В СТОРИБРУКЕ

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ





Волшебное зеркало:

волшебное радио книга сказок


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



НОВОСТИ

Приглашение на бал [упрощённый приём до 18 ноября]

НАМ ГОД! [День Рождения "Баллады теней"]

Потерянные сундучки [лотерея]
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » Between the devil and the deep sea


Between the devil and the deep sea

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://c.radikal.ru/c18/1808/68/70dabc3d6b68.jpg
Неожиданные визиты иногда вели к интересным открытиям
BETWEEN THE DEVIL AND THE DEEP SEA
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Крюк, Нил, Крокодил

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
2 мая; Сторибрук, окраина

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Страшная сказка о встрече трех незнакомцев.

+2

2

Подумать только, как может быть не просто встретить одного единственного Крокодила в маленьком городе, проведи ты в нем целых две с лишним недели. Даже с Нилом Крюк успел встретиться еще до того, как сумел собраться, все узнать и выйти на долгожданную охоту. А ведь Нила в городе вообще не было до недавнего момента. Хотя, с другой стороны, теперь у пирата появился союзник в охоте на Темного. Правда, чувства по этому поводу возникали несколько смешанные. Нил. Киллиан задумчиво посмотрел на него, пока они под покровом позднего вечера, переходящего в ночь пробирались к окраине города, распугивая дворовых кошек, с шипением шмыгающих под мусорные баки. Когда они разговорились вчерашним вечером, щедро заливая свою болтовню напитками, на этикетках которых значилось 40°, пират нисколько не сопротивлялся рьяному желанию Нила помочь в поимке того негодяя, что убил капитанскую женщину, да еще и оставил самого капитана калекой. Сейчас же Крюк начинал сомневаться, стоило ли брать его с собой, учитывая тот факт, что Темный вернул себе магию. Если бы пират мог он, пожалуй, пошел бы на попятный, оставив друга дома узнавать о результатах охоты из утренних новостных сводок и пресловутого сарафанного радио. Если результаты будут положительными, то можно будет их отметить новой попойкой. Если отрицательными, то пусть будет ему уроком, чтобы не вздумал соваться к Крокодилу. Но, встретившись с ним сегодня, язык у Киллиана не повернулся и он, вздохнув, махнул рукой.
- Держи,- пират протянул Нилу один из тяжелых кремневых пистолетов,- и помни, там всего одна пуля.
В этом мире огнестрельное оружие шагнуло далеко вперед, Джонс в этом убедился, но отказаться от привычных вещей было намного сложнее, чем могло показаться стороннему наблюдателю. Он очень надеялся, что Нилу стрелять не придется, а если придется, то друг подстрелит все же врага, а не союзника. Он рассчитывал, что если уж не удастся обезвредить Крокодила первым выстрелом, то удара крюком ему точно хватит. Капитан подготовился, он выварил и пули, и крюк в смеси яда с пыльцой. Все должно пройти гладко, Киллиану совсем не хотелось бы, чтобы Нил пострадал, помогая осуществить чужую месть. У него, поди, и своя где-нибудь завалялась.
- И помни, не лезь на рожон, не подставляйся, и держись за мной,- в очередной раз проговорил Крюк, надеясь, что на этот раз слушатель уделит его словам больше внимания, чем прежде.- Тебе твое сердце, поди, еще пригодится, нечего им разбрасываться направо и налево.
Пират глянул на небо, где с неполного диска луны медленно отползали облака, и дорогу, не освещенную искусственным светом фонарей, начинало выкрашивать бледными бесцветными красками. Хорошо бы, луна вылезла целиком. Преимущество первого удара на стороне охотников, а целиться при свете луны будет намного проще, чем выглядывать Крокодила в густой темени переулка.

+2

3

Если бы кто-нибудь спросил Голда, как у него дела, тот ответил бы, не задумываясь: «Лучше, чем ожидалось». В самом деле – отношения с Хелен внезапно вышли на новый и куда более приятный уровень; со стороны Ротбарта ещё ничего конкретного не грозило; Бэй оставался в городе, и хотя Голд не ограничивал его свободу, опасаясь законного негодования, но временами присматривал за сыном в хрустальном шаре или это делала Хелен. Разумеется, об этом присмотре Бэй ничего не знал, но Голд и без шара почуял бы, случись что неладное. Оптимальным вариантом было бы дать Бэю амулет, который сразу дал бы его отцу знать о возможной опасности, однако Бэй наверняка не согласится. Голд обдумал этот вопрос и решил, что он может подарить часы с секретом, но чтобы эту магию не распознал никто, над секретом придётся поработать основательно. Именно этим он и был занят, когда некий должник позвал его, чтобы поделиться «чрезвычайно ценной информацией».

- Не лучшее место для встречи, - сухо произнёс Голд, оглядывая грязный переулок, и брезгливо отступил в сторону. Если смущённый человечек в одежде рабочего смотрелся здесь не так нелепо, то Голд в дорогом костюме-тройке и начищенных до блеска ботинках – неуместно. С другой стороны, для вываливания важной информации местечко подходит, тут их услышат только крысы. Удостоверившись в этом, Голд нетерпеливо посмотрел на человека перед ним.
- Насколько я помню, ты мне задолжал. Верно? Ещё в Зачарованном Лесу, - Голд без труда мог припомнить сделки, в которых ему не отдали плату.
- Да, - кивнул человек, оглянулся пару раз и понизил голос. – Я… хочу расплатиться информацией. Я узнал об этом случайно.
- Выкладывай. Если я сочту твои сведения достойными того, чтобы простить долг… - Голд сделал многозначительную паузу.
- В башне есть какой-то тайник. И там что-то лежит, - глотая слова, бормотал человек. – У нас сами знаете как много магических существ в городе. Я от одного сбежал, напугал он меня. Забрался в башню. Никто там не бывает, вы же знаете, мистер Голд. А там в стене тайник. Я на него случайно нажал – открылось чего-то и сразу исчезло. Почудилось мне сияние, какое от звёзд идёт, и пропало. Потом я сколько ни стучал по стене, ничего не обнаружил. Ну и убрался оттуда подальше.
- Сияние, как от звёзд, - задумчиво проговорил Голд, сомкнув пальцы на трости.
- Ага. Я никому не рассказывал, только про вас сразу подумал.
- Правильно сделал, - Голд изобразил ухмылку. – Над твоим долгом я бы поразмыслил, но что с тебя взять, - он пристально оглядел человека, который слегка поёжился, - проверю, правду ли ты сказал, и если да… то чёрт с тобой, долг прощён. А теперь сгинь!
Человечек, может, ещё рассыпался бы в благодарностях, но решил, что благоразумнее будет раствориться в ночи.
Голд посмотрел ему вслед. Он – как это говорил сосед осенью? – проявил доброту. К ближнему своему. Голд беззвучно рассмеялся и вышел из переулка. Он далеко не всегда забирал у должников самое дорогое, но хватило бы одного раза, чтобы создать себе зловещую репутацию. А вот с добрыми делами сложнее – чтобы в тебе перестали видеть исчадие ада, их надо творить пачками. Конечно, Голд этого делать не собирался. Он просто обещал Бэю, что станет лучше, но превращаться из Тёмного в Светлого не был намерен – хотя бы потому, что это невозможно.
Значит, башня. Голд не так давно хотел спрятать в часах свой кинжал, но передумал – кинжалу лучше находиться в тайнике, запечатанном магией крови. Там Ротбарт, Питер Пэн или ещё какой маг до него не доберутся. Надо только быть начеку, если обстановка в Сторибруке коренным образом поменяется и у Ротбарта будут могущественные сторонники, готовые бросить вызов самому Тёмному. Голд чуть ускорил шаг. Трость едва слышно постукивала по земле.

+2

4

"Зачем я в это ввязался?" — думал чрезвычайно мрачный даже для и без того невеселого себя Нил, хотя прекрасно знал, зачем: помочь другу, который когда-то помог ему. Не то чтобы Нил до беспамятства боялся смерти от рук злодея — боялся, конечно, ибо умирать яростно не хотел, но смелость перевешивала — скорее заранее сожалел о возможном убийстве. Когда же он, о боги и дъяволы, успел стать настоящим убийцей, когда для него вероятной и даже неудивительной вещью стало убийство человека? "Монстра", — поправил сам себя Нил. Люди чужих любимых не убивают. Не вырывают сердце жестоко, на глазах беспомощного перед монстром человека, и не обращают это сердце в прах, оставляя к тому же противника калекой. Нет, люди так не поступают. В крайнем случае, когда слова бессильны, люди вызывают на ту же дуэль и сражаются, как равный с равным, если возможно. По крайней мере, так знал Нил.

Понял, — отстраненно кивнул Нил, принимая пистолет, настоящий антиквариат огнестрела. Он едва понимал, как этой тяжеленной штукой пользоваться, но выстрелить уж точно мог. Только один раз, а как перезаряжать это чудо техники, если придется — черт знает. Нил надеялся, что этого вообще не понадобится. И что убивать никого не понадобится, должен же быть другой выход. У сказки всегда есть счастливый конец, причем обеспечивается он всяким идиотским или не очень героизмом, а они оба, черт побери, именно из сказки вышли и в нее же вернулись. Правда, глядя на Крюка, Нил сомневался в мирном финале их "охоты" все больше. Выслушивая уже, наверное, двадцатое за сегодня напоминание о безопасности, он несколько вымученно улыбнулся: — Есть, капитан.

Серьезно и до рези в глазах внимательно Нил вглядывался в зловещий кусок темноты переулка. Не то из-за контраста с холодным, чуть ли не ледяным, светом луны, не то из-за напряжения, эта тьма казалась непроглядной, и разглядеть в ней Крокодила, казалось, невозможно. Нил неслышно переступил с ноги на ногу, зябко поежившись, хотя ночь была довольно теплой. Ему отчаянно хотелось закурить, но табачный дым вкупе с резким запахом мог выдать их с пиратом присутствие, поэтому он только нервно хмурился, с недоумением поглядывая на сообщника: Киллиан выглядел куда как спокойнее, хотя удар должен был нанести именно он.

Внезапно внимание Нила привлек очень уж знакомый звук. Мерный деревянный стук, из-за небольшого расстояния прекрасно различимый: вдаль кремневые пистолеты стреляют плоховато, особенно это проблематично ночью, поэтому пришлось подкрасться как можно ближе. Уже один этот звук встревожил и выбил из колеи Нила. Но не Крюка, который явно собирался выстрелить в любого, кто появился на освященной луной дороге. Который явно не сомневался, что нашел именно Крокодила. Глядя на то, как в поднятой руке друга слабо блестит металл пистолета, Нил подступил к нему чуть ли не вплотную, уже начиная осознавать, что вот-вот случится чудовищная ошибка.

Кил... — начал было Нил суматошный оклик, увидев, кто выходит на свет, но тут же понял, что договорить не успевает, и просто рванул руку пирата в сторону. Одновременно с выстрелом.

+2

5

Крюк тоже мигом обратил внимание на мерное, будто тиканье часов, отсчитывающих секунды до долгожданной встречи, постукивание дерева по пустой ночной дороге. Беспечность, доступная лишь человеку, точно знающему, что опасаться ему нечего, давно позабывшему, что где-то есть враги, готовые подкараулить за каждым темным углом. Человеку ли? Киллиан видел Темного на фотографиях и знал, что в здешнем мире тот вернул себе трость, не расставаясь с аксессуаром, если верить тем же фотографиям,  даже после снятия заклятья, хотя, в их последнюю встречу, помнится, прекрасно обходился и без нее. Пират будто невзначай оттеснил Нила, выступил по переулку вперед, чтобы остановиться возле самой границы освещенной луной полосы, замереть сгустком тени под старой кирпичной обшарпанной стеной заброшенного склада, заставляя напарника оставаться за капитанской спиной, чтобы тот не оказаться на линии атаки Крокодила. Чтобы он случайно не оказался на пути у пули, предназначенной Крокодилу. Сейчас, когда месть так близка, было бы обидно все испортить. Стук трости отдавался сердечным ритмом в ушах, таким же размеренным, расчетливым. Киллиан вскинул руку с пистолетом, взвел курок, кожей ощущая приближение добычи, не обращая больше ни на что внимания, совершенно забыв в этот момент о Ниле, который должен был оставаться позади, просто для подстраховки. Должен был.
Один единственный точный выстрел и этой ночью Темный не доставил бы охотникам проблем, а потом, капитан бы об этом позаботился, не доставил бы больше проблем вообще никому и никогда. Выстрел был точным, но и реакции Нилу было не занимать. Крюк резко обернулся, обжигая друга злым взглядом, вырывая из его хватки свой рукав.
- Какого черта?!- прорычал пират, едва размыкая челюсти, но разбираться сейчас с тем, что нашло на его сообщника, который вообще-то должен был помогать, а не мешать, времени совершенно точно не было.
Пороховое облачко рассеивалось, открывая взору Киллиана освещенную луной дорогу и Крокодила, все еще стоящего на ней. Капитан бросил уже бесполезный пистолет, и, выхватив саблю, вышел из темноты переулка, нацелил острие на Темного. Плевать, если уж не получилось пристрелить добычу, значит, он вздернет его на крюке. Главное, чтобы ему больше никто не мешал, но, вот незадача, кажется, спокойно убить Крокодила сегодня не получится.
- Отойди от него,- велел Джонс магу, хотя вообще-то это Нил выскочил следом за пиратом и, вместо того, чтобы держаться за спиной, как было уговорено, упорно старается влезть между давними врагами.
Крюка уколола запоздалая догадка, уж не сговорился ли его друг с Крокодилом, и не ведется ли здесь и сейчас, на самом деле, охота на одного пирата? Киллиан осторожно остановился, замерев натянутой пружиной, все еще направляя клинок сабли на грудь Темного.
- Нил,- вкрадчиво обратился он к другу, хотя теперь не был уверен, заслуживает ли тот данного звания,- будь добр, отойди в сторону. Да что с тобой?
Пират больше ничего не добавил. Все невысказанные вопросы гнетущей атмосферой повисли в ночном воздухе, и их не мог унести даже налетевший ветер, поднимающий с асфальта песок, шумно перекатывающий брошенную кем-то смятую банку из-под газировки, колышущий полы плаща. Крюк был готов кинуться в атаку, только не был уверен, что знает, на кого кидаться. С одной стороны, если Нил просто решил вспомнить, что убивать людей не хорошо, то дела пирата не так уж плохи. С другой стороны, если Нил начнет направлять на него его же пистолет, Киллиан успеет одним ударом сабли выбить оружие из его рук. Но рубить Нила, по каким-то необъяснимым причинам вовсе не хотелось. К тому же, если жертва охоты тут пират, то одолеть Темного, когда на его стороне магия, да еще и союзник шансы совсем не велики. Так стоит ли в таком случае переживать, кого атаковать?

+1

6

Определённая доля беспечности была присуща Тёмному всегда, она исходила из уверенности в собственной силе и порой могла испортить самый изощрённый план. Даже помня о том, что в Сторибруке много странных и опасных созданий, помня о новом проклятье, которым грозился Ротбарт, меньше всего Голд ожидал нападения из тьмы. Выстрел обжёг ему плечо и заставил, вскрикнув от боли и неожиданности, отшатнуться и с трудом восстановить равновесие. Голд непонимающе глядел на рану, пусть и совсем пустячную, но это значило, что стреляли в него не из обычного оружия. В мгновение ока навстречу выскочил и сам стрелок, угрожающе нацелился саблей – и Голд отступил в изумлении и растерянности. Капитан Джонс?! Ненавистный пират, которому Румпельштильцхен когда-то оттяпал руку, давно должен был помереть вместе со всеми своими планами мести! Не успел Голд как-то среагировать на творившееся безобразие, как его ждал ещё один сюрприз. Бэй – кто бы мог подумать, именно Бэй! – выскочил следом за Джонсом и попытался встать между ними. Голд хотел было вскинуть руку, упредить, нанести удар – жалкая царапина на плече его не остановит – и тут же испытал новый шок. Магия не действовала, он и двигаться-то мог с трудом. Как в замедленном кадре. У Бэя, впрочем, в руке оказался невесть откуда добытый пистолет, против пиратской сабли было чем защититься, но Голд всё равно сделал слабую попытку отстранить сына и вызвать огонь на своей ладони. Как же. Чёртов
Голд знал только одну вещь, кроме кинжала, способную причинить вред Тёмному, пусть и не убив его, но нанеся серьёзные повреждения. Чёртов неверлендский яд. И если Джонс побывал там, это объясняло, почему он до сих пор жив и даже не изменился.
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Голда, но больше он ничего подумать не успел. Рвущееся с его губ «Бэй, осторожнее!» так и не прозвучало. Пират обращался к Бэю так, словно бы они – добрые старые знакомые. Голд ошеломлённо смотрел то на одного, то на другого, самые невероятные догадки и предположения роились в его уме, он еле сумел разомкнуть губы:
- Что… что здесь происходит?! – Румпельштильцхен обращался к сыну, взглядом прося его опровергнуть дикую мысль. Не может быть. Только не это.
Взгляд обратился уже к пирату – полный жгучей, до краёв переполняющей ненависти. Голд неистово пожалел, что не убил его тогда вместо Милы. Будь при Тёмном магия, не отними её временно неверлендский яд, он бы, кажется, на куски разорвал пирата. Голыми руками!
- Ты, - голос Румпельштильцхена дрожал от ярости и боли, - я убью тебя! – Он прибавил пару непечатных слов, судорожно стискивая пальцами рукоять трости, разрываясь между страхом за Бэя и ослепляющей злобой, что пират успел добраться и до Бэя, втянуть его в эту историю. Только физическая слабость, казалось, мешала Голду кинуться с тростью на Джонса, вышибить из его руки саблю, а если повезёт, то из головы – мозги. Яд оказывал своё действие, будь он проклят!

+1

7

Ответ на вопрос, который задал — яростно рыкнул — пират, хотел бы знать и сам Нил. У него в голове не укладывалось, как все могло сложиться таким извращенным, сумасшедшим образом. И на язык ему довольно долго не лезло ничего, кроме матов настолько грязных, что он молчал, ошалело влезая между двумя заклятыми врагами, о вражде которых он не знал. Даже не так: представить подобного не мог!

Кэп, кэп, кэп, успокойся, — пробормотал наконец Нил отцу, в очередной раз становясь на пути Крюка, словно не замечая, что сабля, изначально направленная на Румпельштильцхена, теперь указывает на него. Пистолет, из которого Нил так и не выстрелил, он все еще держал, подняв обе руки в останавливающем жесте. Не целился, естественно. Не стрелять же, в самом деле, в Киллиана. — Я сейчас всё объясню...

Сделать это ему, конечно же, не дали. Нил стоял спиной к отцу — и это выдавало в нем либо конченого бесстрашного идиота, либо, собственно, сына Темного — и не видел, что с ним, только знал, что пуля его все-таки зацепила. Что не помешало Румпельштильцхену тут же угрожать пирату расправой. Очень вовремя, если учесть, что колдовать он пока не может, а оружие в руках как раз-таки у Крюка. Нил все же слушал, когда друг рассказывал, что за пули они используют и чем это чревато для магов и обычных людей.

Нет, ты его не убьешь, — возразил Нил неожиданно жестко, как только оборвалась череда ругательств. До этого момента он не был уверен, но теперь знал: никакой ошибки нет, Крокодила они все-таки нашли. Крокодил, черт побери. Чертов Крокодил. Если бы Нил только знал, если бы Киллиан хоть раз назвал врага Темным... — Никто никого не убьет!

В голосе Нила звучала уверенность, ни грана которой он не чувствовал. Только напряженность момента, от которой звенело в ушах, не давала ему ни дрожать от близости смерти, ни взвыть от возмущения, непонимания, неприятия таких вот поворотов судьбы. Его не покидало ощущение, что от него зависит как минимум одна жизнь помимо собственной. Оставалось молиться на благоразумие, или милосердие, или честь, или прочие невероятные вещи, которые могли бы остановить Крюка.

Это мой отец. И тебе, друг, придется убить сначала меня, если хочешь, черт побери! — в конце концов произнес Нил, с трудом ворочая сухим языком, и вдруг, увидев в глазах друга наравне с прочим что-то вроде узнавания, вспомнил необычайно ярко один неприятный момент из прошлого. Очень вовремя память вернула ему лицо одного из мужчин, в компании которых весело проводила время его мать. Он и не знал, что помнит события такой давности. Он и не помнил, пока идиотская ситуация с кучей совпадений не вскрыла его память страхом, как консервную банку вскрывают ножом. Так не бывает. Нил настолько в это не верил, что следующие его фразы звучали вопросами: — Я тебя видел? Я тебя помню? О боже...

Так не бывает даже, наверное, в сказках. Нельзя настолько забыть человека, нельзя вспомнить в настолько неподходящий момент. Нил окончательно потерял ощущение реальности. Мама, папа, друг — подходящей связи между ними он до этого не видел. Но теперь представить смог, и от этого побледнел так, что мог бы слиться со снегом, если бы не темные глаза и волосы. Милу убил пират. Пират. За доли секунды Нил отступил чуть не вплотную к Румпельштильцхену, чтобы нельзя было сразу достать саблей, хотя сработал бы этот маневр едва ли, слишком они близко. Пистолет он мигом направил на не то друга, когда-то спасшего его жизнь, не то уже на врага, который ее же мог отнять.

Не двигайся! — бесцветным голосом приказал — попросил? — Нил. Только один выстрел — и он его сделает: сейчас ему в голову могло прийти только одно объяснение того, как его отец стал Крокодилом. Месть. Нил ни за что бы не выстрелил в друга, а вот в убийцу матери, который хочет убить еще и отца — запросто.

+2

8

Меньше всего Крюк хотел бы оставлять на дороге после себя два трупа вместо одного. Но он, не задумываясь, напоил бы саблю и кровью Нила, если бы только это потребовалось, если бы тот захотел продолжать строить из себя мать-примирение. Ни в одном из миров не существовало объяснений, способных остановить пирата перед его местью. В этом Киллиан абсолютно уверен. Во всяком случае, был абсолютно уверен, до недавнего момента. Крокодил – отец Нила? Сколько времени прошло с последней встречи пирата и Темного? Если честно, Джонс не знал точно. Путешествия между Неверлендем и другими мирами, где время не имеет привычки замедлять свой бег, путали мысли, воспоминания, стирали границы между днями и годами. Он только знал, что времени прошло много, и за это время Темный мог настрогать сколько угодно много детей. Но, отчего-то, первым делом капитан подумал именно про того ребенка. И, судя по реакции самого Нила, не прогадал.
- Ты сын Милы?- чуть охрипшим от неожиданности голосом спросил Крюк, и произнесенное имя оставило на языке соль морского бриза, дыхнуло терпким запахом вереска, отдалось в голове горячим, но мертвым шепотом.- Бэлфайр?
Киллиан соврал бы, если бы начал утверждать, будто помнит ребенка Милы по той далекой встрече, что состоялась между ними. Конечно, если это вообще можно назвать встречей. Нет, он совершенно его не помнил, он знал о Бэлфайре по тем многочисленным историям, которые любила рассказывать его мать, сидя на планшире и глядя на быстро стирающуюся пену и волны, оставляемые «Роджером» за кормой. И из всех людей, которых вообще можно было взять с собой, пирата угораздило вляпаться в компанию сына Темного. Отчаянно хотелось то ли рычать и кататься по земле, то ли убить обоих стоящих перед Джонсом людей, то ли сломать о колено саблю, развернуться и уйти. Вместо этого капитан устало посмотрел на отошедшего к отцу друга, на направленный в грудь пистолет и со вздохом опустил свою руку с клинком.
- Брось, Нил, я не стану убивать сына Милы. Тем более, которого она хотела забрать к нам на корабль,- впрочем, так просто разворачиваться и уходить Крюк тоже не собирался.- Но и тебе я не рекомендую стрелять в меня, к тому же из моего же пистолета.
Киллиан, скрипнув зубами, плотно сжал челюсти, перекатил желваками на скулах. Пират ненавидел, когда на него направляли его же оружие. За все время единственным, кто не поплатился за это своей жизнью до сих пор оставался Крокодил, и сохранять внешнее спокойствие сейчас было не так-то просто. Его поза была обманчиво расслабленной, сабля в опущенной руке могла бы, повинуясь одному точному короткому движению, вгрызться в чужую плоть, снизу вверх, глубоко утопая в чужих кишках. Но, Нил стоял слишком близко.
- Зачем ты это делаешь?- Крюк обращался к другу, но взглядом глаз, в которых клубилась вековая ненависть, в этот момент прожигал Темного.- Я бы мог понять его,- ударение на последнее слово и кривая злая усмешка,- но зачем ты защищаешь убийцу своей матери?
Джонс не верил, теперь не верил, что Нил в этом походе с самого начала был на стороне Темного. Слишком уж искренним было его удивление. А если и был, то точно не знал, кого ведет в руки своего отца. И что теперь? Капитан пока еще не знал точно, но ему нужно, чтобы Нил отошел от Крокодила, чтобы сделал хотя бы шаг в сторону, хотя бы полшага, чтобы сабля смогла обогнуть его по дуге и вонзиться в тело мага. Крюк пока что не двигался, не замер без движения, как велели ему, просто оставался на месте. Но, он обязательно улучит нужный момент. Хотя бы для того, чтобы проткнуть врага крюком, добавив тому в организм яда. Что-то подсказывало пирату, что того незначительного касания пули не хватит надолго.
Ну, давай же, Нил, всего полшага.

+1

9

Несмотря на все чаяния пирата, даже воткни он саблю, смазанную ядом, в самое сердце Тёмного, тот не умер бы. Внезапная мысль заставила Голда похолодеть – не умер бы. Верно. Если только не переправить его как-нибудь к границе, а там уже выпихнуть за красную черту. Сладострастно наблюдать, как враг умирает раз и навсегда. Возможно, именно для осуществления этого плана Джонсу понадобился напарник. Да вот только не того человека выбрал.
Бэй закрывал собой отца и целился из пистолета в Крюка. После коротких фраз, которыми перебросились эти двое, Голду стало легче дышать – во-первых, Бэй понял, что к чему, и без колебаний встал на сторону отца, а во-вторых, ещё немного переговоров – и магия вернётся к Голду. Он мысленно просил небеса только об одном: чтобы пират не успел произнести тех самых слов, чтобы не успел выдать тайну Румпельштильцхена, тщательно скрываемую от сына. Видно было, что ни Крюку не хочется нападать, ни Бэю – стрелять. Они были друзьями, как парадоксально это ни звучало и какой бы болью не отзывалось в сердце Голда. Но ему грозило нечто худшее, если… если…
Это был бы слишком прекрасный мир, случись всё по заказу. Владея магией, Голд убил бы пирата одним взмахом руки, не задумываясь и не обращая внимания на слова сына «Никто никого не убьёт». Убьёт. Ещё как убьёт, потому как, говоря сыну, что он изменился, Румпельштильцхен вовсе не подразумевал готовность щадить всяких морских разбойников. Особенно тех, которые грозятся саблей ему и его сыну.
Но судьбе было угодно распорядиться иначе. Судьба нынче предстала в облике того, кого Румпельштильцхен многие годы считал мёртвым – и если бы он мог оценить всю ситуацию беспристрастно, то нашёл бы игры провидения весьма занятными.
- Нет, - вырвалось у Голда – нет, у Румпельштильцхена, ибо сейчас, с застывшим лицом и полными ужаса глазами, он не имел ничего общего с хладнокровным, уравновешенным мистером Голдом. Его голос прозвучал сбивчиво и едва слышно:
- Сынок, не слушай его! Не слушай. Я… я объясню
Он мог солгать, утверждая, что это неправда, что убил Милу сам Крюк; свидетелями расправы на корабле были лишь пираты, а какая команда не станет выгораживать своего капитана? Есть ещё история Зачарованного Леса в книге Генри, но до неё можно добраться. Румпельштильцхен выгородил бы себя, получая ещё немного времени… однако эта мысль мелькнула и пропала. Он уже выдал себя. Где-то на краю сознания мелькнуло: он не может обманывать своего сына. Он не должен этого делать. Но если Бэй направит пистолет на своего отца? Если... позволит пирату нанести удар саблей? Нет, не может быть!
Даже в Нью-Йорке он не чувствовал такого гнетущего ужаса. Вот сейчас Бэй обернётся и посмотрит чужими, ненавидящими глазами...
- Я не хотел! – Румпельштильцхену казалось, что он кричит, но его голос прозвучал слабо и хрипло. – Я...
Перед ним встало напряжённое лицо Милы, её губы, отчётливо выговаривающие: «Потому что я никогда тебя...»
- Я всё ещё любил её.

+1

10

Когда-то давно, еще в приютские времена, Нилу не повезло в драке и он с размаху шлепнулся в помои. Приятного в этом было чуть меньше, чем нисколько, но даже тогда он не чувствовал себя настолько грязным. Сейчас, когда он услышал, когда понял всё, его едва не передернуло от отвращения. Ложь, ненавистная ложь везде, всегда. Это странно просто чертовски, но меньше всего ему врали те, от кого он больше всего этого ждал. Например, пираты.

Он до последнего не верил самой правде, отчаянно надеясь, что Крюк просто не хочет нарваться на пулю, как бы глупа ни была эта надежда. Но услышав голос отца и искренний ужас в этом голосе — поверил.

Мама... — выдохнул Нил с горечью, и ему показалось, что он теперь дышит пеплом. Он едва помнил ее, но любил. Когда Нил остался один на Земле, у него осталась только она, только вера в то, что хоть она его не бросила. Просто не смогла остаться, потому что люди не властны над смертью. Еще одна ложь. Мила сбежала. Сожалела об этом, может быть, но сбежала. — Я всю жизнь думал, что ее убил пират. Киллиан, я... Ничерта я не знал.

Он не извинился, он и виноват не был, но почувствовал легкий укол сожаления: ошибся, мысленно уже выписал Крюку приговор. Нил, конечно, опустил пистолет. Даже соберись он стрелять, не важно, в кого, его отказалась бы слушаться рука. Но не сдвинулся с места, словно прирос ногами к земле, несмотря на то, что его лицо исказила неподдельная гримаса боли. Словно бы клинком Нила все-таки ударили. Только почему-то со спины и прямиком в сердце. Его посетила ужасная, прекрасная мысль: сорваться с места и бежать подальше от этих двоих, забиться в угол потемнее и сидеть там, пока его совсем не покинет тепло, пока не иссякнут все чувства. Однако Нил уже не был ни обиженным ребенком, ни лишним этому миру подростком, он был взрослым мужчиной. И уже в который раз не бежал — вопреки крови.

Он все еще мой отец, — выдавил Нил, словно бумагой прошелестел, поморгав почаще, чтобы непролитые слезы не мешали видеть. Слишком много всего и слишком сразу, а он осмелился залюбоваться маленьким огоньком надежды. Будто бы у него снова есть если не семья, то что-то похожее. Ложь, ложь, ложь! Нил не отвечал отцу, даже не оглянулся, словно никакого Румпельштильцхена рядом не было, и они с пиратом разговаривали наедине. Он не хотел слушать никаких объяснений. Видеть не хотел. Ничего не хотел. Только вздрогнул от его последней фразы, как будто ему на плечо легла рука смерти, и промолчал опять. — Кэп, прошу тебя. Давай просто уйдем?

+2

11

Он ждал, что Крокодил начнет выгораживать себя, что начнет обвинять пирата во всем, случившимся на борту «Роджера» сотни лет назад, что начнет юлить, выворачивая слова наизнанку. Крюк ждал этого, надеялся, рассчитывал, вовсе не для того, чтобы уличить его во лжи перед сыном. Он лишь хотел, чтобы Нил отвлекся на монолог Темного, на мгновенье забылся, поплыл в шелесте убедительного рассказа. Пусть бы Нил поверил этому рассказу и преисполнился ненавистью к пирату, пусть бы не поверил, пусть бы закидывал отца недоуменными вопросами, это не имело для Джонса ни малейшего значения. Пирату нужен был всего один момент, чтобы продлить бессилие врага, а потом уж вырубить друга, чтобы не мешался, ничего не будет стоить. Но, его надежды не оправдались. И теперь за спиной Нила стоял и говорил не обряженный в костюм ростовщик, не Темный. Заикающийся калека, которого Киллиан видел когда-то в таверне, который растянулся на его палубе когда приполз в поисках своей жены. Всего несколько жалких слов. Крюк разочарованно вздохнул при звуках голоса Крокодила и неожиданно замер, стоило услышать последние слова.
- Любил?- глухим эхом повторил пират, глядя сквозь застывшего Нила, кажется, совершенно позабыв о его существовании.
Любил?
Белым шумом прошуршало в ушах, и в этом шуме утонули все звуки, замерли слова Нила, обращенные к пирату. В нем утонуло темное небо и посеревшие в свете луны здания с черными квадратами окон.
Любил?
Злость рвотным комком подкатила к горлу, и Джонс задохнулся ей, не в силах сделать ни вдоха, и каждый последующий глоток воздуха, насильно проталкиваемый в мешки легких обжигал их жидким огнем.
Любил?
По всему телу прокатилась жаркая волна, будто все мышцы поочередно сводило болезненной судорогой и тут же отпускало, даря необычную легкость, побуждая двинуться вперед, оставляя после себя дрожь нетерпения, застывая нездоровым блеском в глазах.
- Любил?!- прорычал Крюк, оскалившись.- Ты мог убить меня! Должен был убить меня!
Почти убил. Что стоило Темному в одно мгновенье убить явившегося к нему на рассвете пирата? Что стоило сделать это чуть быстрее? Желание поиграть, позабавиться бессмысленной дуэлью, и в результате она успела прибежать, найти переулок среди паутины узких улочек портового городишки. Что стоило ей самой задержаться где-нибудь и не успеть?
- Она была безоружна! А ты вырвал ей сердце!
А что стоило ему в то далекое утро забрать к себе на борт не только Милу, но и ее ребенка? Или увезти ее так далеко, чтобы она больше никогда не вспоминала о своей семье и никогда не решилась бы вернуться за сыном?
Крюк замолчал, раздраженно передернул плечами, стараясь отделаться от крупной дрожи, бившей его, будто при лихорадке. Разум заволокло туманом, подавило белым шумом, затянуло нездоровым блеском глаз. Оскал сложился в подобие улыбки, какой редко улыбаются от веселья.
- Я никуда не уйду, Нил,- неожиданно ровно произнес пират, шевельнул рукой с зажатой в ней саблей, сбрасывая с тела оцепенение.
Он слышал все, что сказал его друг. И про то, что Крокодил все еще его отец, но это были несущественные мелочи. Киллиан медленно, будто каждый шаг давался ему с огромным трудом, шагнул по направлению Темного, подошел почти вплотную к Нилу и, не останавливаясь, резко метнулся в сторону, огибая одного и нанося удар саблей второму, со стороны раненой руки, проверяя, сколько проворства сохранил его враг за прошедшие годы.

+1

12

Румпельштильцхен и вправду словно вернулся в прошлое. Ощущал себя тем самым глубоко несчастным человеком, который опирался на костыль вместо трости и не имел слов объяснить, как ему больно. Мог только смотреть – но Бэй не оборачивался. Ему было так же больно, а может, и ещё хуже. Если бы Румпельштильцхен раньше знал о присутствии Джонса в городе… если бы он знал, что Питер Пэн, чтоб его черти драли, притащил с собой не только всяких бескрылых фей…
Румпельштильцхену было наплевать, каких речей ждал от него враг – он и о самом пирате чуть не забыл, думая только о том, что же теперь делать, когда вновь обретённый хрупкий шанс на счастье может разбиться, как фарфоровая посуда, брошенная в стену. Но ведь он не мог поступить иначе? Он уверял сына, что изменился, научился контролировать свою чудовищную силу, что всё будет иначе – как он мог солгать? Румпельштильцхен хотел рассказать, как всё было, но губы словно одеревенели, а язык не слушался его – как если бы проклятый неверлендский яд подействовал на всё его существо парализующим образом. Между тем, Румпельштильцхен ощутил, что руки и ноги его оживают, он сумеет свободно двигаться, когда пожелает, и… нет, магии пока не было. Боль в плече, о которой он тоже почти забыл, напомнила о себе – одновременно с тем, как заговорил пират.
Румпельштильцхен медленно поднял голову и посмотрел на врага. В глазах, которые готовы были вот-вот заблестеть от слёз при взгляде на сына, теперь читалось такое желание убить, что будь оно материально – пират уже рассыпался бы в пыль. Киллиан Джонс. Это он во всём виноват.
- Хоть в чём-то я с тобой согласен, - прошипел Румпельштильцхен, опять начиная походить на Тёмного. – Убить следовало тебя. За то, что из-за тебя Мила ушла от нас с сыном. За то, что ты издевался над моим бессилием. Это твоё сердце я должен был вырвать!
Он замолчал, тяжело дыша от злобы и с силой сомкнув пальцы на золотой рукояти своей трости. Бэй попытался утихомирить своего «друга» - как же Румпельштильцхен ненавидел саму мысль, что его сын подружился с Крюком, – но тот отказался уходить и приблизился, заставляя Румпельштильцхена напрячься всем телом… но Бэй так и не выстрелил. А затем пират буквально кинулся на своего «крокодила», умудрившись не задеть Бэя. Румпельштильцхен чудом уклонился от клинка сабли, панически отпрянул и схватился рукой за стену ближайшего дома, ободрав кожу на ладони и не заметив этого, выставляя перед собой трость, как оружие, не обращая внимания на усилившуюся боль в плече.
- Бэй, осторожнее!

+1

13

Нил уже совсем не знал, что делать. Он никогда не видел такой жажды убийства, он с трудом мог представить настолько сильную ненависть. Они ждали своего часа слишком долго. Между Крюком и Крокодилом за это время должно было погаснуть, но разгорелось вволю настоящее адское пламя, и в нем вот-вот сгорит все человеческое, что есть в обоих. Так казалось Нилу: он отчаянно пытался придумать, что противопоставить воображаемому инферно, и не находил ничего, кроме собственного смятения. Он старался не вслушиваться в слова, которыми перебрасывались давние враги, у него была одна цель — не дать убить.

Стой... — почти беззвучно взмолился Нил, судорожно сжимая в руках пистолет, подавляя желание отступить назад каждый раз, как Киллиан делал новый шаг. Нил молил все известные и неизвестные силы, чтобы лунный свет исчез, и опасность в темноте ударить не так и не туда остановила безумие. Совершенно зря: никаких таких сил не было и в помине, а бледно-голубой диск отражался сиянием на клинке особенно четко.

Поднять оружие у него так и не хватило... Силы? Смелости? Жесткости? Всего и сразу? Он, сам того не зная, с пугающей точностью повторял сцену чуть больше, чем двухвековой давности. Он не выстрелил даже тогда, когда вдруг ясно понял: сейчас начнется, и плевать пират хотел на помехи вроде некстати образовавшейся дружбы. Нил дернулся наперерез атаке, но уже попросту не успевал. Не было умения противостоять кому-то серьезнее бывшей шпаны ему под стать, а там совсем другие повадки.

Твою мать! — рявкнул он, разворачиваясь рывком, позабыв минутную слабость в мгновение ока. Нил все-таки нажал на спусковой крючок, грохнул выстрел — пуля выбила искры из плитки или асфальта, черт их разберет, прямо перед ногами Крюка. Этот выстрел был единственным шансом остановить пирата навсегда, или, может быть, отсрочить пробуждение магии Темного — а получилось только то, что получилось. Нил упрямо отказывался лить кровь, хотя в следующую же секунду бесполезный пистолет полетел в капитана. На случай, если он недостаточно отвлекся. — Прекратите! Двести гребаных лет прошло! Всё изменилось!

Уже скорее не говоря, а выкрикивая короткие фразы, Нил, разумеется, не стоял на месте. Он с неожиданной для него скоростью ввинтился между отцом и другом снова, словно бы был не человеком, а подвижным щитом из плоти и крови. Одной рукой Нил сжал трость, не то останавливая, не то в готовности присвоить ее и использовать как оружие. Он и сам, верно, не решил. Он бы повторил то же с саблей, начхав на опасность остаться без пальцев, но не дотянулся. Нил в отчаянии озвучил для него очевидное: — Всё изменилось!

+2

14

Джонс не рассчитывал, что Нил начнет что-то делать. Он воспринимал его как досадную помеху, которую приходится обходить, чтобы дотянуться до своей цели. Лишний шаг, более широкое движение рукой, немного другая траектория удара. Не совсем такая, какую хотелось бы, дающая возможность Крокодилу среагировать, позволяющая успеть отбить выпад. Пират рос и жил в мире, где выяснение отношений на саблях, мечах, ножах, кулаках, в конце концов, явление – самое обычное. И мало кому приходит в голову встревать между двумя, подставляясь под удар. Третий–лишний всегда отходил в сторону, чтобы потом порадоваться за победителя или, наоборот, проклясть его и заплатить пару медяков ближайшим побродяжкам, чтобы те оттащили труп куда следует. Конечно, если у этого третьего-лишнего было все в порядке с головой и он не собирался умирать очень глупой смертью. Что творилось в голове у Нила, Крюк сказать не решился бы, да и какая разница? Темный зря предостерегал сына, капитану вполне хватит умения не зарубить друга случайно, а специально он его рубить и не собирался.
Не собирался даже сейчас, когда услышал хищное шипение подожженного капсюлем пороха и инстинктивно отшатнулся, позволив пуле ударить по асфальту прямо перед ногами. Брошенный следом пистолет Крюк легко отбил одним коротким движением сабли, и тот отлетел куда-то к стене здания. Своего Нил добился, Киллиан остановился, снова замерев наизготовку, ожидая, пока окончательно рассеется пороховое облачко, чтобы явить пирату картину сына, прикрывающего собой отца.
- Изменилось?!- рыкнул в ответ Джонс, не поверив своим ушам, не понимая, как у кого-то вообще мог повернуться язык произнести подобное. Двести лет. Двести? Эти слова взметнулись в воздух сухой пылью, давая пирату возможность оценить, сколько времени было им упущено. Он провел в гребаном Неверленде двести гребаных лет. И сейчас, все, что отделяет его от долгожданной, слишком долгожданной, мести – это один единственный человек, с которым его связывает лишь небольшое приключение в прошлом и вчерашний вечер. Сын Темного. Ее сын. Крюк скрежетнул зубами, плотно сжав челюсти.- Да что вообще могло измениться за это время?
Пират отвел глаза от лица друга, вгляделся в мага, всем существом желая сейчас еще раз ринуться вперед, еще одна попытка достать его. Проблема только в том, что Нил, скорее всего, успеет развернуться, единственным логичным движением зажимая отца между своей спиной и стеной, а не прирезать его при этом и достать Крокодила будет ой, как не просто. Желание рискнуть становилось практически непреодолимым.
- Что изменилось, Крокодил?- повысив голос, проговорил Киллиан.- Ты перестал быть трусом? Прятаться за спинами других? Или, начнешь мне рассказывать, что ты сам изменился и раскаялся?
Пират сплюнул себе под ноги, мягко повел плечами, качнул саблей, избавляя застоявшиеся без движения мышцы от скопившегося напряжения.
- Нихрена не изменилось. А знаешь, что ты сейчас делаешь, Нил? Тянешь время, пока яд перестанет действовать и к Темному вернется магия. Спасибо, ты настоящий друг.
Джонсу было очень интересно, вернув себе силы, уберет ли отсюда куда-нибудь своего сына Крокодил? И, если да, удастся ли пирату достать его крюком, все еще хранящим нанесенный на него яд, чтобы, наконец, убить своего врага, раз уж Нил так бездарно потратил драгоценный выстрел. Или его друг, по сути, уже убил Киллиана этими разговорами?

+1

15

Всё происходящее было как в мутном бреду. Румпельштильцхен не мог найти в себе силы, чтобы отлепиться от стены, попытаться что-то сделать – и это было к лучшему. Крики, выстрел, Бэй схватился за выставленную вперёд трость – зачем? Он смог отвлечь Крюка, спасибо, сынок, а теперь, теперь…
Что теперь?
Всё изменилось. Румпельштильцхен увидел себя сначала у зелёного портала, а потом в Нью-Йорке, раненым и истекающим кровью.
Всё изменилось.
Между ними с сыном.
Но прочее оставалось по-прежнему.

- Больше двухсот, - он с изумлением услышал собственный голос – хриплый и подрагивающий. Румпельштильцхен прочистил горло и невесело рассмеялся. – В Зачарованном Лесу прошло гораздо больше двухсот лет.
Его горящий взгляд впивался в пирата с ненавистью не менее жгучей, чем у того, да вот беда – не могла она стать такой же смертоносной. Пока – не могла.
Румпельштильцхен чувствовал – что-то будет. Знакомая теплота начала наполнять его с ног до головы, словно бы кто-то по капле вливал обратно…
…Его силу.
- Ты говоришь мне о трусости? – прошипел Румпельштильцхен, не отрывая почерневших глаз от физиономии Джонса, которую он бы с удовольствием разбил тростью в кровь. – Ты, пиратская крыса, нападающая из-за угла и впотьмах? Или скажешь, что ты мне на корабле предлагал честный бой, - эти слова Румпельштильцхен проговорил с сарказмом, - что, умудрись я задеть тебя хоть краем посоха или сабли, Мила вернулась бы домой?
Теплота проникла в кончики пальцев, которыми Румпельштильцхен всё ещё держался за трость. Изменился, раскаялся ли – всё это пирата не касалось. Румпельштильцхен не был намерен оправдываться перед врагом – не заслужил.
Яд потихоньку переставал действовать – Бэй и вправду потянул время достаточно долго. Он спас своего отца, даже услышав кошмарную правду о смерти матери. Румпельштильцхен скрипнул зубами, когда молнией метнулась мысль – точно так же Бэй встанет на пути у отца, когда тот захочет убить Крюка.
В самом деле, дорогуша? Насмешливый внутренний голос, который мог принадлежать лишь тьме, свидетельствовал – она возвращается.
- К несчастью для тебя, - оскалился Румпельштильцхен с победно блестящими глазами, - яда в этой царапине оказалось совсем мало!
Взмахом руки он послал в пирата обездвиживающее заклятье. И шагнул вперёд, чтобы ещё раз ударить – смертельным. Гнев, клокотавший в груди, казалось, завладел Тёмным целиком...

+1

16

Всё шло ужасно. У Нила даже не нашлось бы достойных слов, чтобы описать весь ужас происходящего — если бы он имел такую роскошь, как возможность задуматься. Но ее не было, и он только и мог, что неизменной преградой заступать путь то другу, то, в безрадостной перспективе, отцу, не в силах хоть как-то обезвредить, утихомирить надолго ни одного, ни другого.

Я знаю, что я делаю, — вымученно прохрипел Нил, с невероятными усилиями переваривая услышанное. А что Киллиан хотел — чтобы он просто стоял в стороне или, тем паче, помогал убить собственного отца, того, кто растил его с младенчества, того, кто любил его? Несмотря на отвратительные события, что были после, для Нила это было бы, верно, все равно, что убить самого себя. Хуже, чем убить себя. Он незнакомого-то бандита пристрелил случайно, и теперь мучился совестью каждую секунду с тех пор, что уж говорить о Румпельштильцхене. Не пережил бы. — Я не даю тебе убить моего отца. Всё.

Однако и про ужасающую, неостановимую магическую мощь Темного Нил знал и помнил. Пожалуй, больше, чем большинство из ныне живущих: он видел темную ярость Румпельштильцхена, пусть и, возможно, не ту же, что видел пират. Простой человек, — даже упорный и хитрый, как Крюк, или не менее упертый, пусть и не такой хитрый, как он сам, — ничего не может противопоставить этой тьме. Сабля саблей, но магия гораздо опаснее, от нее не закрыть собой, у нее на пути встать не так просто. Только пытаться докричаться, убеждать, просить, измыслить какие-нибудь совсем изощренные доводы, отвлекать всеми возможными способами и изо всех сил верить, что это сработает. Как помнил Бэй — не сработало ни разу. Как считал Нил — должно сработать хоть раз.

Поэтому, когда в голосе Румпельштильцхена зазвучали опасные отзвуки той самой ярости, он мгновенно сменил приоритеты.

Отец... — предостерегающе начал Нил и вдруг увидел, что капитан неестественно замер, словно изваяние из камня, увидел — и возрадовался, что это все еще не смертельная магия, и испугался, что вот-вот она станет совершенно иной. — Отец!

Он все еще держался за несчастную трость, словно пытался удержать стрелки до того, как часы торжественно пробьют возвращение темной магии. Ее же он использовал как рычаг, чтобы одним махом развернуться, запоздало подивившись из неоткуда взявшейся скорости, и хотя бы ненадолго убрать пирата из поля зрения отца. Конечно же, самым предсказуемым образом: заслонить обзор.

Не смей. Я ему должен, — как в лихорадке пробормотал Нил. Он потерял нить своих размышлений и теперь нес, что в голову придет, надеясь, что что-то из этого окажется полезным. — Ты ему должен!

Искрой вспыхнула отчаянная мысль, что если эта возмутительная фраза не заставит Румпельштильцхена отвлечься от Крюка, то уже ничто не заставит. Спешно, чуть не давясь словами, Нил продолжил:

Он меня спас, давно, уже здесь. Меня бы пристрелили, как собаку, и никто бы не знал, где моя могила, — он уже балансировал на оказавшейся крайне тонкой грани между помешательством и истерией. Нил бы на безнадежный бой с каким-нибудь монстром пошел куда охотнее, чем вот так встал между молотом и наковальней, беспомощно пытаясь что-то изменить простыми словами. — Он не убил меня сейчас, не сможет убить тебя, так остановись!

+2

17

Крюк оскалился в ответ на слова Темного искаженным, искореженным подобием улыбки.
- Нет,- с наслаждением протянул он, и эти слова сочились ядовитой насмешкой,- она бы к тебе не вернулась. Потому что она пришла ко мне сама и сама пожелала остаться. Она бы никогда к тебе не вернулась.
На друга Джонс даже не взглянул, ничего не ответил на его речь. Да, Нил, должно быть, в своих глазах был безгранично прав, не позволяя убить своего отца, закрывая его собой. Очень благородно, хотя на его месте сам пират не стал бы поступать так же. Оказавшись на его месте пират уже поступил совсем иначе.
Киллиан понял, что приступать к активным способам уборки Нила с дороги уже слишком поздно. Он понял это когда Крокодил еще только начал говорить, по тому живому блеску, что появился в его глазах, и по тому оскалу, который растянул его губы, сильно преобразив лицо. И все же пират постарался двинуться вперед в безнадежной попытке успеть сделать хоть что-то, нелепо замерев с вывернутым в уколе запястьем, с перенесенным на одну ногу весом и оторванной от земли пяткой другой ноги, прежде чем его настигло чертово заклинание. Крюк оскалился бы, если бы мог пошевелить хотя бы единым мускулом, но единственное, что ему было сейчас доступно, это растворяться в злобе, ощущая, как она знакомой волной растекается по сведенным мышцам. Слишком хорошо знакомой.
Наверное, стоило отвлечься от Темного в самом начале, когда он только-только лишился своей магии. Секундное дело, вырубить Нила, чтобы он мирно пролежал некоторое время на асфальте, пока бы пират и маг разобрались в делах давно минувших дней. Где-то на грани сознания билась мысль, что не спаси он Нила тогда, несколько лет назад, в свой первый визит в этот мир, и сейчас такого нелепого завершения охоты, когда помощник помогает добыче, а не охотнику, не было бы. Но эту мысль Крюк отмел быстро. Отвези он Нила тогда Пэну, скорми его острову, а потом узнай, чьего сына он, фактически, убил, и капитан себе никогда бы не простил. Нет уж, пусть лучше так, пусть лучше Нил поможет Темному убить его.
Мало что отравляло мысли пирата сильнее, чем осознание собственного бессилия. И сейчас, глядя, как Нил развернулся, встав теперь лицом к Крокодилу, к своему отцу, уговаривая того остановиться, Киллиану сильнее всего хотелось прервать речь друга. Он не верил, что Темного можно уговорить отступиться, и, в отличие от яда, заклинание не рассосется в крови, внезапно вернув подвижность. Пират с досадой поморщился бы, заткнул бы друга и зло выплюнул бы в лицо мага пожелание не тянуть, жалея лишь о том, что так и не смог отомстить за Ее смерть. Но чертовы мышцы отказывались повиноваться, и Крюку оставалось только раствориться в последнем.

+1

18

Мысленно Голд уже видел, как кровь, булькая, вытекает изо рта ненавистного пирата, как он корчится от боли, каждое мгновение которой – праздник для Тёмного. Душа его была до краёв полна первобытной яростью, и выжать из пирата жизнь по капле виделось справедливой и даже быстрой карой, ведь Тёмный мог убивать гораздо дольше. Очень долго.
Через красную пелену перед глазами Голд едва разглядел Бэя, вставшего перед ним. Сначала это его «отец» донеслось как в тумане, а потом Голд сделал глубокий вдох. Ещё один.  [float=right]http://s5.uploads.ru/t/jLCEt.gif
[/float]
Слова Бэя были как ушат холодной воды на разгорячённую голову. Голд выдернул у него трость и чуть ли не вбил её в землю, с силой вцепившись в неё обеими руками. Он смотрел на Бэя, и все эти «должен», «спас», «не убил» вертелись в мозгу безостановочно, вынуждая стискивать челюсти так, что едва не крошились зубы.
Голд слышал. Понимал, что ему говорят. Но принять… Чёртов пират когда-то помог Бэю. Именно ему Румпельштильцхен был обязан тем, что Бэй жив.
Разумеется, он опасался, что и на его пути Бэй встанет, хотя пират только что пытался убить его отца. Но таких откровений не ждал. Вот как оно сошлось одно к одному... Голд внезапно рассмеялся, и это был не просто смех, в нём явственно прозвучало что-то от сказочного Тёмного с его истерическим весельем. Судьба. Снова судьба.
- Значит, вот как, - прошептал он, бессмысленно проводя пальцами поверх трости, всё отчётливее понимая, что если он убьёт Крюка сейчас – Бэя может потерять.
Бэй не думал о том, что попытки покушения могут повториться. Не думал о том, что рано или поздно пират всё же захочет свершить свою месть иным способом. Не думал о том, что подвергается риску сам.
Он вовсе ни о чём не думал. Лишь бы сделать… как это? Как герои поступают. Как надо. Уберечь всех от смертоубийства. Спасти друга. Друга, будь оно всё проклято. Голд сделал шаг назад, посмотрел на Крюка, как на пустое место, безо всякого выражения. Ненависть куда-то схлынула и на её месте была некая… опустошённость.
Это удивительно, но Крюк, кажется, уже отомстил.
- Бэй, - всё внимание Румпельштильцхена было приковано теперь к сыну. Он знал, что расправится с пиратом - как-нибудь и когда-нибудь. Потом. Если Крюк спас Бэя, так вот ему обратная услуга – он умрёт не сейчас. – Я ухожу, - горькая усмешка мелькнула и пропала. Ссутулившись и продолжая держаться за свою трость, Голд казался постаревшим и очень усталым. – Но ты знай… Я буду смотреть, чтобы с тобой всё было хорошо. Ты можешь делать, что хочешь… У меня нет права тебя судить. Я только надеюсь, - он шагнул ближе, чтобы только Бэй мог слышать ушедший в шёпот голос, - что ты меня простишь.
С этими словами он исчез – растворился в клубах тёмного дыма.

Отредактировано Mr. Gold (16-10-2018 23:04:03)

0

19

Темный словно не слышал сбивчивой речи, и сначала Нил с содроганием решил, что ничего не вышло. Перед его глазами уже разворачивалась картина жуткой, без сомнения ужасно жуткой, смерти Крюка. Но доля за долей текли секунды, а отвратительного ощущения прошедшего мимо шквала убийственной магии не было. Возможно, на сей раз это была просто другая магия, но Нил хотел верить, что пират жив. Оборачиваться он попросту не решался.

Однако Румпельштильцхен слышал. Слушал! Нил увидел это и безропотно выпустил трость, словно опасаясь лишним движением обернуть маленький ущербный успех вспять. Услышав неправильный, столь неподходящий ситуации смех, он вздрогнул и зачем-то опустил взгляд, не желая видеть последствия… Чего? Его ли слов и действий? Или всей этой чудовищной ситуации? Наверное, Нил должен был реагировать иначе. Злее, колючее, громче, или как-то еще – но он не мог, и просто смотрел, как трость отца упирается в тень.

Так, – хрипло подтвердил Нил, хотя не видел в том никакого смысла. В который уж раз за последние дни — всё, что угодно, лишь бы не слушать пронзенную молниями эмоций тишину. Снова ему показалось, что после этого слова время застыло, и они трое застыли вместе с ним, что и без того мерзкие минуты теперь навсегда впаяны в вечность, не сменяемые новыми, без тени изменения. Но он услышал имя, которое, он знал точно, теперь хотел слышать еще меньше, и иллюзия распалась.

Нил поднял взгляд и тут же пожалел об этом. Пожалел обо всем, хотя  поступить по-другому, конечно же, не мог и не смог бы ни за какие блага, потому что упорно не хотел. Было странно понимать, что человек, совершивший так много зла, творивший такие безумные вещи, все же способен заставить его, Нила, сожалеть о чем-то. Еще одно неправильное чувство для очередного неправильного изворота судьбы. Нил едва не отшатнулся, когда отец шагнул к нему, лишь силой удержавшись на месте, чтобы услышать слова, которые ему не удалось толком воспринять. Слишком крамольно они звучали. Слишком многого от него требовали. Едва успел рассеяться черный дым, как Нил сел. Безмолвно и незамысловато опустился на дорогу, словно заправской землянин на пикнике. Только вокруг была ночь, под ногами – холодные камни, а вместо веселья в кругу семьи – снова рухнувший мир, где его отец убил его мать, а Нил чуть не поучаствовал уже в его убийстве. Спустя, как ни странно, всего несколько секунд, Нил заставил себя вернуться в реальность и поднялся на одеревеневшие ноги.

Киллиан? – он наконец повернулся к другу, или уже не к другу, но к единственному живому существу, которое осталось вместе с ним в этом мертвом переулке. Которое наверняка, придя в себя, тут же исчезнет – но, слава богам, уйдет своими ногами и по своей воле. Если заклятье, конечно, спало — в этом Нил нисколько не смыслил.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » Between the devil and the deep sea


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC