В СТОРИБРУКЕ



Время в игре: май (первая половина)
дата снятия проклятья - 13 апреля

Обзор событий:


Выбирая путь через загадочный Синий лес есть шанс выйти к волшебному озеру, чья чарующая красота не сравнится ни с чем. Ты только присмотрись: лунный свет падает на спокойную водную гладь, преображая всё вокруг, а, задержавшись до полуночи, увидишь, как на озеро опускаются чудные создания – лебеди, что белее снега, и с ними Королева Лебедей - заколдованные юные девы, что ждут своего спасения. Может, именно ты, путник, заплутавший в лесу и оказавшийся у озера, станешь тем самым героем, что их спасёт?



РАЗЫСКИВАЮТСЯ





НОВОСТИ

голосование в конкурсе артефактов [!]
Наверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?


Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s5.uploads.ru/t/58Jkm.gif
http://sd.uploads.ru/t/gJEve.gif

только чудо тебя спасёт
НЕ ВОЗРАЖАЕШЬ, ЕСЛИ Я СДЕЛАЮ ТЕБЕ БОЛЬНО?
http://funkyimg.com/i/2yiqq.png

П Е Р С О Н А Ж И
М-р Голд, Реджина Миллс, Генри Миллс

М Е С Т О   И   В Р Е М Я
13 апреля, Сторибрук, вскоре после падения Заклятья

http://forumfiles.ru/files/0019/3f/c4/42429.png
Голд узнаёт, что Белль жива. Что всё это время Реджина её держала в заточении.
Что он был обманут. Какова будет реакция Тёмного?

+3

2

- Дай слово, что не станешь мстить! Что не тронешь её!
Голд в растерянности смотрел на Белль. Если бы она видела и чувствовала его боль, если б могла понять, как душит его гнев! Он смотрел в её небесно-голубые глаза – Белль хотела удержать его, сохранить свет в его душе. Голд поколебался на пару мгновений.
- Пообещай – и мы будем вместе, - решительно произнесла Белль, ставя условие. Она не видела иного способа остановить чудовище, верно? Принудить. Заставить. Посадить тьму на короткий поводок.
Голд медленно покачал головой, выпуская её руку. Солнечный свет сделался каким-то тусклым, и торжество оттого, что магия вновь текла по его жилам, радость оттого, что Белль оказалась жива – всё это тоже потускнело.
- Нет, Белль. Прости, но я не могу этого так оставить.

Голд шагал к огромному, как и его собственный, дому Реджины, но, в отличие от розового особняка, пристанище Злой Королевы было построено не в таком безвкусном стиле. Удивительно, но вокруг него не бродили толпы воинственно настроенных горожан. Неужели никто не хотел линчевать Реджину за всё, что она сотворила? Что ж, тем лучше. Он сам накажет её, как она того заслуживает. Благо Тёмного никто не подозревал, а ведь это было его Заклятье, его давнишний план, и Реджина была королевой именно на его шахматной доске.
Полчаса тому назад Белль ушла в город искать своего отца, и Голд лишь беспомощно проводил её взглядом, пока её фигурка в больничной одежде не скрылась среди деревьев. Белль сейчас ничего не угрожало, но как легко она ушла – словно ничто её не держало, кроме мысли о том, что Румпельштильцхен может исправиться. А он не оправдал ожиданий.
При мысли об этом Голд испытал новый приступ гнева. Реджина отравила их любовь, внушила Белль, что та должна поцелуем превратить своего хозяина в жалкого смертного с хромой ногой. Если бы Белль рассказала ему о встрече на той дороге… о советах женщины в чёрном… если бы… Как долго и горько он вспоминал это в Зачарованном Лесу. Румпельштильцхен нипочём не желал становиться обычным человеком; едва представив последствия этого невинного, казалось бы, поцелуя, он ощущал холодный ужас. Без магии он бы не довёл свой план с Заклятьем до конца. Многие воспользовались бы возможностью ограбить Тёмный замок, поквитаться с тем, кто недавно наводил страх на все сказочные королевства, а что могла бы сделать Реджина, какие изощрённые мучения она придумала бы для них с Белль – оставалось лишь гадать. А Белль обо всём этом не думала. Она по-прежнему считала, что она была права, а он струсил.
Да, по меркам своего мира он струсил. Поднимаясь по ступенькам Реджининого особняка, Голд с силой стукнул тростью оземь. Но у его поведения были причины.
Как и сегодня. Сейчас. Распахнув дверь, Голд буквально ворвался внутрь, осмотрелся, напряжённый и злой. Громко позвал:
- Реджина! Я знаю, что ты здесь. Выходи! Нам предстоит очень неприятный разговор.
[icon]https://78.media.tumblr.com/tumblr_mb6g35Nr6E1qbrs65o4_r1_250.gif[/icon][sign] [/sign]

+3

3

Ничто не сможет сделать все снова хорошим. Ничто не сможет исправить деяния прошлых лет. Лишь одна пустота, тошнота и боль, украшенные нотками страха звучат набатом в ушах в такт пульсирующим вискам. Тайное всегда становится явным, а все хорошее и плохое подходит к своему логическому концу и совершенно неважно, как именно ты к этому относишься.
Реджина лежит в своей спальне на кровати, застеленной красивым пледом и смотрит на занавешенное окно. Она не знает сколько времени лежит так. День за окном или уже ночь. Она не ждет ни хорошего, ни плохого. Пусто. Она словно выпотрошенная рыба, которую забыли на берегу. И жизни нет, и смерть какая-то бессмысленная. Миллс не может поверить в то, что возвращение к своему истинному "я" стало таким болезненным и душащим ошейником для нее. Она настолько привыкла к роли мэра маленького городка, что принятие собственной сущности вызывает у нее головокружение и приступы тошноты, а может это что-то другое? Может, это просто обида и разочарование, что в очередной раз не вышло. Что прошлое по пятам следует за ней и рушит каждое из ее начинаний. Белоснежка не просто враг. Белоснежка - это как напоминание о том, что ничего хорошего не заслуживаешь и на свете всегда есть человек, который готов втоптать в грязь все, что выстроено твоим непосильным трудом. И пусть мнение это однобоко и негативизм изрядно преувеличен, Реджина ненавидит еще острее и понимает в очередной раз, что пока одна из них жива, никто не будет жить спокойно. Вечная гонка в стремлении изменить свою жизнь и прожить ее хотя бы нормально однажды достигнет своего конца. И сегодня мадам мэр думает, что этот день настал.
Услышав, как дверь в дом распахнулась, Реджина успела подумать, что это Генри вернулся домой и сжалась в комок, понимая, что вот ему она совершенно не готова смотреть в глаза и что-то объяснять. А ему придется. Но было бы очень здорово этот момент оттянуть. Она даже облегченно вздыхает, когда громкий голос Голда разрывает тишину. Что ж такой герой вечера ее вполне устроит. Скучно, по крайней мере, уж точно не будет.
Реджина неспешно поднимается с постели, кутается в шаль и выходит из комнаты, подходит к лестнице и медленно спускается на первый этаж.
- Что за манера такая - ни здрасти, ни до свидания. Врываешься в чужой дом в плохом настроении и стремишься испортить его остальным?- Миллс улыбается, но улыбка выходит вымученной и ненатуральной. - Смею спросить, а разве хоть один наш разговор можно назвать приятным? Что-то с памятью моей стало, но, кажется, ты всегда меня слишком раздражал. Итак, какова программа на сегодня? Ты увлеченно расскажешь мне насколько я неблагодарная и лживая сволочь? Или не скупясь на подробности поведаешь, какое изощренное наказание для меня придумал? А, может, пойдешь коротким путем и сразу приступишь к действиям? Так решительно ворвался сюда, что давай уж без промедлений. Я в предвкушении.

+3

4

Генри был очень раздосадован. Он ещё не злился, потому что, хоть и не понимал этого, но рос хорошим маленьким мальчиком, который, на самом деле, ни в чём и никогда не нуждался. Его никто не обижал, никто никогда не бил и все жители Сторибрука относились к нему по доброму, несмотря на то, что Генри считался довольно чудным ребёнком, а его мать (та женщина, которая официально приходилась его матерью) не пользовалась любовью масс.
Его, в отличие от Реджины, любили. Везде и всюду Генри встречали тёплой или вежливой улыбкой, и все, пусть неохотно, принимали участие в его игре. В операции «Кобра». Только для Генри это не было игрой, и поведение взрослых — этих упрямых и снисходительных великанов — вызывало у него досаду. Он говорил им, говорил, говорил, убеждал, доказывал, а они только улыбались, трепали его по голове и говорили: «Не сейчас, Генри». Не сейчас. Не сейчас. Но когда?
Он не понимал, почему ничего не меняется? Генри чувствовал себя так, словно бы пытается убрать с дороги большой-большой камень. Он толкает его, раскачивает, тянет, но камень постоянно возвращается на место, то сам, то по воле глупого взрослого, который видит, что камень помеха дорожному движению, но считает, что раз он столько лет лежит посреди дороги, значит, так надо. Взрослые никогда не видят вещи такими, какие они есть на самом деле. Они видят только привычные образы, а на всё остальное закрывают глаза. Взрослые не слепы в полном смысле этого слова, но глупы и очень упрямы. Генри, наверное, тоже глуп и упрям, как некоторые взрослые, потому что не сдается, но он, по крайней мере, видит. Он видит и не может опустить руки, потому что не взрослый, а ребёнок, а дети ещё не привыкли опускать руки.
Когда книга только-только попала к нему, когда Генри только-только осознал, что, на самом деле, происходит в его городе, всё показалось ему таким простым и ясным! Он был счастлив и полагал, что стоит только рассказать, стоит показать книгу другим, и все поймут. Поймут, потому что жизнь в Сторибруке слишком однообразна и уныла, чтобы быть настоящей, слишком тягостна и беспросветна, чтобы в неё хотелось верить.
Он прибежал к своей учительнице, к Мэри-Маргарет, в которой признал свою бабушку Белоснежку. В книжке, которую Генри читал, Белоснежка была доброй и чистой сердцем, она обязательно бы ему поверила, но Мэри-Маргарет только улыбнулась. Она улыбнулась, но от этой улыбки у Генри первый раз разбилось сердце. Потом оно разбивалось много раз по мере того, как он находил жителей Сторибрука в книге и пытался показать им, кем они являются на самом деле. В конце концов, Генри понял, что его попытки тщетны и перестал это делать. Он был хорошим ребёнком, упрямым, целеустремленным, увлекающимся, но не глупым. Разбивать себе лоб о закрытую дверь Генри не стал.
Он нашёл следующее решение. Его мать — Эмма — была спасительницей. Конечно, ему стоит только найти её, привезти в город и тогда всё встанет на свои места. Генри так и сделал. Для этого ему пришлось приложить немало усилий, обманывать и даже украсть деньги, но он это сделал. Он привёл свою маму, настоящую добрую маму, которая никому никогда не делала плохо, в Сторибрук. Генри думал, что она зайдёт в город и сразу всё поменяется, но ничего не поменялось.
Он был умным мальчиком и быстро сообразил, что, пожалуй, всё не может быть таким простым и, наверное, ему действительно стоит убедить её. Генри делал это. Медленно, упрямо, поэтапно, он заставлял её остаться в городе на день, неделю, некоторое время, занять пост помощника шерифа, потом стать самим шерифом, потом взяться за войну с Реджиной, бороться за него, включиться в операцию «Кобра», притвориться, что она верит, а потом, наконец, заставить её поверить. Это было сложно. Ни Эмма, ни Реджина не догадывались, как сложно маленькому мальчику, которому никто никогда не верит спасать целый город упрямых и глупых взрослых. Но Генри не сдавался.
И вот, казалось бы, после стольких усилий заклятие, наконец, спало, но ничего не поменялось! Не поменялось совсем ничего! Они всё ещё были в городе, пусть и вспомнили, кем являются, они всё ещё не могли его покинуть и Реджина — Злая Королева — всё ещё была его матерью.
Генри был раздосадован. На протяжении долгих месяцев между приездом Эммы и снятием проклятья, месяцев маленьких радостей, когда пошли часы на башне, когда Белоснежка встретила Прекрасного Принца, когда Золушка обрела своё маленькое счастье со своим возлюбленным, Реджина уверяла его, что он — всего лишь дурачок. Она говорила это мягко, строго и другими словами, но от этого ему не становилось легче. И теперь ему хотелось встретиться с ней глазами, встретиться и поговорить, по-настоящему, без обмана. Ему хотелось, и он боялся этого.
Генри пришёл домой, в место, которое считал своим домом на протяжении всей свой жизни, с тем, чтобы собрать свои вещи и уйти к Эмме. Он поднялся на второй этаж, гулко топая по ступенькам. Он был раздосадован, но ровно настолько, чтобы быть смелым. Иногда, в прошлом, Реджина так уверенно утверждала, что его книга — всего лишь сборник сказок, а идея — фантазии, что Генри почти верил ей. Всё же она была его матерью, той матерью, которая он знал всю жизнь, которая заботилась о нём, хотя, как он думал, и не любила. Когда мама говорит, что твой мир — глупости, твоя вера — заблуждение, ты невольно начинает сомневаться. В каком-то смысле именно за эти сомнения Генри злился на неё больше всего. Даже больше, чем за то, что она была Злой Королевой и не желала Белоснежке счастья.
Он яростно набивал рюкзак самыми необходимыми вещами — дорогими сердцу видеоиграми и личными сокровищами, которые маленькие мальчики всегда берут с собой, — когда внизу раздались крики. Генри думал, что скоро к нему в комнату придёт мама и начнёт с ним говорить, как она это любит, — строго, бескомпромиссно указывать ему, что правильно, а чтонет. Он был готов к этому, он готовился к этому весь день, но ему как-то не пришло в голову, что на Злую Королеву может сердиться кто-то ещё.
Он замер, прислушиваясь, беззвучно вышёл из комнаты и на цыпочках проскользил к лестнице, глядя вниз, в холл сквозь перила. Внизу стоял мистер Голд. Генри так и не разгадал, кто он есть на самом деле, и относился к нему с настороженностью. Мальчик был достаточно проницательным, чтобы не считать его хорошим человеком, и достаточно осторожным, чтобы даже Эмме давать советы, не связываться с ним. И всё же он не знал правды.
Мистер Голд выглядел как-то иначе — прямее, резче, увереннее и злее. Глядя на него, Генри внутренне напрягся, а голос матери — женщины, которую он довольно долго считал своей единственной матерью, — вызвал внутреннюю дрожь. Да, Реджина была Злой, но всё же Королевой! И Генри улыбнулся, испытывая невольное восхищение её уверенностью. Сам он, наверное, не стал бы оставаться в доме, где его могут настигнуть враги. По крайней мере, когда врагов целый город.

+4

5

Голд растянул губы в хищной усмешке при виде Реджины. Ей пришлось несладко и без него, но этого мало. Она должна заплатить за то, что невинная Белль страдала в заточении, за чудовищный обман и наслаждение, с которым Злая Королева упивалась его, Румпельштильцхена, страданиями. Она сыграла на его величайшей слабости - страхе, - она посмела так обойтись с ним, как никто и никогда. Его ученица, которую он обучил всему, что она знала!
- Ты держала Белль в этой проклятой психушке и думала, что рано или поздно я не узнаю об этом? - Голос его был низким и подрагивал от еле сдерживаемой ярости. - Ты посмела лгать мне в лицо про башню. Ты...
Он замолчал, судорожно переводя дыхание. Тьма бурлила в крови - обретение магии снова, после стольких лет пребывания простым смертным, было несравнимо ни с чем, и эта магия требовала выхода так же, как гнев и боль. Реджина не была сейчас противником Тёмному, но он и не собирался вести с ней честный бой. За то, что она совершила, Реджина заслуживала наказания, а не равного поединка или - смешно! - милосердия.
Когда-то Румпельштильцхен был по-своему привязан к Реджине, хоть и старался не давать волю этому слабому и смущавшему его чувству. Когда-то. Теперь это стало болезненным воспоминанием, потонуло в море ненависти.
- Не думай, что тебе кто-то поможет, - оскалился Голд, наблюдая за Реджиной. - Никто из этих так называемых героев не способен противостоять Тёмному. Ты получишь то, чего заслуживаешь - если не от них, то от твоего старого доброго наставника!
Голд не рассчитывал на то, что Реджина переменится в лице и станет просить прощения - слишком много в ней гордыни, чтобы раскаиваться из-за страданий наивной маленькой принцессы и уж тем более, сожалеть о том, что причинила столько боли учителю. Реджина всегда подозревала его в худшем, считала негодяем куда хуже себя. Так с чего бы ей каяться?
Не думал он и о том, что хотел стать лучше ради грядущей встречи с сыном - всё это смело волной магии и сильнейших эмоций, от которых Голда чуть не трясло. Он не был намерен выслушивать Реджину с её попытками побольней уязвить его.
- Хватит разговоров, - прошипел он и вскинул руку, невидимой хваткой поднимая Реджину над полом. Его пальцы скрючились, словно когти ястреба, магией причиняя ей острую боль. С оскаленными зубами и горящими глазами Голд был страшен.
[icon]https://78.media.tumblr.com/tumblr_mb6g35Nr6E1qbrs65o4_r1_250.gif[/icon][sign] [/sign]

+2


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC