В СТОРИБРУКЕ

Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:
Магия проснулась. Накрыла город невидимым покрывалом, затаилась в древних артефактах, в чьих силах обрушить на город новое проклятье. Ротбарт уже получил веретено и тянет руки к Экскалибуру, намереваясь любыми путями получить легендарный меч короля Артура. Питер Пэн тоже не остался в стороне, покинув Неверлэнд в поисках ореха Кракатук. Герои и злодеи объединяются в коалицию, собираясь отстаивать своё будущее.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ





Волшебное зеркало:

волшебное радио


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



НОВОСТИ



Письма к леди Тремэйн [новости]

Считалочка-вылеталочка [перекличка до 20.01]
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » [03.05] The human condition


[03.05] The human condition

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://bestanimations.com/Nature/Water/rain/rain-nature-animated-gif-14.gif
– Думаю, ты слышала немало слухов об этом, так что вполне можешь придумать свою историю.
– Слухи слухами, но я хочу узнать правду.

THE HUMAN CONDITION
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
Кимберли Ларкинз, Даниэль Брайант

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
3 мая, редакция "Зеркала", кабинет Даниэля

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Зубная фея узнала правду, бросающую тень на светлый лик шефа. К ее чести, она решает выяснить все лично.

0

2

- Я только спрошу, - думает Кимберли, уже которую минуту сверля взглядом дверь в кабинет главного редактора, грея чужой стул и чужое рабочее место, пока хозяин этого самого места ушёл выпить кофе, заодно прихватив некоторые снимки, принесенные феей. Самый обычный рабочий момент, и Ким бы ушла, отдав снимки, но работнику печати захотелось кофе, а проделанную работу фотографа он решил оценить за более приятным занятием, чем занудное и кропотливое рассматривание фотокарточек за рабочим столом. С чашкой кофе проделывать тоже самое гораздо приятнее, фея с этим была абсолютно согласна, если бы не одно "но": за день она приговорила столько кофе, что, казалось, выпей она ещё одну чашку и этот тёмный бодрящий напиток польется из ушей, а потому отказалась составить компанию, удобно устроившись за столом.
Ожидание скрашивалось изучением помещения и находившихся в нем людей через объектив и редкими щелчками, от которых некоторые вздрагивали, напуганные неожиданным звуком. Кимберли только одаривала улыбкой недовольных и продолжала борьбу со скукой, пока на глаза, или точнее в объектив фотокамеры, не попала табличка с именем нового руководителя газеты, сменившего на этом несомненно важном поста Сидни Гласса.
Фея увеличивает картинку, вчитываясь в имя, отводит фотокамеру в сторону, но взгляд остаётся прикован к двери.
Со времени того злополучного похищения Тусиана не раз порывалась поговорить с Луноликим, но в прошлом, каждый раз поднимая голову, смотря на огромный светящийся шар в ночном небе, она так и не решилась ничего сказать. В Сторибруке ничего не изменилось, она по-прежнему обходила тему дружбы и предательства между тёмным и светлым духами, не решаясь заговорить с тем, на чью сторону когда-то встала без страха, соглашаясь стать Хранителем и оберегать детей, и от того, спустя столько лет, неприятно было думать, что, возможно, все это время Хранителей обманывали или недоговаривали. Или просто излишне доверчивым феям не стоит слушать тёмных духов, готовых на все, чтобы оправдать себя.
Тяжёлый вздох вырвался из груди Тусианы, и девушка прижимается лбом к столу, не зная, как поступить: забыть обо всем, что было бы правильно, потому Луноликий не может быть злом, или набраться решимости и поговорить, потому что так тоже будет правильно и потому что это может удовлетворит любопытство и поможет окончательно определиться с отношением к Кромешнику.
Ещё один тяжёлый вздох и слабый удар лбом о стол. Если бы о каких-то отношениях можно было говорить, а ведь их нет, а почему-то продолжает помнить тот разговор и все остальное, что стоило давно выкинуть из головы.
- Я только спрошу, - повторяет она, не замечая, как произнесла слова в слух, а потому удивленно поднимает голову, когда слышит вопрошающего коллегу.
- Чего ты спросишь?
Фея моргнула, осмотрелась, испугавшись, что размышляла в слух, но никто на неё не обращал внимания, а потому быстро успокоилась.
- Ничего, - отмахнулась она, освобождая стул. - Что со снимками?
- Покажу шефу вот эти вместе со статьёй, - на стол упало несколько фотографий. Ким окинула их беглым взглядом, утвердительно кивая, соглашаясь с выбором. Пожалуй, из всех эти нравились ей больше остальных, хотя и эти она бы назвала скучными. Официальная съёмка верхов власти никогда не вызывала в ней большого интереса, то ли дело, когда она выполняет заказ Чешира: там про строгие лица и взгляд, направленный в одну точку, можно забыть.
Прихватив фотокамеру со стола и попрощавшись с журналистом, направилась к выходу, но поравнявшись   кабинетом Брайанта остановилась, взвешивая все "за" и "против" предстоящего диалога.  Через несколько секунд мысленно махнула рукой, решив, что поговорить можно будет и в другой раз, но в последний момент всё-таки свернула к примагничивающей взгляд феи двери.
Пока стучит, Ким кусает губу. Она все ещё не уверена, что поступает правильно, сомневаясь в Луноликом, и может ли она говорить ему о своих сомнениях, но, постучавшись, сбегать не решилась.
- Мистер Брайант, позволите? - заглянув в кабинет, фея улыбнулась, не желая, чтобы Луноликий заметил, будто её что-то тревожит, хотя была абсолютно уверена, что попытка не удалась. - Я хотела поговорить с вами.
- Пусть он будет занят, - в последний момент думает девушка, уже жалея, что сунулась к шефу, но любопытство уже замерло в предвкушении, ожидая услышать правду.

0

3

«…и вот, следуя простейшей логике, можно представить, к чему все приведет…» -  Даниэль в третий раз перечитывал абзац, стараясь уловить хотя бы след той логики, следуя за которой можно понять смысл последних пятнадцати строк, но то ли удача сегодня была не на его стороне, то ли обороты, используемые подчиненным, был слишком витиеватыми, то ли – и к этому он склонялся сильнее всего, - смысла в прочитанном было столько же, сколько в позапрошлогоднем снеге.
«Уделите больше внимания фактам, меньше лирических отступлений. Мы все же не роман пишем, а городские новости. Правки жду к пятнице». Сообщение мигает, отмечаясь как прочитанное адресатом, мужчина снимает очки, потирая переносицу – пять часов редактуры не прошли бесследно для глаз, сейчас ноющих и отказывающихся возвращать картинке необходимую резкость. Пожалуй, он заслужил перерыв на кофе и несколько минут тишины в качестве десерта к оному. Экран мигает, погружаясь в спящий режим. Оживает стерео система, ненавязчиво впуская в комнату музыку. Даниэль прикрывает глаза, наигрывая на столе мелодию или, во всяком случае, свое представление о ней.
Жизнь в городе текла своим чередом, поменявшись лишь в деталях, которые он назвал бы незначительными. Словно попав в колесо, и не имея возможности его остановить, все они продолжали жить теми привычками, что были «до», разве что теперь, наконец-то нашлись объяснения, казалось бы, случайным симпатиям и конфликтам. Он, например, непонятно ради чего готовил свежий номер новостей, чередуя объявления о поиске седьмого гнома и дне открытых дверей в местном отделении скорой помощи. Привычки Даниэля легко вписались в уклад жизни Луноликого, и последний решил не рушить устоявшийся порядок, улаживая личные дела в свободное от работы время. Почему бы и нет, особенно если все время, что он себя помнил, какого-либо рода конкретных занятий у светлого духа не было. Охрана мира – круглосуточная и не слишком разнообразная работа, после которой редакция служила специфическим, но все-таки отдыхом...обремененным обязанностями, которые все же стоило исполнять – стук в дверь возвращает духа из праздных размышлений в реальный мир.
- Да прошу, - отзывается несколько отстранено, но, заметив визитера, заметно смягчается. – Проходи. – Жестом указывает на свободное кресло по ту сторону стола. – О чем ты хотела поговорить?
Действительно, любопытно – главного редактора старались не беспокоить без веской причины, решая все не требующие вмешательства дела посредством переписки. Луноликий же, насколько ему помнилось, временно приостановил боевые действия от своего имени, а за милыми перепалками местных темных и светлых следил с легкой насмешкой, словно взрослый, наблюдающий не поделивших в песочнице лопатку ребятишек – мотивированных, умненьких, но все же детей.
Интересно, а каково зубной фее с ее восторженной влюбленностью в, кажется, каждое проявление жизни, обитать теперь в этом городе?

+1

4

Прошло несколько недель с тех пор, как Луноликий возглавил газету, а фея по-прежнему в его присутствии чувствовала себя немного неуютно, привыкшая в тому, что он всегда далеко, светит в ночном небе и чаще всего молчит, вспоминая о Хранителях только тогда, когда детям грозит опасность в лице Бугимена, поэтому перешагивая порог кабинета главного редактора, выглядела немного смущенной и виноватой за то, что собиралась спросить. С совестью договориться так и не получилось, эта вредина ни в какую не хотела поддаваться тем оправданиям, что придумывала для себя фея, а потому нещадно грызла девушку, обещая оставить рожки да ножки, но и фея сдаваться так просто не собиралась, выдавив улыбку, адресованную шефу и мысленно, более кровожадную, вконец обнаглевшей совести, покорно следуя к указанному стулу. Однако, удобно устроившись, откинувшись на спинку, Тусиана не спешила начать разговор, теребя ремешок, к которому цепляла фотокамеру, обдумывая, с чего начать.
Ей было неудобно, что отнимает время; что стоило бы заранее подготовиться, хотя раньше не раз проговаривала речь в мыслях, но сейчас все слова кажутся пустыми и бессмысленными, а новые едва ли торопились посетить голову феи. Можно было извиниться и уйти, но абсолютно уверена, что потом пожалеет, а потому сразу отмела варианты с уходом. Ещё несколько секунд молчит, зажимает между пальцами ремешок и всё-таки поднимает глаза на Луноликого.
- Я спросить хотела, - начала Ким неуверенно. Нет, всё-таки странно видеть его вблизи, ещё страннее обвинять, хотя можно ли её интерес назвать обвинением? Наверное, можно. Уже то, что она прислушалась к тёмному духу, позволила себе поверить ему, уже это бросает тень на воплощение света и добра. Глупо, очень глупо думать, что он способен совершить что-то дурное, тем более предать кого-то. Это не про него.
- Много лет назад вы выбрали меня Хранителем, доверили оберегать самое важное от Кромешника, и я никогда не спрашивала, с чего началась ваша война, но… - фея запнулась, опустила глаза, не зная, как точнее выразить мысль. Наверное, поэтому она никогда не хотела быть журналистом, писать статьи, предпочитая выражать мысли фотографиями. Она могла бы из них сложить целую историю, и это было бы лучше, чем выложить из слов цельный и понятный текст. – Но не так давно кое-что изменилось, и я хотела бы услышать вашу историю, если можно.
Тусиана меньше всего хотела начинать с обвинений и постаралась избежать вплетение в речь такого слова, как предательство. Когда-то она выслушала Кромешника, а теперь ей хотелось услышать Луноликого. В конце концов, Хранителям давно стоит узнать причины войны, впрочем, возможно одна фея ничего не знает, потому что никогда не спрашивала. А ещё она немного солгала, сказав «не так давно», или по меркам некоторых это и правда недавно, а по меркам людей двадцать восемь лет – приличный срок.

+1

5

Фея нервничала. Не нужно было обладать дедукцией знаменитого детектива, чтобы увидеть это в нервных скупых жестах и побледневших пальцах, сжимавших ремешок фотоаппарата, словно спасательный круг. Это удивляло: своего Хранителя светлый помнил яркой вспышкой, с невероятной скоростью перемещавшейся по всему миру. Живая, непосредственная, искренняя до наглости, она, казалось бы, вобрала в себя саму суть того детства, на защиту которого была избрана, а своей любовью к жизни, не слишком обеднев, могла поделиться с самим светлым духом.
Луноликий воскрешает в памяти воспоминания о Кимберли, и находит схожее поведение. Улыбчивая, очаровательная и по-хорошему безжалостная , она являлась отличными сотрудником. Мечтательная, немного оторванная от реальности, но притягательно-живая – умело примешивала часть носимой ею магии в каждый сделанный снимок. Жаль только, что они не всегда подходили к суровым будням, описываемым и бывшим, и нынешним редактором, но это, кажется, не уменьшало ее энтузиазма.
Тем удивительнее было то, что он наблюдал перед собой сейчас: готовая то ли к битве, то ли к порицанию девушка угрюмо молчала, избегая встречаться с ним взглядом, но, взяв себя в руки, заговорила…
…и он бы не удивился, если после этого фея вскочила бы на ноги и выбежала за дверь, чтобы больше никогда не встречаться. Интересно, что же такого успела натворить подчиненная, чтобы испытывать теперь подобные муки совести. Светлый дух дает себе обещание быть как можно более мягким и постараться не усугубить душевные терзания Тусианы, кивает, жестом предлагая ей продолжить. Молчит, выделяя все необходимое время, и добивается-таки того, чтобы услышать цель визита.
Все же она пришла к Луноликому. Следовало ожидать, что однажды у Хранителей появятся, если уже не появились, вопросы относительно целей их борьбы. Показательно, что именно фея решилась первой задать их светлому духу, едва появилась возможность. В ее смелости он не сомневался, но порыв оценил по достоинству. Помнил, что являлся для всей команды скорее идеей, чем реальным лидером, а сомневаться в идее бывает крайне болезненно. Да еще и Кромешник, наверняка, рассказал ей свою версию событий. Приятно, что решение Тусиана собралась выносить после того, как выслушает обе стороны – редкое здравомыслие, что у смертных, что у вечноживущих.
- Можно, раз это так волнует тебя, - Луноликий молчит, подбирая слова, а после бросает взгляд на все еще напряженную девушку. – Фея, я не злюсь. Вы все имеете право знать, ради чего сражались. Ты молодец, что решилась прийти. – Более понимающим он сможет быть только если погладит ее по голове, но это, пожалуй, чересчур. Лгать подчиненной не было резона, хотелось бы верить, что она придет к тому же выводу и перестанет, наконец-то, сидеть словно на иголках. Светлый дух невольно начинал чувствовать себя злодеем.
- Постараюсь не утомлять тебя длинной предысторией, но боюсь, что без этого не обойтись. Мы с Кромешником стояли у истоков жизни и, можно сказать, приятельствовали. Когда появились люди, нам обоим стало любопытно: кто они, как живут, о чем думают. Я просто наблюдал, он же избрал более…творческий подход. И более жестокий, к моему сожалению. Тебя может это удивить, но я разговаривал с вами все это время – Хранителями, я имею ввиду, - с ним тоже, но то ли Бугимен не хотел меня слышать, то ли не мог, результат от этого не изменится. Я не мог вступить с ним в борьбу сам, слишком разрушительными были бы последствия. Не мог достучаться. Пришлось прибегнуть к вашей помощи. – Луноликий откидывает голову, упираясь взглядом в потолок. Что ни говори, а воспоминаний дней минувших за последние несколько месяцев было значительно больше, чем ему хотелось бы. Теперь же, следуя примеру феи, могут прийти и остальные Хранители. Заманчивой казалась мысль устроить общее совещание о разом ответить на все вопросы, но честнее, все же, позволить им самим дойти до того, что личный разговор им нужен. – Кромешник избрал для себя страхи. Вы же были полны надежд, радости…детства, если угодно. И уже защищали детей, разве что менее организовано. Мне же оставалось дать вам цель. И не дать убить Кромешника. Он же был слишком упрям и уверен в том, что все против него, чтобы остановиться самостоятельно. Все последующее – результат этих двух необходимостей: сохранить людей и этого упрямца.
Светлый дух не надеется, что его поймут. Хочется верить, но если фея сейчас посчитает себя орудием, это будет ее право и ее выбор. Так же, как когда-то выбрал Буги. Впрочем, учитывая их близкое знакомство, следует уделить чуть больше времени прояснению причин – уж кто-кто, а темный дух умеет преподносить известные факты в нужной огранке.
- Это вся история, но если у тебя есть вопросы, я готов на них ответить.

+1

6

Нервозность испарялась постепенно, словно послушав Луноликого, без труда убедившего, что не злится. Однако, ремешок камеры фея в покое так и не оставила, теребя его уже совсем по другой причине.
Каждое слово светлого духа пластом ложилось на то, что когда-то поведал Кромешник, и вряд ли стоило рассчитывать, что одна история будет идентична другой. Различия бросались в глаза сразу, и если в одной злодеем оказывался светлый дух, в другой, и это ни капли не было сюрпризом, удар в спину нанёс тёмный. Никто из бывших друзей не признавал виноватым себя, сваливая вину на другого. Забавно это не было, это было грустно и не давало тех ответов на вопросы, которые искала фея.
- Это не было предательством? - всё-таки спрашивает Ким, хотя не была уверена, что это тот вопрос, на который ей ответят честно, даже если предательство было. А если оно и было, то не со стороны Луноликого. Ему все равно верила, доверяла, и чувствовала себя неуютно от того, что позволила себе сомневаться в нем. Чертов Кромешник с его попыткой выставить себя пострадавшим!
Возникло острое желание удариться головой о стол, чтобы мысли перестали путаться, но стол далеко, а светлый вряд ли оценит такой порыв. Скорее, сочтёт своего хранителя уставшим или отправит лечиться к Арчи в лучшем случае, а в худшем... Думать не хотелось,  а лечиться, может, и правда пора. Это же безумие - обвинить светлого духа в том, что он может оказаться коварным злодеем, предавшим давнего друга. Он на это не способен... наверное. Или способен? Хорошо бы знать, на что способен Луноликий.
- Несколько лет назад, то есть незадолго до всего этого, - фея неопределённо махнула рукой, имея ввиду проклятье и Сторибрук. - Я была одна, и он... - Ким запнулась, не зная, как правильно выразить мысль, не будучи уверенной, что стоит говорить, что была похищена тёмным духом. - Он рассказал свою версию. Я не поверила, но не могла не спросить. Он не кажется таким уж плохим. Однажды он меня спас. То есть, если бы не похищение, то и спасать бы не пришлось, но он ведь мог этого и не делать, а он спас, - фея подняла глаза на Луноликого, словно ждала от него, что он скажет, что ей думать о Кромешнике, потому что сама она запуталась, теряясь в мыслях, хотя стоило бы о нём забыть. Вопрос в том, как это сделать, если вопросы продолжают нарушать покой, а мысли, что рано или поздно придётся с ним столкнуться, вызывают желание не то сделать всё,  чтобы избежать встречи, не то ускорить.
- Кажется, я схожу с ума, - выносит вердикт своему уставшему сознанию Кимберли, так и не заметив, что проговорилась о похищении, хотя вряд ли это было секретом. Она просто не придавала ему большое значение, особенно теперь, когда чувства к Кромешнику совсем другие, а важным оказался даже не сам факт похищения, а то, что поведал тёмный дух.

+1

7

Ему бы хотелось отыскать для феи простые ответы, проводящие ясно различимую черту: вот здесь – все хорошее, его нужно защищать и лелеять, а там – все плохое, с ним нужно бороться до победного конца и не верить ни единому звуку, разносящемуся с той стороны. Он бы так и сделал, если бы разговаривал с ребенком, да и то лишь при том условии, что это не была бы их единственная встреча. Тусиана же ребенком не была и, сколь не дороги ей были ее милые заблуждения о природе темного и светлого духов, будет лучше, если она окажется способной хотя бы на время отказаться от них и взглянуть на все свежим взглядом. А потом, конечно, создать новые заблуждения – тут Луноликий не обольщался, лишь надеялся, что в них окажется немного больше истины, чем сейчас.
- Это было предательством, если смотреть на все так, как Кромешник, - он жестом просит воздержаться от вопросов и дать ему закончить. Светлый дух осторожно подбирает слова, боясь запутать подчиненную или невольно подтолкнуть ее в ту сторону, которая выгодна ему. – Посуди сама, он доверял мне, а после получил удар в спину. Так ведь получается? – Луноликий позволяет себе тихий вздох. Не все решения давались ему просто, а последствия этого еще долго будут отзываться в самых неожиданных обстоятельствах. – Я же видел, как постепенно… - можно ли объяснить ей, пусть и одаренной, но никогда не покидавшей границ земного тела, то, как выглядит равновесие? И как плавно размывались очерченные тьмой и светом границы их мира, уступая место пустоте. – умирает то, что мы с Кромешником старались защищать. Не из-за его действий. Из-за того, как их оценивали. Я пытался поговорить с ним, но наткнулся на сложности, которые не смог преодолеть.
Луноликий проводит ладонями от висков к затылку, словно стараясь убрать воспоминания в тот же дальний уголок, из которого только что достал.
- Фея, постарайся понять. Он считает, что я его предал. Я считаю, что он имеет право на такую оценку, но не мог поступить иначе. Даже сейчас, стараясь найти другой выход, я не нахожу лучшего решения.
Он может гордиться ей, уже пытающейся пристроить новые детали в устоявшуюся картину мира, и при этом не усомниться в нем; собой, разглядевшем в радужном создании Хранителя, достаточно чуткого, чтобы сохранить в людях их мечты, и достаточно сильного, чтобы выйти против темного духа. Он молчит, вновь давая ей время осознать. Сомнения, в нужной пропорции, полезны, но, как и все в этом мире, сплетенном из тьмы и света, губительны, если превысить дозировку. Услышав рассуждения феи светлый дух понимает, что нужно ей об этом напомнить. Но прежде – кивает, соглашаясь со сделанными ею выводами.
- Он и не является плохим…по сути своей. Прости меня за банальность, но я вынужден напомнить тебе, что даже самые неприглядные на первый взгляд вещи необходимы и полезны. Смерть приносит конец страданиям, причиняемых концом жизни. Тьма, хоть и пугает, но дает возможность отдохнуть ночью. Холод, в правильной концентрации, становится всего лишь прохладой. Просто вы настолько боитесь, что забываете об этом и возводите в абсолют негативную сторону. Но и свет, с другой стороны, может ослепить. Тепло – превратиться в адское пекло. Огонь – спалить все, что тебе дорого. Виноваты ли явления в том, что наблюдающему не нравится произведенный эффект?

+1

8

Кимберли желала получить ответы, но чем больше ей открывалось, тем больше возникало непонимания. Кромешник утверждал, что Луноликий предал дружбу, но то слова Кромешника, и идя к светлому духу, фея надеялась услышать отрицание. Его не последовало. Впрочем, не совсем так: фея услышала объяснение поступка светлого, но это вызвало лишь смятение. Как реагировать, Тусиана не знала, и пыталась осмыслить услышанное, чтобы ненароком не обвинить Луноликого в том, в чём он не виноват. Это было не просто, и всё же сказывались прошлые отношения, когда в светлом виделся авторитет, ему доверяли, к нему прислушивались, и он ни разу на памяти хранителей, не подвёл своих подопечных. Кромешник же наоборот строил козни, хитрил, угрожал, запугивал детей и едва не лишил их веры в чудеса. И почему-то фея всё же нашла в себе силы увидеть в нём не только плохое.
Ким прикусила губу и едва содержала тяжёлый вздох. Пожалуй, она не только смогла во тьме разглядеть свет, она умудрилась полюбить его, проигнорировав тот факт, что Кромешнику эта любовь не нужна. Впрочем, сейчас это не важно, и Луноликому о своих чувствах к темному духу фея говорить не собиралась, она пришла за другим.
- Я понимаю, - Ким чуть нахмурилась. - Но я не о том. В прошлом мы воспринимали Кромешника, как врага, и на то были причины. Он вредил детям, и нам необязательно было знать, с чего все началось,  чтобы приложить все силы, чтобы остановить его, - фея опустила глаза. - Он казался истинным злом.
Тогда она и подумать не могла, что он может быть другим: добрым, пусть в своей излюбленнной манере, скрывая доброту за едкими фразами, но они забываются спустя недолгое время, и остается сам факт сделанного. Он может все отрицать, объяснять нелепыми причинами, но в итоге все это не важно, и именно это заставляло гадать над тем, каким же на самом деле является Повелитель Кошмаров, а самое главное, что им движет.
Как же раньше было хорошо:
она видела в нем чудовище, которого должна была победить, а чертов Сторибрук перевернул все с ног на голову.
- Мне кажется, сейчас он изменился.
Слова звучат неуверенно. Она понимает, что, возможно, он просто ждёт момента, набирается сил, в конце концов, после его последнего поражения прошло чуть больше тридцати лет, но слишком многое заставляло думать, что в Сторибруке она знает другого Кромешника, более мягкого. Или ей просто хотелось в это верить и надеяться, что больше не придётся с ним сражаться.
- Что было бы, если бы... - фея осеклась. Не было бы предательства? Войны? Как же сложно подбирать слова, когда мысли напоминают снежный ком! - Чтобы было бы, если бы тогда вы ничего не стали предпринимать? - все же спустя мгновения, смогла сформулировать вопрос Тусиана, вновь поднимая глаза на светлого духа. Почему бы не узнать? Вдруг в войне не было необходимости? Впрочем, Луноликий уже говорил, что другого выхода не видел, и все же фея не смогла не спросить.

+1

9

Если бы они начали сравнивать ощущения, Тусиана, вероятно, очень удивилась бы, поняв, как сколь сильно различаются дли них события, описываемые одинаковыми терминами.
Истинное зло.
Для нее: затянувшаяся, казавшаяся бесконечной война с противником, которого невозможно победить, не истребив всех людей. И Кромешник, как воплощение всего темного, что успели придумать для себя смертные, мастерски отыскивающий и использующий любые слабости новоявленных Хранителей.
Для него: постепенно извращающиеся границы существующего и хаос, что стоит по другую сторону. И необходимость делать выбор, который окажется столь же ошибочным, сколь и верным. Светлый дух понимал, что является источником и причиной ее зла, но, слава небесам, этого пока что не хотела видеть фея. Верила авторитетам.
Луноликий всегда остро чувствовал пропасть, что отделяет его от всех прочих созданий, но особенно ярко вспыхивали контуры его отчуждения, когда речь заходила о времени.
Изменился.
Для феи темный дух стал добрее, чем она его помнила. И с этим сложно спорить, если вспоминать того Бугимена, что участвовал в войне и того, с которым светлый дух встретился в настоящем. Для Тусианы изменения состояли в том, что ярость больше не была движущей силой для Кромешника.
Для Луноликого же он всего лишь возвращался к нормальному состоянию и то, что симптомом этого было нежелание начинать новую битву – всего лишь приятный бонус, но никак не определяющее качество.
Впрочем, сейчас они беседуют в ее системе ценностей, поэтому светлый дух кивком соглашается. Для нее темный дух действительно изменился.
И, возможно, будет продолжать – ради нее. Забавно, что подобное вообще возможно.
Фея подбирает слова. Луноликий кажется расслабленным и спокойно ждет, какой аспект истории заинтересует ее во вторую очередь.
Его самую нелюбимую тему они, кажется, успешно преодолели.
- Была бы война, - он отвечает ровно, словно пересказывая статью из утренней газеты из разряда тех, что забываются, спустя четверть часа. – Куда более разрушительная, чем та, что выпала на вашу долю. После нее – хаос. Не тот, каким его рисуют здесь: разрушенные города и остатки человечества, восстанавливающие старый мир, вовсе нет. Отсутствие всего, что тебе сейчас известно: жизни, смерти, света, тьмы, их полутонов и компромиссов. А после, полагаю, новая жизнь. Но к нам бы она не имела никакого отношения, поэтому я так стараюсь сохранить то, что есть сейчас.
Он неторопливо встает из-за стола и проходит к небольшому бару, чтобы вернуться, держа в руках пару стаканов. Учитывая время – с водой. Вряд ли у феи пересохло в горле, но он должен дать ремешку ее сумки призрачный шанс пережить этот день.
- Тусиана, - голос светлого духа ласков и искренен настолько, насколько он вообще понимает эти чувства. – Сделай мне одолжение – не старайся защитить мои чувства. Я пойму твои вопросы, но тебе, думаю, будет легче, если ты не будешь подбирать каждое слово максимально…корректно.
С тихим стуком он опускает стакан по правую руку от нее, и покидает личное пространство излишне нервничающей подчиненной.
Пусть подумает в одиночестве, насколько он может ей это устроить.

+1

10

Ким передернуло от вспыхнувших перед глазами картин с концом света. Абсолютная пустота, а потом новая жизнь, где, возможно, она никогда бы не появилась на свет или её жизнь сложилась бы иначе, возможно, без трудностей, которые ей пришлось преодолеть. Но даже не это было важно. Больше всего пугало количество жертв в этой несостоявшейся войне. Воображение с удовольствием подкидывало одну мрачную картину за другой, отчего в горле появился ком, а на глаза навернулись слёзы, которые фея поспешно стёрла рукавом. Глупо плакать над тем, чего не случилось, но нарисованная воображением картина оказалась настолько ужасной, что держать себя в руках оказалось не просто.
Вода оказалась очень кстати, и Лракиз с удовольствием сделала несколько небольших глотков, поблагодарив духа. Но за словами благодарности почти сразу последовало извинение.
- Простите, - тихо произнесла она хриплым голосом и тут же прокашлялась, прочищая горло, ещё немного отпивая из бокала.
Просьба Луноликого казалась невыполнимой.  Если бы все было так просто! Да и что ей сказать? Что умудрилась по уши влюбиться в тёмного духа, но до сих пор не знает, можно ли ему доверять? Да и потом, это должно быть для неё не важно, ведь она пытается строить жизнь с совершенно другим человеком. Ей бы вовсе забыть о Кромешнике, а не задавать вопросы, которые он породил старой историей, но все ещё не дающий спокойно жить тем, кто имеет к ней отношение или был невольно втянут со временем. Но она упрямо сидит перед Луноликим, продолжая диалог, несмотря на то, что слова подбирать все сложнее и сложнее, а сама история с трудом укладывается в голове. Пожалуй, некоторые вещи лучше не знать. Не зря в этом мире любят повторять поговорку "Меньше знаешь - крепче спишь", и до той проклятой встречи с Кромешником её сон и правда ничего не беспокоило, а сейчас знание сводило с ума. Хотя, скорее, не само знание, а сомнения, которые вызывала так называемая правда тёмного духа.
- Я просто пытаюсь понять его. Сейчас он и правда кажется другим, но я не уверена, что он отказался от войны. Он столько раз говорил, что хочет мести хранителями. Не думаю, что он отступит, и я не понимаю, почему он не остановится, если война может привести к таким страшным последствиям. И почему тогда не остановился, - чуть тише заканчивается Кимберли, нахмурившись.
Вряд ли фея могла позволить себе забыть о мести Бугимена, когда ещё там, в подземельях, он так много и так красочно говорил о страданиях хранителей, что глупо было бы поверить, что он забудет свои обещания. Как бы не хотелось, она помнила, а ещё помнила, что отношения, просуществовавшие почти месяц, для него ничего не значат. Она должна тоже забыть и подумать о том, чего от него ждать. Или не ждать ничего, если поверить, что он усмирил свою жажду мести.
- Кажется, я совсем запуталась, - принимает поражение фея, понимая, что ей никогда не понять всего, что связано с этой проклятой войной, которую в душе она начинала ненавидеть. Все слишком сложно для её тонкой души, слишком запутано, и хуже всего, когда при попытке разобраться вмешиваются чувства.

+1

11

Кто бы мог подумать, что возраст сидящей перед ним девушки исчисляется столетиями: маленькая, очень грустная, опустившая плечи под грузом терзавших ее мыслей, фея почти ничем не отличалась от любой другой жительницы этого суетливого мира. Светлому духу кажется, что это к лучшему: между наблюдением за жизнью и непосредственным в ней участием благом, несомненно, будет являться второе.
Это же, отчасти, вызывает чувство грусти: чем больше пройдет времени, тем ближе Хранители будут к своим подопечным и тем дальше – от него. Пожалуй, это можно назвать взрослением, и проклятие лишь ускорило этот процесс.
И все же ему стоит помнить, что однажды наступит день, когда Хранители перестанут разделять его интересы и выберут свою дорогу. Не скоро, конечно – все они крайне ответственно относились к возложенной на них миссии – но неизбежно.
Пока же он еще может им помочь, хотя бы дав ответы на мучающие вопросы, и пусть полученное знание будет не самым легким для понимания – это куда лучше, чем раз за разом заходить в тупик.
- Ты забываешь вот о чем, Тусиана, - он все еще настолько добр, насколько может себе это позволить, и, пожалуй, начинает получать удовольствие от разговора. Редко удается проверить собственные умозаключения на жизнеспособность, сказывается отсутствие подходящего собеседника. Фея же умна и видела достаточно, чтобы указать на ошибки, при их наличии. Может быть не сразу, но, поразмыслив, она сможет их увидеть. Или согласиться и принести удовлетворение ему самому – светлого духа устроит любой результат. – Картина мира может меняться от позиции наблюдающего. В этом мире все более…личное. Думаю, ты и сама уже успела это заметить. А теперь попытайся представить, каково бы было для тебя внезапно обрести способность чувствовать, и как каждая новая эмоция полностью меняет все то, что ты знала до этого. – Луноликий позволяет себе улыбку: говорить логическими выкладками о чувствах – забавный опыт. Ему, кажется, не хватает слов, а на самом деле – тех самых переживаний, о которых он сейчас пытается рассказать фее. – Кромешник попал к людям…раздраженным. Их выбором и моими действиями, и это…ослепило его. Для вас – на долгие годы, для него – на несколько мгновений, пока он не смог понять, что же происходит. И я не говорю, что завтра он решит раздавать детям конфеты, но и новую войну развязывать не станет. Если не решит, что для этого есть веская причина. Но это будет уже сознательно решение, а к опрометчивым поступкам, поверь мне, Кромешник склонен не более, чем я сам.
Впрочем, это относилось к тому темному духу, которого он запомнил. Возможно, жизнь среди смертных смогла его изменить, но хотелось бы верить, что не так сильно, чтобы Луноликий перестал его понимать.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » СТОРИБРУК » [03.05] The human condition