самое цензурное из всего многообразия эпитетов, которыми Киллиана называли за его долгую жизнь. О, он прекрасно знал, что люди вкладывают в понятие героя. Самоотверженность, жертвенность, прочие, совершенно бесполезные черты характера. Жертвенность. Ну, ради кого он мог бы пожертвовать собой без оглядки? Пират мысленно фыркнул и одним глотком допил остатки рома в стакане, утопив в нем всколыхнувшиеся воспоминания.
Кимберли – хорошая девочка, без лишних вопросов согласившаяся рассказать и, что важнее, показать свои – как она сказала? – фотографии, моментом спрыгнув со стула, и вцепившись в руку капитана. Все дело в героях или ее рвение помочь сейчас продиктовано чувством вины за прошлое двухсотлетней давности? Джонс послушно вышел из бара следом за девушкой, протолкался через душную толпу, чтобы свободнее вдохнуть ночной прохладный воздух. Кого он ищет? Как бы можно было описать, кого он ищет человеку, не жившему в Зачарованном лесу? Где вообще живет Кимберли? Как далеко ее королевство от Леса? И что она знает о магах, обитающих в других странах?
- Кого я ищу,- задумчиво протянул пират, взъерошив волосы на затылке, будто это помогало ему думать. Он знал имя Крокодила, которое тот носил в Зачарованном лесу, но произносить его в мире, в который вернулась магия, было самоубийством. Сообщать о своем прибытии в город раньше времени капитан не собирался.- Ну, знаешь, он невысокий,- Джонс отмерил черту чуть ниже своего плеча,- худощавый, страшный, как отрыжка морского черта, к тому же покрыт чешуей.
Киллиан глянул на спутницу, не промелькнет ли в ее глазах узнавания, а если и промелькнет, как она на это отреагирует. Крокодил точно не входит в десятку людей, которых станут защищать герои, с другой стороны, никогда не знаешь, что у этих героев на уме. Некоторые из них умудрялись утаивать информацию под девизом «это слишком опасно». Что характерно, своей помощи при этом не предлагали.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC